Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 101)

— Что это значит?

— Иногда то, что рождается от такого союза, требует жертв.

— Каких жертв? — Сердце гулко ударило, я шагнул ближе. — Без обиняков.

— Разве мы все не этого хотим? — Айдун приподнял тарелку, будто надеясь найти под ней что-то, кроме дерева. — Любовь сердечных спутников невероятно сильна. Всеобъемлюща. Неотвратима. В этом есть мощь, но и слабость. Считается, что даже смерть не разрывает такой связи.

— И?

— И это отчасти правда. Но и ложь. — Он сделал медленный глоток.

Я с трудом терпел его растянутое повествование.

— Смерть неразорванного союза не может уничтожить связь. Души вновь встретятся, — продолжил он наконец. — Но эту связь можно разорвать в любой момент, как и ваши клятвы, — он усмехнулся, — отвергнув её.

Судя по ухмылке, намёк был на Присоединение.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Нужно знать.

— Почему? — Кончики пальцев зажгло. — Я никогда её не отвергну. И она меня тоже.

Он помолчал.

— Ты был бы столь уверен, знай ты, что ваш союз принесёт бесчисленные смерти и разорение миров?

Я раскрыл рот, но он уже смотрел прямо в глаза.

— А она?

Сердце споткнулось. Поппи… Она чище меня, до самой сути добра, которой у меня нет. Но я знал: даже ради спасения многих она бы не отвергла меня.

— А если, — тихо продолжил он, — этот союз разрушит её?

— Что? — выдох сорвался рывком. Я шагнул ближе. — Объясни. Сейчас.

— Хорошо, что вы так верите в свою связь, — он лишь пожал плечами и снова занялся блюдами. — Эта вера вам обоим понадобится.

Я смотрел, не понимая, шутит он или играет мне на нервах. Наверное, второе — особенно когда он вдруг спросил:

— Есть ещё что-нибудь? Поесть?

Все угощения, даже сладости и вяленое мясо, исчезли.

— Ты всё ещё голоден?

Он откинулся и похлопал себя по животу.

— У меня аппетит бездонный.

— Ну, разве что начнёшь грызть дерево или камень — тогда тебе конец.

Он оглянулся и, надул губы, по-детски надулся:

— Зачем так грубо…

Мы ощутили заряд энергии одновременно. Я обернулся и увидел, как воздух у окна исказился.

Айдун поднялся.

— Наконец. А то я уж думал, умру с голоду.

Я не успел ответить на это безумие — серебряная трещина вспыхнула молнией, расширяясь. Моё сердце дернулось: я почувствовал её прежде, чем увидел, эфира в моей крови зазвенела под кожей.

Поппи вышла из разрыва, взгляд метнулся по залу, скользнул мимо Айдуна и снова вернулся к нему. Брови приподнялись, она сделала шаг в сторону.

— У твоего мужа нрав бешеного кота, — сказал Айдун, шагая к разлому.

Поппи откинула голову, переводя взгляд с Судьбы на меня:

— Э-э…

Айдун показал мне однопалый салют и шагнул в сияющий разрез. Он закрылся с тихим хлопком.

Я так и не двинулся — будто врос в пол, с застывшим в груди воздухом.

Поппи моргнула, повернула ко мне лицо.

— У него… соски были проколоты?

Её голос — тёплый, бархатистый — сорвал меня с места. Всё вокруг исчезло, кроме неё.

Я преодолел расстояние меньше чем за удар сердца. Энергия зазвенела на кончиках пальцев, когда я обхватил её лицо.

— Никогда, — хрипло выдохнул я, — никогда больше так не делай.

— Кас, — прошептала она. — Я…

Я прижал её к груди, заглушив слова, приподнял на цыпочки. Дрожь прошла по всему телу, когда я провёл рукой по её мягким волосам, вплетаясь пальцами в свободную косу.

Её сердце билось в унисон с моим, пока я, удерживая за талию, поднял её так, что её ступни оторвались от пола. Она вцепилась в мои плечи, а я, пошатываясь, отступил и сел на край кровати, усадив её к себе на колени, прижимая, чувствуя её тепло, убеждаясь: она в безопасности, цела, здесь.

— Кас, — прошептала она.

Я резко выдохнул и отстранился, ладонью обхватывая её щёку. Впитывал каждый миллиметр её лица, не пропуская ни одной веснушки, ни одного шрама. Взгляд скользнул ниже, зацепившись за пряди, вырвавшиеся из косы и прилипшие к вороту её мантии—

Мой взгляд резко вернулся к её горлу — к едва заметным красным следам. Они напоминали отпечатки пальцев. Ярость мгновенно остудила кровь в жилах. Я поднял глаза к её лицу.

— Кто это сделал с твоей шеей?

Она коснулась пальцами синяков.

— Чёрт, надеялась, что они уже поблекнут.

— Не поблекли, — процедил я сквозь зубы. — Кто это сделал и где он?

Её плечи напряглись.

— Со мной всё в порядке.

— Это не ответ, Поппи.

Она тяжело вздохнула, чуть сутулившись.

— Они там, куда тебе нельзя…

В глубине меня загудела эфирная сила.

— Хочешь поспорить?

— Честно говоря, нет. — Она коснулась моей челюсти, и я невольно потянулся к теплу её пальцев. — Я в порядке. Честно.

Облегчение и раздражение сжались в груди, превращаясь в чёртов клубок противоречий. Она мне не договаривала.

— Отсутствие прямого ответа говорит об обратном. — Сжав её бёдра, я начал приподнимать её с колен.

Она вцепилась в мои плечи, отказываясь двигаться.