Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 228)

Они не видят цвета, — ответила я, заметив, как Киран наблюдает за нами. Сделав паузу, я включила его в разговор: Только Араэ — Древние — истинный Первородный Жизни и истинный Первородный Смерти могут видеть их. И Дэминейские Первородные. У остальных недостаточно сущности.

Кастил улыбнулся.

Мы, значит, особенные.

Я закатила те самые глаза, о которых шла речь.

— Ладно, вернёмся к делу. Я должна—

— Поппи, — позвал Найлл, и я обернулась к нему. — Никто здесь не согласится отпустить тебя одну в Пенсдёрт.

— Я поддерживаю, — вставила Тони, и я удивлённо уставилась на неё. Она нахмурилась. — Не смотри так, будто я предатель. Я просто не согласна, чтобы ты прыгала в тень…

— Шагала в тени, — поправил Ривер.

— Какая разница. — Тони отмахнулась, обрывая Ривера. У дракона даже брови взлетели — он явно почувствовал себя оскорблённым. — Я не соглашусь, чтобы ты отправилась туда, где может ошиваться кровожадный Первородный Смерти, — продолжила она. — Это безрассудно и опасно, а если я называю что-то безрассудным, значит, так оно и есть.

— Опасно, — подтвердил Делано. Я удивилась, что он до сих пор не спрятался под стол. — Мы не знаем, что там происходит.

— И ты — последняя, кто должен приближаться к Пенсдёрту, — заявил Кастил.

— Наоборот, именно я там буду в наибольшей безопасности, — возразила я. — Ни ты, ни ты, — я метнула взгляд на Каса и Кирана, — туда идти не можете. И причин для этого — масса.

Кастил сжал челюсть так сильно, что я подумала, он сейчас расколет зуб. Киран лишь скрестил руки.

— Она права, — произнёс Ривер.

Я резко вдохнула и уставилась на него.

— Среди всех в этой комнате — да и в целом в этом мире — она будет в наибольшей безопасности, — закончил Ривер и доел остатки моей рыбы. — Относительно говоря.

— Потому что она теперь крутая Первородная богиня? — уточнила Тони.

Прежде чем я успела ответить, почувствовала, как Кастил подался вперёд.

— Ты знал, — произнёс он, и температура в зале мгновенно упала.

Сердце забилось чаще, когда взгляд Ривера встретился с моим.

— Я всегда знал, — сказал он. — Не всё, но главное.

Я отвела глаза, не зная, что на это сказать. И что чувствовать.

Напротив Эмиль нахмурился.

— Почему у меня ощущение, что я пропустил самую важную часть разговора?

— Согласен, — пробормотал Малик, переводя взгляд с одного на другого.

— Сын дракона, — рявкнул Кастил.

Я повернулась к нему. Его кожа… начала тончать.

— Ох чёрт, — выпрямился Эмиль. — Он что, собирается обратиться? Я не хочу завершить день тем, что меня чуть не съели.

— Ну вот, у меня появилось ещё больше вопросов, — пробормотала Тони, снова делая глоток.

Я понятия не имела, как быстро объяснить происходящее, но не боялась, что он обратится в пещерного кота. Когда по коже пробежала рябь мурашек, я больше опасалась, что он полностью перейдёт в Первородную сущность.

— Хоть раз тебе в голову приходило нам сказать? — потребовал Кастил, и в белках его глаз вспыхнули тёмные прожилки эфира. — Что эта информация могла бы нам пригодиться?

— Он прав, — шепнула я, кладя руку на его ногу под столом.

— Не мог, — спокойно сказал Ривер и сделал глоток.

— Чушь, — резко бросил Киран.

— Это не чушь. — Ривер поставил бокал. — Я поклялся молчать.

— Кому? — спросила я.

— Никтосу.

Мой рот приоткрылся.

— Как? — Киран наклонился вперёд. — Ты ведь спал, когда он был бодр.

— Это был не единственный раз, когда он просыпался, — ответил Ривер. И был прав: Никтос говорил, что приходил в себя время от времени. — И когда нас пробудили, он уже был на ногах. Я говорил с ним, прежде чем покинул Илисеум. А Никтосу не ослушаешься.

— Почему? — спросила я, не понимая, зачем скрывать это от меня. — Зачем он потребовал такого?

— Он хотел, чтобы Серафена была рядом с тобой, когда… — Ривер осёкся.

Договаривать не требовалось. Я знала. Никтос хотел, чтобы Серафена была со мной, когда я узнаю о Сотории. Это…

Я посмотрела на Кастила и увидела, что он всё ещё сверлит Ривера взглядом.

Кас?

Его челюсть дёрнулась, и взгляд переместился на меня.

Это меняет дело. Я сжала его колено и открыла нотам для Кирана, повторив то же самое. Меняет.

Но по лицам обоих было видно: они не согласны. И я понимала их гнев. Могла ли эта информация помочь, когда я оказалась под влиянием Колиса? Возможно. Но объяснять всё равно должен был не Ривер. У меня бы возникли вопросы, на которые он, скорее всего, не ответил бы. И…

— Может, кто-нибудь объяснит остальным, о чём вы все говорите? — подал голос Малик.

Мы трое промолчали, и за столом повисла неловкая тишина, пока я переводила взгляд на Малика. Раскрыла чувства — от него исходили только недоумение и любопытство. Если бы он знал про всю историю с Соторией, то понял бы, о чём речь. Значит, Миллисент тоже не в курсе?

— Ну ладно, — Малик прочистил горло. — Тогда поеду я.

— Опять к этому? — резко обронил Кастил. Эфир в нём поутих, но в комнате оставалась прохлада.

— Ты так и не сказал, почему, — отозвался Малик.

Губы Кастила сжались в тонкую линию.

— Думаю, ты хочешь поехать, чтобы узнать, там ли Миллисент.

Я закашлялась, распылив на тарелку тонкое облачко вина.

— Всё в порядке? — Кастил повернулся ко мне и положил ладонь мне на спину.

— Да, — прохрипела я, беря полотняную салфетку, которую протянула Тони. — Ты думаешь, Миллисент там? — спросила я у Кастила.

На его челюсти дёрнулся мускул.

— Нет.

Но невысказанное «но» повисло в воздухе.

Промокнув подбородок, я повернулась к Малику.

— А ты как думаешь?

На его лице дёрнулась жила у виска.

— Не знаю, где она. Она может быть где угодно.