Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 200)

— Это правда, — сказала она тихо. — Ты — Сотория.

Глава 38

ПОППИ

Ты — Сотория.

Слова гулко отдавались в голове, сердце билось так громко, что заглушало все звуки, пока я не услышала голос Кастила.

И не ощутила его шок, пронёсшийся по залу ледяным порывом.

— Это невозможно, — резко заявил он. В его тоне не было места для споров, и туман сна, который я видела в стазисе, рассеялся.

— Знаю, что это трудно услышать и принять, но это правда, — Серафена поднялась, положив ладони на стол. Её взгляд встретился с моим. — Я носила твою душу в себе.

— Нет, — хрипло повторила я, даже когда ясно увидела её в том поле маков у Скал Скорби.

— Именно поэтому я могла связаться с тобой, даже пока была в стазисе, — настаивала Серафена, её голос был спокоен, лишь слегка дрожал. — До Миллисент я никогда не могла дотянуться.

— Вы ошибаетесь, — выдохнул Кастил, каждое слово обнажённое, как лезвие.

— Как бы я ни желала ошибаться — о боги, как же я этого хочу, — она опустила голову. — Я никогда не хотела, чтобы она снова оказалась в этой ситуации.

Снова.

Это слово грянуло, как гром. Комната словно расплылась по краям, будто сам мир начал распадаться.

Я словно оказалась там. Видела, как она держит корзину, а небо темнеет, покрываясь багряными полосами. Слышала, как она обращается ко мне, прежде чем голос Серафены позвал меня, отрывая от холодных теней.

Ты знаешь, кто я, — сказала она голосом, который… звучал, как мой. — И ты знаешь, где ты. Ты бывала здесь бесчисленное количество раз, в той или иной форме.

Я вздрогнула, чувствуя, как эссенция вибрирует в груди.

И она предупреждала меня: Он почти здесь.

Смерть.

Но это была не она.

Потому что теперь я видела то, что увидела тогда, во сне.

Я видела себя.

Страх, что тогда обволакивал кожу, вспыхнул вновь, когда в сознании замелькали образы мест, где я будто бы бывала, и лиц, которых не помнила. Голоса сливались воедино, воздух наливался энергией. Жуткое предчувствие шептало, что эти видения реальны.

Я вспомнила то странное беспокойство, что испытывала, глядя на Скалистые утёсы. Как ловила себя на том, что смотрю на них, даже спя.

— Она ни в какой ситуации не находится, — возразил Кастил, взмахнув рукой. — Ты не знаешь…

— Примал не может лгать, — перебила его Серафена. — Мы можем обходить правду, можем умолчать. Но не можем сказать откровенную ложь.

Кастил дёрнулся, будто она ударила его. Как и я, он понял, что она говорит правду. Его дыхание участилось, сердце билось в такт моему.

— Прости, — прошептала Серафена, и её руки задрожали. — Я никогда не желала тебе такого.

Комната исчезла на миг, и я увидела золото.

— Решётки, — выдохнула я, отступая назад. Ноги наткнулись на стул, и я села… или упала, не поняла, пока в памяти вспыхнуло видение из стазиса. — Золотые решётки.

Кастил резко обернулся ко мне, янтарные глаза засияли эфиром.

— Поппи.

Я вцепилась в подлокотник стула, пальцы соскользнули по гладкому дереву.

— Позолоченная клетка.

Глаза Серафены резко сомкнулись.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Кастил.

— Я видела это в стазисе. — Голос мой дрогнул. — Когда он проник в моё сознание. Тогда я не понимала, что это значит. И до сих пор не понимаю.

— Колис держал Соторию в золотой клетке, — произнесла Серафена.

Я отпрянула, в голове взорвались тысячи отрицаний, а от Кастила хлынула такая ледяная ярость, что волоски на затылке встали дыбом. Я резко повернулась к нему и втянула воздух. Под его кожей, на шее, вспыхнули и поползли вверх тени, закручиваясь по скулам—

Губы сами приоткрылись, когда Серафена отшатнулась, едва не оступившись с платформы. Мы обе смотрели на Кастила: багровые прожилки пронзили тьму, кожа истончилась, обнажив серебристый блеск костей.

Перед глазами встал костяной кинжал, что когда-то пронзил его плоть, и знание, которого я не хотела принимать.

Эфир проглотил золотой оттенок его радужек, вспыхнув серебром и сменив их цвет. Они горели, словно раскалённые угли, — чёрные, как у Возвышенных, но в глубине тлело пламя.

Это был уже не тот мужчина, которого я знала. Передо мной стоял Бог Смерти. Эссенция во мне откликнулась на эту чистую силу, и я ощутила странное, опасное желание — бежать… чтобы он погнался. Желудок болезненно сжался.

Со мной явно было что-то не так.

Красный свет в его глазах вспыхнул ярче, он склонил голову набок. Серафена метнула взгляд к окнам — и в тот же миг я услышала карканье. Через секунду за стеклом появились вороны, их когти царапали и крылья хлестали по стеклу.

Я глубоко вдохнула и снова посмотрела на него:

— Кас.

Его тело напряглось при звуке моего голоса, и ледяная ярость тут же схлынула: клубящиеся тени и багровый свет ушли под кожу. В одно дыхание кости исчезли, и я почувствовала, как его сердце замедляет бег.

Я с трудом сглотнула.

— Ты… в порядке?

Глаза Кастила резко закрылись, черты лица исказились.

— Боги, — выдохнул он хрипло. — Это ты меня об этом спрашиваешь?

— Эм… — Я всё ещё держалась за подлокотники и подалась вперёд. — Ты вообще в курсе, что я, ну, буквально видела твои кости?

Он моргнул.

— Мои кости?

Я кивнула и взглянула на Серафену. Та продолжала смотреть на него, будто сама не знала, что о нём думать.

— Правда ведь?

— Святой… — прошептала она, не договорив.

Ну да, она тоже это видела.

— Со мной всё нормально, — поднял он ресницы, и я облегчённо увидела знакомые янтарные глаза, но в их тепле теперь таилась бездонная, древняя печаль. Он пересёк пространство между нами, опустился на колени и мягко сжал мои колени ладонями. — А ты?

— Я… не знаю, — призналась я.

Он встретил мой взгляд и едва заметно кивнул.

— Мы разберёмся. — Его голос стал твёрдым. — Главное, чтобы с тобой всё было хорошо. Ладно?

— Ладно, — прошептала я.

— Вот почему я хотела поговорить с ней наедине, — раздался за спиной Серафены резкий, как клинок, голос. — Чтобы у неё было время осмыслить всё прежде, чем сталкиваться с чужими эмоциями.