Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 124)

CASTEEL

Поппи стояла в узком коридоре наших новых покоев, снова теребя пуговицы на халате. Если так продолжит, скоро их оторвёт.

— Пока ждёшь меня, — сказал я, — можешь осмотреть купальню. Уверен, найдёшь там кое-что интересное.

В её глазах мелькнуло любопытство, но без прежнего блеска. Мне не нравилось оставлять её после того, что произошло в Железном Шпиле, но кое-какие дела требовали внимания.

Я положил ладонь ей на поясницу и коснулся губами уголка её рта.

— Я скоро вернусь.

Поппи кивнула, глядя мне за спину. Закрыв дверь, я устало провёл рукой по лицу.

Чёрт. Мне бы побриться.

Опустив руку, я обернулся — и сразу встретил взгляд глаз, таких же знакомых, как мои собственные.

Киран стоял, прислонившись к стене в конце коридора, скрестив руки на груди. Он не заговорил, пока я не подошёл.

— Позвать Тоуни? — спросил он.

— Она не готова кого-то видеть, — ответил я. Напряжение сжало плечи, когда я снова посмотрел на закрытую дверь. Её нежелание покончить с Вознесёнными было ожидаемо, но то, что она колеблется встретиться с Тоуни? Учитывая, как та для неё важна, я не понимал.

— Я заметил, что она не горит желанием, — сказал Киран.

— Её тревога усилилась, когда я упомянул о встрече с Тоуни ещё в Шпиле, — я повернулся к нему.

— Я почувствовал это, когда ты заговорил о Тоуни за ужином, — Киран откинул голову к стене. — Она многое пережила, и я не имею понятия хотя бы о половине. — Его взгляд скользнул ко мне и тут же отступил. Прошла пауза. — Значит, генералы «удобно» будут недоступны до завтра?

Как же раздражает, что он меня так хорошо знает.

— Похоже на то, — сказал я, зная, что Поппи взбесится, если узнает. Но, как и говорил Киран, она пережила слишком многое. Ей нужно время, чтобы прийти в себя.

Повисла короткая тишина.

— Тебе нужно подкрепиться.

— Вот зачем ты здесь.

Одна его бровь приподнялась.

— Не от тебя. — Я провёл пальцами по волосам, даже не позволяя себе думать в том направлении. — Я сам поговорю с генералами и со всеми остальными.

А «все остальные» включали наш… как Поппи это назвала? Наш Теневой совет.

Его взгляд вновь встретился с моим.

— Я могу заняться этим.

— Знаю.

Он изучающе смотрел на меня, потом кивнул. И снова до чёртиков бесило, как хорошо он меня чувствует. Мне не нужно было говорить ни слова — он и так улавливал напряжение, гудящее под кожей, и беспокойство, туго стянувшее каждый нерв.

— Тогда поешь? — спросил он.

Я медленно выдохнул и бросил на него скучающий взгляд.

— Да, знаю, что мой постоянный вопрос раздражает до чёртиков, — продолжил он, — но я также знаю, что ты не любишь питаться ни от кого, кроме неё.

— Поем, — сказал я. — Я ненадолго. Но кто-то должен быть рядом с ней, пока меня нет.

— Ты не против, если этим кем-то буду я?

Напряжение разлилось по шее и сжало челюсть.

— Она не представляет угрозы ни себе, ни другим. Так что да.

Губы Кирана скривились в натянутой улыбке. Он покачал головой и тихо, сухо хохотнул.

Горькая злость поднялась, как яд.

— Я что-то смешное сказал?

— Абсолютно ни хрена, — резко отрезал он и потянул шею в сторону.

— Вот и хорошо, — выдавил я, чувствуя, как во мне шевелится суть.

На его напряжённой челюсти дёрнулся мускул, когда он посмотрел на меня. Он ощутил, как во мне поднимается эфир.

Я заставил эту волну осесть, но раздражение — на него, на себя, на Поппи, на всех нас и на наше грёбаное положение — только крепло. Была ещё одна причина, по которой я хотел с ним поговорить.

— Я ничего ей не сказал о том, что случилось.

Он резко вдохнул. Объяснять не требовалось.

— Хочу убедиться, что мы на одной волне, — продолжил я.

Киран оттолкнулся от стены и развернулся к Солару и дверям в переднюю. Когда он встал лицом ко мне, я узнал этот упрямый, широко расставленный шаг.

— Значит, ты планируешь вообще ничего не говорить?

— А что тут говорить?

Он уставился на меня, ноздри раздулись.

— Не играй со мной в эти игры.

Я усмехнулся, повторяя его стойку.

— Кто тут играет, Киран?

— Ты. — Он шагнул ближе, игнорируя взгляд, которым я ясно давал понять, что ему лучше заткнуться. — Говорить есть о чём — и немало. Знаешь, что ещё?

— Нет, но у меня нехорошее предчувствие, что ты сейчас скажешь.

— Ещё есть о чём подумать, — произнёс он, как я и ожидал. — О чём ты, судя по всему, даже не задумался.

— И о чём же, по-твоему, я не задумался?

Киран не колебался ни секунды — этому ублюдку это было не свойственно.

— То же самое, что я говорил тебе раньше: почему она попросила дать это обещание меня, а не тебя.

Холод просочился в вены. Да он издевается. Будто каждую свободную секунду я не терзал себя именно этим грёбаным вопросом — о Поппи, Колисе и королевстве. Этот вопрос жёг меня изнутри. Он почти сжёг меня, когда мы были в Железном Шпиле и она сказала, что знает: может прийти ко мне. Ложь, которую я тогда произнёс, горчила во рту.

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой.

— Почему? — рявкнул Киран. — Потому что не хочешь признаться себе—

— Потому что не хочу вышвырнуть тебя к чёрту в стену, — перебил я. — А потом ещё объяснять всё Поппи, которая разозлится.

— Если вышвыривание меня в стену поможет тебе вытащить голову из собственной задницы, то давай, — усмехнулся Киран, распахнув руки. — Давай. Я скажу Поппи, что это был несчастный случай.

Холод в груди стал ледяной коркой. Предложение было слишком уж заманчивым.

— Киран.

— Ну же, — поддел он, и я почувствовал тёплое, летнее дыхание его силы на коже. Под его кожей засиял лёгкий золотистый свет. — Давай. Я даже дам тебе нанести первые пару ударов.