Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 121)

— Вижу, в голове у тебя сейчас крутится тысяча разных мыслей.

Я выдохнула длинно и медленно, отбрасывая все эти мысли. Были вещи куда важнее.

— Так заметно?

— Немного, — он опустил руку. — О чём думаешь?

— Просто… обо всём, — ответила я.

— Например? — Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Между нами пробежала искра, пока он мягко отнял мои пальцы от пуговицы, которую я, кажется, скоро оторвала бы.

— Колис, — наконец сказала я. — Есть вероятность, что теперь у него есть телесная форма.

— Увидеть его будет только проще, чтобы убить.

— Верно. — В животе сжался узел тревоги. Я сделала медленный, ровный вдох, пытаясь разогнать напряжение. Чувствуя на себе пронзительный взгляд Кастиэля, я перевела мысли с Колиса. — Ты упоминал Сетти, когда мы шагали через тень. Ты назвал своего коня в честь веллама Аттеса.

— Нет, не называл. И что такое веллам? — удивился он.

Я объяснила, что это, и что Аттес когда-то был Первородным богом войны и согласия.

— Ладно. Но я назвал его в честь лошади Теона.

— Нет. Вадентия… — я постучала себя по виску, — сказала, что Сетти был кровавым скакуном Аттеса.

Кастиэль склонил голову.

— Пожалуй, учёные могли их перепутать, — сказал он как раз в тот момент, когда я ощутила приближение Ривера. — Особенно если имена были похожи.

Я приподняла брови.

— И это всё, что ты хочешь сказать, узнав, что назвал своего коня в честь коня Аттеса, который, между прочим, Первородный бог войны?

Он лишь слегка пожал плечами.

Я продолжала смотреть на него.

— Знаешь, — протянул Кастиэль, — ты очаровательна с открытым ртом.

Я поспешно его закрыла.

В этот момент тяжёлые двери распахнулись, впуская внутрь последние лучи заката, и в зал вошёл Ривер…

Совершенно голый.

— Да чтоб тебя, — рыкнул Кастиэль, пока я резко развернулась в другую сторону.

— Ты же понимаешь, что драконы всегда обнажены до и после превращения, — невозмутимо заметил Ривер.

— А ты понимаешь, что в руке у тебя штаны? — парировал Кастиэль.

Образ Ривера, летящего с штанами, болтающимися в когтях, чуть не вызвал у меня смешок.

— Вместо того чтобы надеть их?

— Я не хотел заставлять вас ждать.

— Все целых пять секунд, которые понадобились бы, чтобы их натянуть? — спросила я.

— Да. — Последовала пауза. — Я уже их надел.

Кастиэль покачал головой, и я украдкой заглянула через плечо. Ривер действительно успел натянуть те самые свободные чёрные штаны, что были на нём ранее.

— Сюда, — его хриплый голос эхом разнёсся по круговому залу, пока он проходил мимо нас.

— Держись ближе, — сказал Кастиэль. — На всякий случай.

Я кивнула, когда мы вошли в зал, залитый солнечным светом. Сквозь многочисленные окна виднелись высокие кедры и тёмно-серые корпуса ближайших общежитий. Мы перешли в другое помещение, и я сразу отвлеклась на десяток статуй, выстроившихся вдоль северного коридора.

Они возвышались не меньше чем на восемь футов, держа щиты в форме капли у груди, а мечи — остриём вниз. Статуи были высечены из почти прозрачного камня, который, казалось, переливался оттенками голубого и зелёного, пока мы проходили мимо. Мне это напомнило лунный камень, но тут же в памяти всплыло истинное название.

Лиминит.

Меня пронзило удивление. Похожий на известняк, но с сиянием лунного камня, лиминит — редчайший минерал, который когда-то добывали на самом южном краю пиков Элизиума. Я нахмурилась. Если верить преданиям, его использовали в погребальных обрядах королей давно исчезнувших царств.

Но не редкость камня привлекала и удерживала моё внимание.

Статуи были невероятно детализированы — вплоть до ногтей на руках, сжимающих мечи, — но их лица оставались гладкими, без малейших черт.

И это было… жутковато.

К тому же безликие лица напоминали мне даккаев.

В детстве я видела этот камень лишь однажды — в Саду Королевы. Там стояла статуя матери с младенцем, высеченная из такого же минерала. Когда мы приблизились к одной из фигур, я подняла руку —

Кастиэль перехватил моё запястье.

— Почему, — тихо, но с насмешкой спросил он, — тебе обязательно нужно всё трогать?

Я недовольно поджала губы.

— Как я уже говорила, я человек тактильный.

— Если тебе надо что-то пощупать, у меня есть кое-что, с чем ты сможешь проявить всю свою «тактильность» позже, — протянул он, и щеки мои вспыхнули жаром. — Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чём я.

О да, прекрасно.

Он отпустил мою руку и повёл нас к центру зала. Я нахмурилась: теперь статуи оказались вне досягаемости.

— Я вовсе не собиралась их «ощупывать», — проворчала я, метнув на него укоризненный взгляд.

В ответ он только тихо рассмеялся.

— Сюда, — сказал Ривер, направляя нас в коридор справа.

Через окна вдоль стены я заметила белые стены одного из общежитий. Кастиэль скользнул ладонью по середине моей спины. Было бы прекрасно, если бы однажды эти здания могли служить домом для людей, не обучающихся войне.

— Ты рассказала ей о тех, кто каждый день приходит в Уэйфэр, чтобы увидеть её? — спросил Ривер, пока мы проходили мимо нескольких закрытых дверей.

Я резко повернулась к нему.

— Что?

Кастиэль выругался.

— Нет, не рассказывал.

Ривер хмыкнул.

— О чём он говорит? — потребовала я.

— Ни о чём, — невинно отозвался Кастиэль с улыбкой.

— Звучит совсем не как «ни о чём».

— Слухи о том, что ты — богиня, уже распространились, — пояснил Ривер, несмотря на взгляд Кастиэля, которым он явно хотел пригвоздить его к стене.

Я готова была сама впечатать его в стену.