Дженнифер Арментроут – Королевство плоти и огня (страница 99)

У меня внутри все перевернулось.

– А есть информация, которую нужно контролировать?

– Она всегда есть.

Он откинул волосы с лица. Непокорные волны сразу нависли надо лбом.

– То, что ты сделала с Беккетом, совершенно поразительно, – вымолвил он, меняя тему. – Надеюсь, ты это понимаешь.

Я слегка приподняла брови.

– Ты говоришь так, будто не поражен, а рассержен.

– Это потому что проклятая история с Пожирателями душ затмевает то, что ты прикосновением исцелила сломанные кости. – Он шагнул ко мне, и в его взгляде появилось хищное намерение. – Вряд ли ты понимаешь, что сделала для мальчика.

– Я знаю, что сделала. – Я выпрямила руки. – Я… я его исцелила.

– Ты сделала не только это.

Кастил шагнул еще ближе, и его глаза загорелись, как осколки янтаря. С колотящимся сердцем я отступила назад, прижавшись к теплому камню и глине дома Вонетты.

– Не только?

Взяв обеими руками мое лицо, он наклонился.

– Если вольвен ломает кости, то должен немедленно сменить облик, чтобы предотвратить повреждение костей, нервов и мягких тканей. На это у него есть всего несколько минут, и Беккет был уже близок к этой проклятой точке.

– И что? – прошептала я.

Почему он до сих пор говорит с раздражением?

– Он бы потерял ноги, Поппи. Ты этому помешала.

– Тогда почему ты на меня злишься? – настойчиво спросила я.

– Я не злюсь, – прорычал он.

– Ты уверен?

– На сто процентов.

– Ты… опять голоден? – спросила я, хотя его глаза оставались нормальными, и я знала, что кровь ему пока не нужна.

– Я хочу не крови.

Кастил наклонил голову, и из моих легких вылетел весь воздух. Его рот оказался всего в дюйме от моего.

Он собирается меня поцеловать?

Мы на виду. Может, на нас уже смотрят. Но его пристальный взгляд говорит, что дело не в этом. Что бы он ни чувствовал, это не игра на публику.

– Не думаю, что ты понимаешь собственные ощущения. – Я прижала ладони к теплому камню и глине.

– Если ты сейчас откроешь чутье, то поймешь, что я чувствую. Сделай это.

– Не хочу.

– Почему?

Теплое дыхание коснулось моих приоткрытых губ.

– Потому что не хочу.

Сердце в моей груди затрепетало.

– Или потому что не хочешь знать, что я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не испортить еще одну пару твоих штанов, не разорвать их и не оттрахать тебя так, чтобы ты еще много дней чувствовала всю степень моей благодарности.

У меня глаза чуть не вылезли из орбит. Внизу живота возник стремительный вихрь, который еще никогда не казался таким безрассудным, требовательным и живым.

Я сглотнула – сглотнула с усилием.

– Какой-то странный способ благодарить.

Он прижался своим лбом к моему.

– Единственный способ, который я знаю.

– Достаточно просто сказать спасибо.

– Нет. Недостаточно.

Я не могла придумать что сказать, хотя сказать следовало много чего. Мы несколько секунд стояли так, и если бы любой из нас слегка повернул голову, наши губы бы соприкоснулись. И я…

Наверное, я потеряюсь.

А может, найдусь.

Кастил вздрогнул и издал рокочущий звук, который мог бы исходить от вольвена. Все мои мышцы сладко напряглись, но он шагнул назад и взял меня за руку. Не говоря больше ни слова, он повел меня к лошади и поднял в седло.

Усевшись сзади, Кастил обвил руками мою талию.

– Как бы мне ни хотелось, чтобы мы притворялись остаток дня, – сказал он, скользнув губами по моей челюсти, – нам нужно кое-что обсудить.

Я сделала глубокий, успокаивающий вздох и кивнула.

– Наше будущее?

– Можно заметить, что мне нравится, как ты говоришь «наше будущее»?

– Я бы предпочла, чтобы промолчал, но, поскольку ты заговорил, полагаю, это означает «да»?

– Да. – Кастил направил старую кобылу к дороге. – Нужно поговорить о нашем браке.

– Что именно?

– Думаю, ты уже знаешь, принцесса.

Я прищурилась, глядя на заходящее солнце. С того момента, как я узнала о возвращении Предела Спессы, у меня было ощущение, что такой разговор грядет.

– Наверное, тебя обеспокоит то, что я собираюсь сказать. Я этого не хочу.

Я напряглась.

– Когда ты заводишь такие разговоры, они неизбежно меня беспокоят.

– Вполне понятно, но знай, что моими решениями руководит предельная осторожность и предвосхищение возможных проблем.

– Просто чтобы ты знал: это самый неромантичный разговор о браке, какой я когда-либо слышала.

– Не могу с этим не согласиться.

От серьезности его тона моя кожа покрылась мурашками.

– Изначально я планировал, что мы поженимся в Бухте Сэйона, а потом поедем в Эваемон, сердце Атлантии.

– Там живут твои родители?

– Да.