Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 90)
Я мог бы предоставить ей выбор, когда у меня будет Малик, не так ли? Позволить ей остаться с нами. Сделать это было бы непросто и сопряжено с целым рядом рисков, которые не нужны ни мне, ни моим людям. Они подписались на освобождение Малика. А не для освобождения его и Девы. А мой народ примет ее? Скорее всего, нет. Атлантийцы могут затаить обиду на самого лучшего из них.
Черт. Сейчас было не время думать обо всем этом.
— Есть кое-что, что мне интересно.
Заметив несколько низко свисающих веток, я переместился так, чтобы идти слева от нее.
— Что ты делаешь каждое утро?
— Мою ежедневную молитву.
Ее голова с капюшоном наклонилась в мою сторону.
— И завтракаю.
Я протянул руку и придержал одну из веток, чтобы она могла пройти под ней.
— Ты рассердишься, если я скажу, что не верю тебе?
Поппи надулась.
— Я не давала тебе повода не верить моим словам.
— Правда? — Проворчал я, поднимая еще одну ветку. — Думаю, я знаю.
— Знаешь?
— Мне нужно задать всего один вопрос, чтобы убедиться в этом, — сказал я, когда мы пересеклись под ветвями.
Полосы лунного света пронзали темноту вокруг нас.
— А Виктер случайно не находится с тобой во время твоих… молитв?
Поппи ничего не ответила.
Я улыбнулся, получив ответ без ее подтверждения. Скорее всего, она тренировалась пользоваться кинжалом и сражаться, когда была с ним.
— Я и сама хотела кое-что узнать, — сказала она, сложив обе руки над книгой, словно опасаясь, что я снова выхвачу ее у нее. — О тебе.
— Да. Я нахожу женщин, которые могут орудовать кинжалом и чуть не сбили меня с ног, чрезвычайно привлекательными, — ответил я, бросив взгляд в ее сторону. — И возбуждающими.
Она тихонько вдохнула и споткнулась о что-то в листве. Я поймал ее за руку, поддерживая.
— Я не собирался спрашивать об этом.
Она быстро пришла в себя и прочистила горло.
— Но это правда.
— Это меня нисколько не волнует.
Маленькая лгунья. Моя рука соскользнула с ее плаща.
— Что ты хотела узнать?
Она снова замолчала на несколько мгновений.
— Ты… ты назвал меня Поппи там, в Атенеуме.
Назвал?
— Ты называл меня Пенеллаф, — продолжала она. — Почему?
— Тебя это беспокоит? — Спросил я.
— Нет.
Она посмотрела на меня из-под капюшона.
— Ты не ответил на вопрос.
Я не мог ответить на вопрос. Черт, я даже не понял, что назвал ее Поппи. Или что я теперь так о ней думаю. Я нахмурился. Это не имело значения. Имя — это просто имя.
— Я не знаю, почему.
Я вспомнил слова Тони.
— Полагаю, это означает, что мы друзья.
В ответ на ее резкие слова раздался еще один тихий вдох.
— Я бы не стала заходить так далеко.
Я усмехнулся
— А я бы зашел.
Поппи устало вздохнула.
Еще один смех покинул меня.
— Мы определенно друзья.
НАСТОЯЩЕЕ VII
— Как сильно ты хотела пырнуть меня кинжалом, когда я забрал у тебя этот дневник?
Я рассмеялся, звук эхом отозвался в тишине комнаты.
— Думаю, очень сильно. Но оно того стоило.
Опустив подбородок, я поцеловал Поппи в макушку. Она прижалась ко мне, ее голова покоилась на моей груди, а мои ноги поддерживали ее. Делано все еще лежал у подножия кровати в своей волчьей форме — большой комок белого меха. Но я знал, что он не спит и настороже. Он не отходил далеко от Поппи.
Близился вечер, и Киеран в это время пользовался соседней купальней. Поппи осталась прежней, но мне показалось, что ее кожа уже не такая холодная, как раньше, а тени под глазами еще больше разгладились. На соседнем столе стояла почти нетронутая тарелка с нарезанным мясом и фруктами. Я успел съесть несколько кусочков и не уснул, но, как ни странно, не чувствовал усталости. Не устал и Киеран, который не спал и не ел гораздо больше, чем я. Конечно, усталость была, но она была вызвана беспокойством. В остальном я чувствовал себя прекрасно, и объяснить это я мог только одним. Связь между нами тремя. Жизненная сила Поппи — весь тот эфир, о котором говорил Нектас, — питал нас, поддерживая в нас силы. Не думаю, что мы с Киераном считали себя достойными, особенно этой силы.
— Но, когда я увидел тебя на том карнизе? Я был в ярости. Я даже не мог понять, о чем, черт возьми, ты думаешь, — продолжал я. — Но долго злиться я не мог. Не после того, как понял, на что тебе пришлось пойти, чтобы иметь возможность читать книги по своему выбору.
Старый гнев, который никогда не был так далеко, поднялся, и его было трудно загнать обратно. Сейчас не время и не место для подобных эмоций.
— Я рад, что ты взяла дневник. Ты же знаешь, как я чертовски люблю эту книгу.
Больше всего в дневнике мисс Уиллы мне нравилось то, что Поппи раскраснелась, когда я или кто-либо другой заговорил об этом. Ну, и еще ее горловой сексуальный голос, когда она читала из него, и то, как она при этом становилась влажной.
Черт.
Мой член напрягся, прижавшись к изгибу ее задницы. Сейчас, правда, было не время для этого.
Я откинул голову назад.
— Полагаю, мы должны благодарить мисс Уиллу за многое, — пробормотал я, думая о том, что в Атенеуме я впервые назвал ее Поппи.
И что именно такой она стала для меня после той ночи.
— Я должен был догадаться об этом, и, возможно, на каком-то подсознательном уровне я так и сделал, потому что именно тогда я начал переосмысливать свои планы, думать, как дать тебе выбор и свободу. Думаю, я знал уже тогда, до того, как мы провели время под ивой и покинули Масадонию, что я не могу просто отправить тебя обратно к Вознесенным. Но я не знал, как это признать. Не думаю, что тогда я был способен на это, если честно.