Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 42)
— То, о чем вы просите, не может быть исполнено. Тобиас — ваш третий сын, и это естественный порядок вещей, — вмешалась герцогиня, вызвав у матери прерывистый всхлип, который разорвал мою грудь. — Я знаю, что это тяжело и больно, но ваш сын — дар богам, а не подарок от них. Поэтому мы никогда не просили бы их об этом.
В этом не было ничего естественного, и, оглядев толпу, я увидел, что так думаю не только я. Многие в зале стояли в шоке, не в силах поверить, что Тулис осмелились обратиться к ним с такой просьбой. Другие же наблюдали за разворачивающимся ужасом, их лица были полны сочувствия и едва сдерживаемого гнева, когда они смотрели на помост — на Вознесенных и Деву. Моя рука сжалась в кулак, и я оттолкнулся от колонны. Виктер шагнул к ней ближе, вероятно, почувствовав, что гнев переполняет их.
А она, Дева, выглядела неловко. Ее пальцы беспрестанно сжимались, грудь быстро двигалась. Казалось, что она вот-вот убежит… или сделает шаг назад.
Или шаг вперед.
— Пожалуйста. Я прошу вас. Умоляю, — взмолился мистер Тулис, падая на колени.
Это было… боги, это было одно из самых ужасных зрелищ, которые я когда-либо видел, а видел я немало дерьма. Делал кое-что из этого. Но видеть, как отец и мать умоляют оставить им ребенка — это было нечто совсем другое.
Отвернувшись от кошмара, я проскользнул сквозь толпу в алькове и направился к выходу. Это было необходимо, потому что я был на грани того, чтобы совершить что-то крайне безответственное и безрассудное.
Например, расправиться с Вознесенными прямо здесь и сейчас.
Но было кое-что, что я мог сделать. Цель переполняла меня, когда я покидал Большой зал. Цель, которая не имела никакого отношения к моему брату. Я мог сделать так, чтобы семья Тулис осталась целой и единой, а Тобиас не стал очередной жертвой Вознесенных.
НЕПРИКРЫТАЯ ДЕВА
Показав мне мои новые апартаменты в крыле для слуг, расположенном этажом ниже девичьего, мы с командиром Янсеном пересекли парадное фойе. По его словам, у меня по-прежнему была комната в общежитии, но личная охрана Девы, как правило, оставалась в замке. Меня это вполне устраивало.
— К твоему сведению, — сказал Янсен, понизив голос, — герцог согласился сделать тебя одним из охранников Девы, но пока сомневается. За тобой будут присматривать другие.
Я кивнул, когда мы проходили мимо известняковых статуй богини Пенеллаф и бога Рейна. Я не удивился, услышав это, и это ничуть не помешало всплеску удовлетворения от того, что я наконец-то получил то, что хотел. Или, по крайней мере, оказался на пути к этому.
— Полагаю, Смит будет одним из тех, кто навязчиво следит за моими перемещениям.
— Ты прав.
Я молчал, пока мы проходили через арку, где слуги, одетые в бордовые платья и туники с белыми чепцами, развешивали гирлянду из плюща. Темноволосая женщина остановилась, ее руки запутались в зелени, она поймала мой взгляд и улыбнулась, оставив меня в раздумьях, знаю ли я ее, была ли она одной из тех безымянных, безликих людей, с которыми я проводил время.
Я отодвинул эту мысль на второй план.
— Он становится проблемой.
— Я знаю.
Я взглянул на Янсена: со всех сторон к нам спешили служащие замка, неся корзины со свежим бельем и грязной стеклянной посудой.
— Вероятно, в какой-то момент с ним придется разобраться.
— Я так и думал, — ответил командор, не утруждая себя спорами, как это было ночью в «Красной жемчужине».
Он знал, что Смит не был хорошим человеком.
В банкетном зале было меньше народу. Только пожилая женщина с седыми волосами, вьющимися по краям чепца, расставляла на длинном столе ночные розы в золотой вазе.
— Ты выяснил, что я просил?
Он кивнул.
— Мы вывезем их до Ритуала, — заверил меня Янсен. — Перевезем их в Новое Пристанище. Там они смогут решить, что им делать дальше.
— Спасибо.
Я позволил себе почувствовать некоторое облегчение от осознания того, что то, что осталось от семьи Тулис, останется вместе.
— Не стоит благодарности, — ответил он хрипловато, проводя рукой по подбородку.
Он был неправ. Организация побега Тулис из города была связана с большим риском, но я понял, почему ему не нужна ничья благодарность за то, что он сделал, как мне казалось, из самых простых побуждений.
— Готов? — спросил Янсен, когда мы подошли к одной из многочисленных переговорных комнат на главном этаже.
— Готов, друг мой.
Он быстро улыбнулся, что было редкостью для меняющегося, и открыл дверь. Никогда прежде не бывавший в этом помещении, я быстро окинул взглядом мраморные стены, голые, если не считать черных поручней кресел и королевского герба, нарисованного белым и золотым, расположенного за блестящим черным столом, за которым сидел герцог. Герцогиня сидела в кремовом кресле рядом с ним, а перед ними стояли три ряда известняковых скамеек.
При входе мы с Янсеном остановились и поклонились.
Герцогиня улыбнулась.
— Прошу вас, встаньте.
Заметив ее пристальный взгляд, я выпрямился.
— Вы сегодня прекрасно выглядите, Ваша Светлость, — сказал я, и ложь плавно соскользнула с моих губ.
Конечно, герцогиня была прекрасна, но это было не более чем ложь.
— Ты слишком добр, — ответила она, поднимаясь, когда мы вышли вперед.
Она сцепила руки на талии так, что ее груди напряглись под тугим атласом лифа. Я наполовину ожидал, что одна из перламутровых пуговиц оторвется и выбьет нам глаза.
Ее муж нагло улыбнулся.
— Остальные скоро присоединятся к нам. Не желает ли кто-нибудь из вас чего-нибудь выпить?
— Спасибо, но в этом нет необходимости, — ответил Янсен, переходя на сторону герцогини.
Я последовал за ним. Должно быть, она почти захлебнулась гарденией, потому что я
— Деве сообщили?
Герцог откинулся в кресле.
— Она будет через несколько мгновений.
Мое внимание переключилось на него. В его глазах, похожих на осколки обсидиана, был странный, нетерпеливый блеск, когда он смотрел на дверь. У меня создалось впечатление, что он что-то задумал, пока герцогиня говорила с Янсеном о следующем наборе стражников, которые скоро отправятся на обучение. Герцог не обратил внимания на разговор, вернув взгляд к бумагам на своем столе. Впрочем, было подозрение, что его мало интересует управление замком и городом.
Приближающиеся шаги со стороны покоев привлекли мое внимание, но я не подал виду, так как во мне разгорался прилив предвкушения. Я не представлял, как к этому отнесется Дева.
Дверь открылась, и она вошла. Сразу же ее шаги замедлились. Хотя большая часть ее лица была скрыта, шок был заметен в раздвинутых губах.
Следом за ней вошла Тони Лайон, высокая и стройная Леди в ожидании, которую часто видели вместе с ней. Она остановилась, как только ее взгляд темных глаз упал на меня. Удивление мелькнуло в ее насыщенных коричневых чертах, голова откинулась назад, отчего золотисто-каштановые локоны подпрыгнули. Тони быстро посмотрела на Деву, уголки ее губ слегка подрагивали.
Дева по-прежнему не продвигалась дальше. Ее грудь под белой одеждой резко вздымалась, а правая рука дергалась, то и дело сжимаясь и разжимаясь на боку, где лежал кинжал в ножнах в ту ночь, когда она пришла в Красную Жемчужину.
Носит ли она его сейчас?
Мой взгляд переместился на бесформенную нижнюю половину ее одеяния. Быстрая пульсация возбуждения была крайне проблематичной.
— Прошу, — проговорил герцог. — Закрой дверь, Виктер.
Он подождал, пока охранник выполнит его просьбу.
— Спасибо.
Тирман опустил бумагу, переключив внимание на Деву. В его глаза вернулся странный, предвкушающий блеск, и он пригласил ее вперед.
— Садись, пожалуйста, Пенеллаф.
Моя голова слегка дернулась. Очевидно, я знал ее имя, но никогда не слышал, чтобы кто-то произносил его. Я беззвучно повторил его, предпочитая его
Дева подошла ко мне с осторожностью, которой не было во время ее пребывания в «Красной жемчужине». Больше не глядя в мою сторону, она присела на край средней скамьи, с невозможной жесткостью сложив руки на коленях. Леди в ожидании расположилась позади Девы. Виктер же переместился сразу справа от Девы, как бы пытаясь встать между ней и мной.