Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 43)
— Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь, Пенеллаф? — Проговорила герцогиня, возвращаясь в кресло рядом с письменным столом.
Дева кивнула.
— Я рада это слышать. Я беспокоилась, что присутствие на городском совете так скоро после твоего нападения окажется слишком серьезным, — продолжила герцогиня, прозвучав на удивление искренне.
Дева ответила минимально, слегка наклонив голову.
— То, что произошло в саду, вот почему мы все здесь, — вмешался герцог Тирман, и, хотя это казалось невозможным, поза Девы стала еще более жесткой. — Со смертью…
Он нахмурил брови.
— Как его звали? — спросил он жену, которая в замешательстве сжала брови. — Охранник?
Он что, серьезно?
— Рилан Кил, Ваша Светлость, — ровно ответил Виктер.
Герцог щелкнул пальцами.
— Ах, да. Райан, — сказал он.
Дева отреагировала. Я сомневался, что кто-то еще заметил это, потому что никто не наблюдал за ней так пристально, как я в данный момент. Ее руки сжались в кулаки, отчего костяшки пальцев побелели.
— Со смертью Райана ты потеряла одного охранника. Опять, — добавил герцог, ухмыляясь. — Два стража погибли за один год. Надеюсь, это не войдет в привычку.
Что ж, он был бы разочарован, потому что, скорее всего, так и будет.
— В любом случае, в связи с предстоящим Ритуалом и приближением к Вознесению нельзя ожидать, что Виктер будет единственным, кто будет внимательно следить за тобой, — сказал герцог. — Нам нужно заменить Райана.
Мышца на изгибе ее челюсти напряглась.
— И это, как ты, я уверен, теперь понимаешь, объясняет, почему здесь находятся командир Янсен и гвардеец Флинн.
Дева не подала вида, что услышала его.
— Охранник Флинн займет место Райана, причем немедленно, — объявил герцог. — Уверен, это удивительно, ведь он недавно в нашем городе и совсем молод для члена Королевской гвардии.
Уголки моих губ дрогнули.
— В очереди на повышение стоят несколько гвардейцев, и назначение Хоука не является для них чем-то из ряда вон выходящим.
Герцог откинулся назад, скрестив одну ногу с другой.
— Но командующий заверил нас, что Хоук лучше подходит для этой задачи.
— Охранник Флинн, может быть, и новичок в городе, но это не слабость. Он способен взглянуть на возможные угрозы свежим взглядом, — заговорил Янсен, как я догадался, в основном для пользы Виктера. — Любой стражник не обратил бы внимания на то, что в Садах Королевы может произойти вторжение. Не из-за недостатка мастерства…
Могу поклясться, что я услышал, как герцог Тирман пробормотал:
— Спорно.
— Но из-за ложного чувства безопасности и самоуспокоенности, которое часто возникает при длительном пребывании в одном городе, — продолжил Янсен. — У Хоука нет такой привычки.
Моя бровь приподнялась, когда Янсен обратился ко мне, используя мое имя. Задал тон. Умно.
— Он также недавно познакомился с опасностями за пределами Вала, — добавила герцогиня. — Твое Вознесение состоится чуть менее чем через год, но даже если тебя призовут раньше, чем ожидалось, или во время твоего Вознесения, наличие человека с таким опытом бесценно. Нам не придется привлекать наших Охотников, чтобы обеспечить максимальную безопасность твоего путешествия в столицу, — сказала она, имея в виду тех, в чьи обязанности входило сопровождение путешественников из города в город. — Как ты знаешь, Последователи и Темный — не единственные, кого стоит опасаться.
Она была права.
Но я не думаю, что Дева понимала, кто представляет истинную опасность в этой комнате или в городе и за его пределами.
— Возможность того, что Вас неожиданно вызовут в столицу, сыграла свою роль в моем решении, — пояснил Янсен. — Мы планируем поездки за пределы Вала как минимум за полгода, и может возникнуть ситуация, когда, если королева потребует вашего присутствия в столице, нам придется ждать возвращения Охотников. С назначением Хоука к вам мы сможем, по большей части, избежать такой ситуации.
Затем голова Девы переместилась туда, где стоял я. У меня зачесалось в затылке. Ее сжатые руки расслабились, пальцы выпрямились. Я наклонил голову, наблюдая за тем, как учащается ее дыхание.
— Как член личной королевской гвардии Девы, вполне вероятно, что может возникнуть ситуация, когда ты увидишь ее в неприкрытом виде. — Герцогиня заговорила, но ее тон заставил меня задуматься. Ее голос всегда был мягким, но сейчас в нем слышалось сочувствие. — Это может отвлекать, видеть чье-то лицо впервые, особенно Избранной, и это может помешать твоей способности защищать ее. Вот почему боги допускают этот прорыв.
Мое внимание вернулось к Деве, и мое чертово сердце сделало неустойчивый скачок. Черт возьми, я собирался увидеть ее без вуали и без маски.
— Командир Янсен, будьте добры, выйдите отсюда, — попросил герцог.
Янсен кивнул, быстро повинуясь просьбе. В глазах герцога появилось нетерпение, он улыбнулся, и меня поразило то, что он сказал накануне. Как уверенно он говорил, что его не беспокоит мой интерес к Деве.
— Сейчас ты станешь свидетелем того, что видели лишь немногие, — сказал герцог, устремив на нее взгляд. — Неприкрытая Дева.
Руки Девы задрожали на коленях.
— Пенеллаф, прошу тебя, откройся, — попросил герцог, и в его ехидной улыбке зазвенели тревожные колокольчики.
Что-то было не так.
Несколько секунд она не двигалась. Никто не двигался. Мой взгляд переместился на ее спутницу. Тони закрыла глаза, а когда снова открыла, я увидел слабый блеск. Я взглянул на Виктера. Он стоически смотрел на нее.
Дева по-прежнему не двигалась.
— Пенеллаф, — предупредил герцог, и мои руки сжались в кулаки. — У нас нет целого дня.
— Дай ей время, Дориан.
Герцогиня повернулась к нему.
— Ты знаешь, почему она колеблется. У нас есть время.
Что, черт возьми, здесь происходило?
Нижняя половина ее лица стала розовой, но слегка заостренный подбородок поднялся, стоически выпячиваясь. Она поднялась одновременно с Тони. Ее спутница потянулась к цепям и застежкам, но Дева добралась до них первой.
У меня по коже пробежал холодок, когда я увидел, как она быстрыми, отрывистыми движениями расстегивает цепи. Материал ослаб, затем соскользнул. Тони поймала его, снимая вуаль.
Тогда мне открылась вся верхняя часть ее лица.
Оно было овальной формы, скулы, высокие и четкие, одна бровь — смелая и естественно изогнутая. Рыжие волосы, которые я мельком видел в «Красной жемчужине», были заплетены в какой-то сложный узел, на создание которого, похоже, ушло слишком много времени. После снятия вуали и в хорошо освещенной комнате пряди сверкали глубоким красно-винным оттенком. Ее лицо было выразительным.
Красивым.
Одна сторона ее губ приподнялась, когда она смотрела на герцога. Совсем чуть-чуть, слабая улыбка, но у меня сжался живот.
Тони вернулась на свое место и придержала вуаль, пока Дева смотрела на меня.
Полностью.
И я увидел.
Полные губы. Упрямый подбородок и резкий изгиб челюсти. Ее нос опускался к переносице, а кончик был слегка вздернут. Обе брови имели естественную дугу, обрамляя ясные зеленые глаза.
На этом сходство между двумя сторонами лица заканчивалось.
На ней остался синяк от удара Джерико, который вряд ли был заметен кому-то еще, а также неровная полоска плоти, розовая, чуть бледнее ее кожи. Она начиналась ниже линии роста волос и проходила по виску, чертовски близко к левому глазу, а затем заканчивалась у переносицы. Более короткая, давно зажившая борозда пересекала левую сторону лба и бровь, проходя по дуге. И снова чертовски близко к изумрудному глазу.
Боже мой, как же ей повезло, что у нее остались оба глаза. Но боль, которую причиняли раны, оставившие эти шрамы… Она должна была быть невыносимой. Особенно такие. Потому что я знал, что стало причиной этих шрамов. Жаждущий. Я чувствовал, как эти когти впиваются в мое тело, больше раз, чем я мог сосчитать, но разница была лишь в том, что моя плоть почти всегда заживала. А у смертного — нет. Но, черт возьми. Какую внутреннюю силу она должна была иметь, чтобы пережить такое нападение, просто невозможно представить.
У Девы была
И эти две вещи казались проблемой. Большой проблемой.
Когда я продолжал смотреть на нее, по ее щекам поползли розовые пятна. Ее нижняя губа дрогнула, прежде чем она сжала обе. Наши глаза встретились. Ее взгляд был непоколебим, и невозможно было игнорировать ее очевидный дискомфорт. Я не понимал этого. Она была прекрасна, и эти шрамы ничуть не портили ее. Более того, они даже добавляли ей привлекательности, но…
Но она жила в мире Вознесенных.