Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 39)

— Маленькая… Маленькая девочка. Меньше года, по словам мамы Мэдди.

— Не может быть, — отрицал Киеран. — Они бы не смогли…

— Я хочу в это верить.

Я сглотнул.

— Что даже вампиры не могут быть настолько развратными и жестокими, но я бы солгал.

Я заставил себя идти вперед, обходя мать. Из-под одеяла доносился гортанный звук, искаженное воркование. Боги, подумал я, потянувшись вниз и ухватившись за край некогда плюшевого одеяла пальцами в перчатках. Я рванул его в сторону.

— Чертовы боги.

Киеран отшатнулся назад, его рука упала с рукояти короткого меча.

На меня смотрел полуобморочный младенец с глазами цвета крови, впадины которых были похожи на темную ночь, и ужасно бледными пухлыми щечками, перепачканными засохшей кровью. Он напрягся, подняв ко мне маленькие ручки, как будто хотел, чтобы я взял его на руки. Но на крошечных пальчиках были острые когти, которые вспороли бы кожу.

Младенец шипел и хныкал, широко раскрыв рот. В нем было всего два заточенных клыка. Они казались хрупкими, не более чем гротескно изуродованные молочные зубы, но они были достаточно сильны, чтобы вгрызаться в плоть. Чтобы заразить.

Я наклонил голову и увидел следы на одной руке, на внутренней стороне локтя. Колотые раны. Всего две. Рука была слишком мала, чтобы Жаждущий мог вонзить в нее все четыре клыка. Впрочем, в этом и не было необходимости.

— Ребенка осушили и оставили превращаться, — категорично заявил я, сдерживая себя. — И она превратилась.

— Вот что я думаю, — сказал Лев. — Ребенок заразил отца и…

А дальше понятно.

Ребенок корчился, хватаясь за воздух. Я повернул голову и закрыл глаза. Я видел много всякого дерьма. То, что, как мне казалось, не может быть превзойдено. Но это? Это было нечто совсем другое.

Кормление младенцами не было чем-то новым, каким бы больным оно не было. Так поступали в Храмах со всеми третьими сыновьями и дочерьми, с братом Льва. Но позволить им обратиться? Не было слов. Никаких.

Я открыл глаза, услышав тихий и мягкий вой Жаждущего.

— Их надо остановить.

Лев снял шапку, провел рукой по светлым волосам.

— Они должны быть остановлены.

— Они будут, — поклялся Киеран. — И они заплатят за это.

Я оглянулся на малышку, гнев сжимал мое нутро. Знала ли об этом Дева? Что подобный ужас творился, пока она тайком ходила в «Красную жемчужину» или брала уроки у Жрицы?

Я не знал.

И это было неважно: я вынул кинжал из кровавого камня и сделал то, что должен был сделать. То, что было необходимо.

Так же, как я буду поступать и дальше.

ВСТРЕЧА С ГЕРЦОГОМ

— Итак, это тот самый Хоук Флинн, о котором я слышал, — заметил Дориан Тирман, герцог Масадонии, сидя на диване из малинового бархата.

— Надеюсь, вы слышали только хорошее, — ответил я, разглядывая вампира передо мной.

Задернутые тяжелые шторы на окнах, закрывавшие угасающее полуденное солнце, и освещенная лишь несколькими рассеянными масляными лампами, комната Тирмана выглядела почти бескровной. Даже его светлые, почти белые волосы были лишены цвета жизни.

Этот человек мне не нравился.

И не только потому, что он был Вознесенным — старым, созданным, должно быть, вскоре после войны.

Хищник во мне распознал в нем хищника.

И он хотел добраться до Тирмана.

Я не показывал этого, стоя в комнате, соединенной с личными покоями Тирмана, которая, казалось, была целиком построена из красного дерева. Стены. Стол. Комод, уставленный графинами со спиртным. У одной стены стояло несколько тростей, все, кроме одной, были из красного дерева. Другая была темно-красного цвета и, похоже, сделана из древесины дерева Кровавого леса.

— Светящиеся рекомендации из столицы и от Командора, — сказал он, его обсидиановый взгляд ненадолго метнулся к стоящему рядом со мной Янсену. — И моей дорогой жены.

Я склонил голову набок, вспоминая семью из приюта. Ребенка. Знал ли герцог, что один из его вампиров оставил младенцев, чтобы обратить Жаждущего? Если да, то я сомневался, что ублюдку есть до этого дело.

— Ей нравится смотреть на тебя, — добавил он, отпивая из своего стакана виски.

То, как алкоголь влияет на Вознесенных, всегда забавляло меня. Несмотря на то, что Вознесенные больше не нуждались в пище и воде, чтобы выжить, им приходилось осторожно наслаждаться напитками, поскольку они были гораздо более восприимчивы к воздействию спиртного.

— Хотя, полагаю, ты не очень-то удивлен, услышав это.

Мне стало интересно, насколько осторожен он сегодня с виски, особенно в преддверии заседания городского совета, которое должно состояться в ближайшее время.

— Нет.

Тирман захихикал, и гладкая кожа у его глаз даже не сморщилась. Этот звук был таким же холодным, как и закрытая улыбка, которую, как я был уверен, он считал теплой и дружелюбной. Вместо этого изгиб его губ напомнил мне ядовитую гадюку. Я наполовину ожидал, что появится вилообразный язык.

— Никакой ложной скромности? Одобряю.

Он наклонил подбородок.

— Я считаю, что те, кто отрицает то, что очевидно для всех вокруг, наиболее изворотливы.

Мне было абсолютно наплевать на его мнение.

— А для этого нужны напористость и уверенность в себе, — продолжил он. — Две вещи, которые необходимы, если ты хочешь поступить на службу в Королевскую гвардию в качестве одного из личных охранников Девы. Но нужно не только это.

Я сомневался, что он знает, что требуется для защиты новорожденного зайчонка, не говоря уже о человеке, но это не мешало ему излагать то, во что он верил. Большинство Вознесённых объединяло одно — им очень нравилось слушать свой голос.

— Нужно не только владеть оружием и силой, но и уметь предвидеть возможные угрозы. Последним Райан Кил, к сожалению, не обладал.

Подождите. Мои брови сошлись. Первое имя Кила было Рилан. А не Райан. Однако я ничуть не удивился, услышав, что Тирман не знает имени этого человека.

— Но для того, чтобы взять на себя обязанность защищать одно из самых ценных достояний королевства, требуется нечто большее. Все, что ты сделал или сделаешь, не так важно, как то, что Дева сделает для нашего королевства. Она откроет новую эру, — продолжил он и, конечно же, не стал уточнять, что это за новая эра и как она будет осуществляться. — Тот, кто будет охранять Деву, должен быть готов без колебаний отдать свою жизнь за нее. Они не должны бояться смерти.

— Я с этим не согласен, — сказал я.

Жалкое подобие улыбки застыло, когда Янсен напрягся рядом со мной.

— При всем уважении, Ваша Светлость, — добавил я, выдержав его темный, бездонный взгляд, — если человек не боится смерти, значит, он не боится неудачи. Они слишком полагаются на то, что после смерти их ждет приветствие героя. Я боюсь смерти, потому что она означает, что я потерпел неудачу.

Тирман наклонил голову вправо.

— Я также считаю, что охрана Девы не требует от человека жертвовать своей жизнью, — сказал я. — Охраняющие ее должны быть достаточно искусны, чтобы защитить как свою жизнь, так и ее.

— Интересно, — пробормотал Тирман и замолчал, отпив немного виски. — А как бы ты отнесся к тому, что произошло в саду?

Ирония в том, что этого бы не произошло, если бы я был там, не прошла мимо меня.

— Попытка похищения Девы произошла там, где цветут ночные розы, верно? —

Я уже знал ответ, но дождался его кивка.

— Там же, где деревья жакаранды повредили внутреннюю стену замка Тирман — место в саду особенно опасное.

— Значит, ты не разрешаешь ей любоваться розами, — предположил Тирман.

— Ограничивать ее доступ туда, куда она хотела бы попасть в саду, нет необходимости, — сказал я. — Я просто расположил бы ее так, чтобы она оставалась вне поля зрения тех, кто хотел бы воспользоваться этой слабостью.

— А потом ты бы вместо нее пустил стрелу, как это сделал Кил?