Дженни Моллен – Город лайков (страница 1)

Дженни Моллен

Город лайков

Jenny Mollen

CITY OF LIKES

Публикуется с разрешения литературных агентств William Morris Endeavor Entertainment, LLC и Аndrew Nurnberg

В книге присутствуют упоминания социальных сетей, относящихся к компании Meta, признанной в России экстремистской, и чья деятельность в России запрещена.

© NacelleBooks, 2022 All rights reserved

© Сазанова А., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава первая

Я подскочила в постели в полной уверенности, что у меня по лбу только что пробежал таракан. Потом с отвращением прошлась пальцами по голове и провела языком внутри рта.

– О, боже! – закричала я. – По-моему, я съела таракана!

– Не съела! – отозвался мой муж из-за двери ванной комнаты.

Я включила свет и внимательно изучила прикроватный столик, ожидая увидеть тараканий кордебалет, уставившийся на меня. Что-то проскочило за стопкой книжек по раннему развитию, которые я последние полгода пыталась заставить себя прочитать. Казалось, вредители взяли небольшой перерыв, чтобы переодеться и снова броситься в атаку.

– Илья, это безумие! Мы не можем тут оставаться.

– Или тут, или у моей мамы, – спокойно напомнил он.

– А почему у нас только два варианта?

Если верить будильнику, было почти семь утра, но там, где я сидела, – в нашей спальне, из-за отсутствия окон больше похожей на гробницу, – с тем же успехом могла бы быть и середина ночи. Я подняла бутылку с водой и с силой швырнула ее о тумбочку, решительно настроенная пролить кровь.

– Ты их не поймаешь, – сказал Илья. – Они слишком быстрые.

– А я и не хочу их ловить! Я хочу вызвать дезинсектора!

– Ты не можешь никого вызвать. У нас нет договора об аренде. Нас тут вообще не должно быть. – Почему ты так спокойно реагируешь? Мы живем с двумя детьми в квартире, кишащей тараканами! Это не из тех вещей, которые можно просто переждать.

Я встала, побрела в сторону ванной и распахнула дверь.

Илья стоял, наклонившись к зеркалу, и чистил зубы нитью в своей невротичной манере – до крови.

– Тараканы не трогают детей, – пробормотал он, прежде чем сплюнуть в раковину и повернуться ко мне. Его острые скулы и пронзительный взгляд голубых глаз делали его похожим на модель из рекламы дорогого одеколона. На парня, который ничего не говорит до последней секунды, а потом пристально смотрит в камеру и шепчет что-нибудь бессмысленное типа «подожги свое сердце льдом».

Я скрестила руки и бросила на него сердитый взгляд.

– Я звоню Кену.

– Ты уже звонила ему раз пять, – ответил он. – Ты похожа на психопатку.

– Я и есть психопатка! – воскликнула я.

– К тому же Кен на съемках.

– В Торонто! Это же в пяти минутах отсюда.

Я развернулась и пошла обратно в спальню, захлопывая дверь ванной перед его раздражающе безупречным телом.

– На чем, на ракете? – рассмеялся Илья, догнав меня. – Он занят съемками. Ты же знаешь актеров. Дай парню время.

– То есть он сейчас весь из себя такой Дэниэл Дэй-Льюис, слишком погруженный в свое мастерство, чтобы иметь дело с нашествием тараканов в собственной квартире? Это ты скажешь в свое оправдание?

– Кен – отличный парень, и он разрешает нам жить тут бесплатно, – сказал Илья в тысячный раз. – Тебе лучше не знать, какие тараканы на Кони-Айленде.

Илья был прав. Я не хотела знать, какие тараканы на Кони-Айленде, а еще как выглядит его мама без одежды. Я посмотрела, как он разбирается с двумя одинаковыми черными футболками, которые достал из корзины с чистым бельем, стоящей на полу.

Когда в «Челси Хаус» Илье предложили повышение, они подумали, что он без раздумий согласится. И он так и сделал. Как и мы все. Глава глобального членского состава – престижная должность, к которой он стремился с первых дней работы в клубе. Как говорил сам Илья, «шанс был слишком хорошим, чтобы от него отказаться», хотя разница в зарплате и была незначительной.

Компания заплатила нам небольшую компенсацию за переезд, которой хватило, чтобы возместить деньги, которые мы потеряли, когда прервали договор аренды в Лос-Анджелесе и сдали мебель на хранение. Но нам еще предстояло разобраться с кучей вещей. Илья взял на себя поиск временного жилья, в то время как я сосредоточилась на том, чтобы вернуть оплату за детский сад сына и записать его в другой, продать нашу машину через «Фейсбук» и устроить прощальные вечеринки со всеми друзьями, коллегами и грумерами, с которыми мы познакомились за последние лет десять.

Я снова опустилась на край кровати.

– Я должна была догадаться, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Постой-ка, – сказала я, перенаправляя гнев. – Ты должен был об этом догадаться.

Я смотрела, как Илья изучает футболки и делает вид, что меня не слышит.

– Просторный лофт в Трайбеке, в котором мы сможем жить столько, сколько захотим? Конечно, это нереально! Если Лос-Анджелес нас чему-то и научил, то это тому, что нельзя верить пустым обещаниям актеров.

Я плюхнулась на кровать, но вспомнила о тараканах, поэтому снова вскочила и тщательно себя ощупала, словно сотрудник транспортной безопасности.

– Зачем Кен с нами так поступает? – взвыла я.

– Послушай, Кен – отличный друг, который рвал задницу, чтобы добиться успеха, поэтому я не буду поливать его дерьмом. Его программа – самая популярная на канале History, – гордился Илья своим бывшим наставником в клубе анонимных алкоголиков. Я не знаю никого, кроме Кена, с кем Илья говорил бы по телефону дольше пяти минут.

– Не хочу показаться занудой, но это как на Орегонской тропе,[1] – не смогла сдержаться я. – Рано или поздно или ломается повозка, или умираешь от дизентерии.

Илья ничего не ответил, скорее всего, просто потому что не понял, о чем шла речь. Он был вынужден бросить учебу в пятнадцать лет, когда бежал от украинского антисемитизма и переехал в Бруклин с мамой и младшей сестрой. Больше в школу он не пошел. Чтобы помогать семье, Илья сразу устроился на работу: он стал промоутером клубов и ресторанов в Манхэттене. А теперь, спустя все эти годы, он вернулся туда, откуда начинал.

Илья всегда планировал накопить достаточно денег, чтобы открыть собственный ресторан. Он хотел, чтобы это была фешенебельная русская версия «Веселки»[2] – его любимого заведения в Ист-Виллидже. Он лелеял эту мечту еще с тех пор, как мы встретились в «Гейко» – японском стейк-хаусе в Голливуде, где все официантки были вынуждены одеваться как озабоченные гейши и где мы оба работали.

– Не напомнишь мне, зачем я на это согласилась? – вздохнула я.

– Тебе тоже не понравился Лос-Анджелес. Ты ненавидела пробки, – напомнил Илья. Он говорил так, словно мы были двумя восьмидесятилетними стариками, размышляющими о жизни в далеком прошлом, а не о том, что мы оставили позади всего три недели назад.

– Все ненавидят пробки, Илья!

– И вечно палящее солнце.

– Ну, это только твое мнение. Я ничего против него не имею. Мне вообще нравятся солнечный свет, пальмы и вежливые люди, которые просят прощения, когда сталкиваются с тобой на улице.

– Есть разница между вежливостью и фальшью. А много этих «милых» людей из Калифорнии предложили тебе работу? Ту работу, которую ты действительно заслуживаешь? – наклонил он голову. – Поверь мне, этот город изменит твою жизнь.

Он был прав: моя жизнь в Лос-Анджелесе была далека от совершенства. Я чувствовала себя застрявшей в ловушке квартиры с кондиционером, расположенной в долине. А мои друзья были или одиночками, которые предлагали встретиться поужинать в девять тридцать вечера, или молодыми мамами, жившими аж в Брентвуде и поэтому отказывавшимися ехать через четыреста пятую магистраль[3] ради вечеринки.

Это означало, что я находилась в одиночестве девяносто процентов времени. И хотя мне и хотелось вернуться в строй, я не могла никуда устроиться, чтобы от этого спастись. Я только начала искать работу, после того как Роману исполнилось четыре, но мне казалось, что вся индустрия изменилась за те несколько лет, которые я провела на скамейке запасных. Новые платформы появлялись раньше, чем я успевала их скачать, не говоря уже о том, чтобы понять, как извлечь из них выгоду.

Нью-Йорк был самым большим маркетинговым узлом в мире. Город просто разрывался от энергии и возможностей. И не только от профессиональных. Каждый раз, когда мы туда ездили, он напоминал гигантский круизный лайнер, где я могла реализоваться как мать на верхней палубе, но в то же время имела возможность затеряться где-то внизу, погружаясь в жизнь, которая полностью принадлежала только мне. Теоретически это было все, чего я хотела. Но реальность уже начала демонстрировать мне, что отличается от красивой картинки.

– Какая из футболок тебе больше нравится? – спросил Илья, приподняв одну, затем другую.

– Это вопрос с подвохом? – посмотрела я на него с непониманием.

– Нет. Почему? – Илья взглянул на меня с недоумением иностранца, которое он довел до совершенства.

Я покачала головой.

– Они же одинаковые.

– А вот и нет.

– Эмм, да, – я показала ему совпадающие бирки Gap.

– Одна из них – более застиранная, поэтому создает другое впечатление.

– На меня они производят одинаковое впечатление, – пробурчала я. – Думаю, тебе лучше пойти в той, в которой выглядишь богаче и стройнее.