Дженни Моллен – Город лайков (страница 4)

Но сегодня у меня было собеседование, так что я решила выглядеть стильно, надев блузку на пуговицах с рюшами и мюли, в которых с трудом могла передвигаться.

– Давай сделаем фото на память! – сказала я, доставая телефон и делая снимок в зеркальной стене того, что, как мне тогда казалось, было последним днем моей безработицы. Я загрузила фото в «Инстаграм». У меня был закрытый аккаунт, и даже мой муж не был на меня подписан. Это был наполовину дневник, наполовину – что-то вроде доски визуализации, попытки упорядочить мою жизнь. Я использовала его, чтобы оглядываться в прошлое и видеть, каким было мое тело полгода назад, или вспоминать, какой счастливой я была за год до этого. Еще я публиковала фотографии того, что мечтала сделать, и итальянских гротов и тибетских храмов, которые надеялась когда-нибудь посетить. У меня никогда не было денег на учебные стажировки в Европе, а единственным местом, куда я ездила по работе, был Нэшвилл, где я курировала съемку рекламы печенья.

Капельки пота скатывались по моей шее, пока я запихивала смартфон обратно в сумочку, торопливо шагая по Канал-стрит.

Роман засунул руку в пакетик для бутербродов, наполненный тем, что теперь, с легкой руки Марины, называлось «скучными» хлопьями, достал горсть цельного овса и высыпал его на тротуар, оставляя дорожку к Марине на случай, если мы заблудимся.

Солнечные лучи просачивались сквозь трещины нескольких довоенных складов специй, которые еще не переделали в десятимиллионные лофты. Мужчины, толкающие тележки с пончиками и бейглами со всевозможными начинками, брели по пустынным мощеным улицам, умело обходя выбоины и строительные леса на тротуарах. Илья объяснял мне, что Трайбека находится в постоянном процессе строительства, словно переизобретая себя. Она был похожа на кота, у которого девять жизней, или на Мадонну до того, как она начала усыновлять всех этих малавийских детей. То, что изначально было фермерским районом, превратилось в точку притяжения обеспеченных белых, набивающихся в ярко освещенные здания, словно от страха темноты.

Меня никогда нельзя было даже с натяжкой назвать богатой. Я выросла в бедности, у моей мамы, учительницы английского, было трое детей от трех разных мужчин. Мой отец был владельцем водопроводной компании, и дела у него шли неплохо, но он женился еще раз и уехал в Палм Спрингс с новой семьей, когда я училась в школе. Он всегда присылал мне открытки на день рождения, но иногда ошибался в возрасте.

Теперь, благодаря недавнему повышению Ильи, мы стали жить лучше, чем раньше. Мы отложили немного денег, и, вероятно, уже могли бы себе позволить внести первый взнос за ипотеку или купить какое-нибудь скромное жилье в моем родном городе Салеме, в Орегоне. Но Нью-Йорк обладал уникальной великосветской атмосферой. Счастливый лотерейный билет или согласие Ильи принять непристойное предложение от какого-нибудь пожилого джентльмена могли бы лишь приблизить нас к мечте о том, чтобы жить как эти люди, которые, казалось, плавали вокруг по воздуху. Когда я по вечерам выгуливала Рыжика, то любила остановиться на углу улицы, пока он писал, и смотреть в окна своих соседей по району, пытаясь угадать, что они заказали на ужин или что смотрели по телевизору. Вообще, было забавно любоваться тем, как они расхаживают туда-сюда по своим небесным стеклянным жилищам, словно дикие животные в зоопарке.

От Бич-стрит и до Барклей блондинки, словно уличные гонщики, толкали по тротуарам навороченные коляски, в которых сидели малыши с липкими от сладостей пальчиками. Они проскакивали друг мимо друга, не удосуживаясь взглянуть или кивнуть в знак благодарности. Все были жутко неистовыми и измотанными, даже если для этого не было повода. Люди в Нью-Йорке не бродили без цели. Даже если ты пытался остановиться, тебе почти всегда приходилось бороться с каким-то невидимым потоком, который постоянно толкал тебя вперед.

Роман ходил на свои новые дошкольные занятия чуть больше двух недель, и мне нужно было держать в голове, что я должна собирать ему обед. Столько всего происходило. Уложив обоих детей, я порой с трудом могла вспомнить, что мне надо почистить зубы и зарядить телефон перед тем, как зарыться в одеяла и вырубиться. Обед был всегда на шаг впереди меня. Но Роман не имел ничего против моей забывчивости, потому что благодаря ей мы могли провести несколько лишних минут вместе. Мы завернули в душную дели[8], где взяли сэндвич и яблоко перед тем, как наконец дойти до относительно прохладной школы.

– Люблю тебя, мамочка, – сказал Роман, когда мы дошли до верхней ступеньки. Он взял меня за лицо и поцеловал жарче, чем любой мужчина в моей жизни. С Романом никогда не было легко прощаться. Невозможно было сказать, кто из нас чьей тревожностью питался.

Продолжая льнуть ко мне, он задавал свой привычный список вопросов.

– А куда ты пойдешь? А ты меня заберешь? А если я захочу тебе позвонить, учитель мне разрешит?

Я кивала, стараясь хоть как-то его подбодрить.

– Я не хочу идти, – тихо захныкал он в мой рукав. Дети с родителями проходили мимо нас, и я не решалась поднять взгляд. Мне не хотелось видеть их жалость и осуждение.

– Роман, ты сможешь, – ответила я, высвобождаясь и направляя его в сторону класса. Не давая сыну возможность снова на меня прыгнуть, я сбежала по ступенькам. Чья-то мама мне с сочувствием улыбнулась. Она была одета в модное платье в стиле бохо, а в руках держала глубокую сумку с торчащими из нее образцами ткани. С ее локтя небрежно свисал ярко-желтый велосипедный шлем.

– Сейчас сложно, но, поверьте, к следующему году они станут совсем другими детьми, – сказала она.

– Обещаете? – Я шла за ней и смотрела, как она отстегивает велосипед.

– Ну, по крайней мере, все так говорят, – пожала она плечами. – А куда вы планируете его дальше отдавать? В ее тоне соединялись любопытство и вызов.

– Пока думаем, – уклончиво ответила я. У Кена мы жили временно, поэтому я никуда не могла записать Романа, пока у нас не было постоянного адреса.

Мама вежливо улыбнулась.

– Если думаете о частном заведении, лучше решить пораньше.

Я сдержала стон. Моя подруга Беттани предупреждала, что нью-йоркцы одержимы частными школами. Для них отдать ребенка в правильную школу было жестким соревновательным спортом, по сравнению с которым голодные игры – это пинг-понг. Тогда я к ней не прислушалась. Мы бы никогда не смогли позволить себе оплачивать гигантские счета частной школы. Но чем больше людей об этом говорило, тем сложнее мне становилось это игнорировать.

Жители Нью-Йорка умеют странным образом одновременно хвалить и пристыжать тебя. Если выбираешь обычную школу, то ты смелый и крутой. Но если ты даже не попробовал устроить ребенка в частную, то ты – жадное чудовище, которое явно больше заботится о себе, чем о будущем успехе своего чада.

– Ну, перед тем как что-то выбирать, возможно, вы захотите проверить его у нейропсихолога, – посоветовала мама.

– У кого? – озадаченно взглянула на нее я.

– Просто чтобы оценить, с чем имеете дело. Это как открыть для себя схему его мозга. Он выглядит чудесным, но у него явно есть… потребности. – Она посмотрела на меня с вежливой улыбкой.

– Особые потребности?

– Я не эксперт, – ответила она беззаботно. – Но у всех есть какие-то потребности. Вот у моей дочери свой рог изобилия с дерьмом. Мы просто живем в таком мире. Представьте, если бы у наших родителей было время, чтобы разобраться с нашими проблемами.

С Романом никогда не было легко. Я была первой, кто это признал. Но он был сообразительным и, казалось, с точки зрения умственного развития шел по правильному пути. Когда я была ребенком, то страдала от дислексии, но у него такой проблемы не возникало. С другой стороны, были в нем другие вещи, которые вызывали у меня беспокойство, и другие люди тоже начали их замечать.

Мама смотрела на меня, пока я переваривала то, что она сказала.

– Вы ведь хотите быть уверены в том, что он пойдет в школу, которая не только академически, но и эмоционально его поддержит, – мягко добавила она. – Кстати, меня зовут Сари.

Волнистые волосы оттенка клубничный блонд и россыпь крошечных веснушек на носу делали ее похожей на взрослую версию куклы Cabbage Patch Doll, которая была у меня в детстве. Только более богатую.

– Я – Мег, – ответила я с улыбкой, под которой пыталась скрыть страх, вызванный ее помолвочным кольцом с гигантским бриллиантом.

– Он у вас первый? – спросила Сари, подвозя велосипед к углу улицы.

– Ага. У него дома младший братик, – ответила я, шагая рядом с ней.

– Старшие дети всегда самые сложные, – понимающе вздохнула Сари. – Он наверняка гений. Моя дочь будет или генеральным директором, или серийным убийцей. Она чертовски умна, но, когда дело доходит до эмпатии или нормальных сигналов поведения, оказывается, что у нее их просто нет. Поэтому мы и учимся в частной школе. Я не могу позволить ей погрязнуть в системе.

Я почувствовала, как уголки моего рта задергались. Получается, что то, что я делала для Романа, приведет к тому, что он «погрязнет»?

– Это дорого, – продолжала она, – но я хочу, чтобы у нее были все необходимые возможности. Шанс всего один, понимаете?

Я почувствовала, как у меня намокли подмышки.