Дженни Чжан – Четыре сокровища неба (страница 18)

Она вздыхает.

Мы смотрим на свои ступни и на ковер, по которому вьются красные и бронзовые виньетки. Я черчу на ноге иероглиф «нефрит», 玉: «царь» или «князь», только с наклоненной черточкой в уголке, он должен выглядеть, как три кусочка нефрита, связанные вместе. «Нефрит» по-китайски – «юй». Как раз часть моего настоящего имени.

– Поняли? – спрашивает госпожа Ли. Каждая из нас ощущает ее взгляд на своем лбу. Мы дружно киваем. – Хорошо. Теперь идите и будьте хорошими девочками для наших гостей.

Мы встаем в установленном порядке, прежде чем зайти в смотровую комнату – самые младшие вперед, более опытные – в середину, самые высокие – назад. Я собираюсь встать в первый ряд, но госпожа Ли меня останавливает.

– Пион, – зовет она. Девушки гомонят и пялятся на меня, пока заходят в смотровую. Даже Ласточка, которая делала это сотню раз, бросает на меня взгляд, прежде чем исчезнуть. Когда все они уходят, и мы остаемся одни, госпожа Ли подходит ко мне, ее пальцы передавлены кольцами.

– У меня для тебя интересное предложение, – начинает она. – Сядь.

Я сажусь, стараясь не помять юбку. Госпожа Ли остается стоять, ее глаза мерцают, когда она окидывает меня взглядом.

– К нам сегодня придет особый клиент, – говорит она. – Он сын человека, который был очень щедр к туну «Радостный обряд». Тун приказал мне дать ему девушку бесплатно, в качестве благодарности. Этот клиент – продолжает она, – попросил нечто особенное, то, что есть лишь у тебя. Хочешь узнать, что это?

Я слышу голос Лебеди у себя в ушах: «И цы, – поет она, – один клиент попросил меня сесть ему на грудь и ту мой завтрак. Можете в это поверить? Когда я наконец смогла это сделать, он даку от наслаждения!»

– Все уже знают, что мои девушки лучшие, – продолжает госпожа Ли в ответ на мое молчание, кладет руку мне на бедро. – Но этот клиент очень требовательный. Он хочет девушку, которая еще не бывала с белым мужчиной. – Она давит на мое бедро сильнее, ее кольца впиваются в мою плоть. – Понимаешь, почему ты идеально подходишь? Все мои девочки спали со многими, многими мужчинами. Но не ты, Пион. Тебя еще никто не вскрывал. Сегодня ночью ты станешь идеальным подарком для нашего особенного клиента.

Затем ее ладонь оставляет мое бедро в покое. Она треплет меня по щеке, потом потирает ладони, катая рисовую пудру между пальцами.

– Ты должна осознавать, что тебе повезло. Тун будет очень доволен.

Я делаю то, чего от меня ждут. Киваю, прижимаю локти к туловищу, улыбаюсь.

– Я о нем позабочусь, – говорю я, думая о том, где сейчас Нефрит. Я никогда не позволю себе закончить в таком месте.

– Хорошая девочка, – говорит госпожа Ли и опять тянется потрепать меня за щеку. Чтобы не отстраниться, я сжимаю пальцы в кулаки, пока ногти едва не протыкают плоть. – Наш клиент уже в пути. Ты принадлежишь ему на весь вечер.

Перед тем как уйти, она оборачивается ко мне. Я стараюсь выглядеть сильной и смелой, такой же как Ласточка.

– И, Пион, ты сделаешь все, что он попросит.

Она оставляет меня ждать. Я представляю, что за мужчина мог такое потребовать: будет ли он нежен со мной? Или он побьет меня так, как тот клиент избил Ласточку? Я думаю о синяке, из-за которого одна сторона ее лица казалась погруженной в мутную воду, и воображаю, как будет выглядеть мое лицо.

Лампы здесь занавешены красным и черным, чтобы все вокруг выглядело таинственным. «Та мен так делают, чтобы скрыть недостатки наших лиц», – говорила Лебедь. Даже помятые яблоки хорошо смотрятся в темноте.

Каждый звук проезжающей снаружи повозки, каждый раскат смеха или крик заставляют мое тело напрягаться, мои конечности – сжиматься. «Как я справлюсь с этим?» – спрашиваю я себя. «Может ли такое убить человека?» Когда клиент наконец войдет, я не знаю, хватит ли у меня сил даже подняться с дивана.

Мерцание в тяжелом деревянном кресле напротив меня. Мои глаза прикованы к нему, каждый нерв прислушивается к изменениям в атмосфере, пытаюсь запомнить каждую деталь об этой комнате, обо мне, прежде чем все изменится. Завтра эта комната будет выглядеть иначе. Завтра я в ней не буду прежней.

Мерцание растет, растягиваясь над креслом. Теперь это уже не мерцание, а определенная форма и цвет. Белый, и он становится все белее. Это может быть дым от горящих ароматических палочек или тени с улицы. Это может быть девушка из сказки, девушка, которую теперь можно было бы назвать женщиной. Я закрываю глаза, пытаюсь успокоиться. Когда я открываю их, то вижу перед собой Линь Дайюй.

– Привет, – говорит она. Голос у нее несколько хриплый, как будто она плакала или какое-то время не пользовалась им.

Мои плечи откидываются на диван. Я убедила себя, что путешествие через океан окончательно разлучило нас, но вот она тут, ее лицо белое, как лебединая грудь, ее серебристо-черные волосы почему-то мокрые. Она не похожа на Линь Дайюй из романа, но похожа на Линь Дайюй, являвшуюся мне в видениях: голубые глаза, длинный нос, эти розоватые губы. Ее атласный жакет и юбка ярко блестят в полумраке комнаты. Рыболовная сеть накинута как шаль.

– Ты что, плавала? – тупо спрашиваю я. Затем, вспомнив, где я и что сейчас произойдет, я встаю и машу на нее руками. – Тебе нужно уйти, – говорю я, желая чего угодно, только не этого. Она каким-то образом оказалась здесь, а это значит, что я не так одинока. Мы обе пересекли океан для того, чтобы оказаться здесь.

– Не надо так драматизировать. Я здесь только потому, что ты просила меня о помощи, нравится тебе это или нет.

Мой взгляд скользит по часам на стене. Почти девять. Клиент вот-вот прибудет. Но Линь Дайюй не должна быть здесь, когда он войдет. Я пока не знаю, существует ли она только для меня, или ее могут видеть и другие. Где ей спрятаться?

Словно зная ответ, Линь Дайюй встает со своего места в кресле и идет ко мне. Я помладше, возможно, та я, которая существовала до всего этого, хочет убежать. Но что-то – она? – удерживает меня.

Теперь она стоит передо мной, ее голубые глаза опущены. Когда тебя помнят, как воплощение трагедии, наверное, твой лик всегда должен быть обращен к центру земли. Затем она кладет свои влажные руки на мое лицо и открывает мне рот. Мы смотрим друг на друга, она – сказка, которая выглядит как я, а я – девушка с незанятым телом. Было время, когда я ненавидела ее, потом я боялась ее, потом я была в таком бреду, что могла бы полюбить ее. Теперь я не знаю, что чувствую. Но Линь Дайюй не ждет, пока я разберусь. Она залезает ко мне в рот прежде, чем я успеваю что-либо сделать, и исчезает.

Госпожа Ли выбегает из своего кабинета, ее щеки пылают.

– Он здесь, – кричит она, подлетает к двери борделя, одной рукой держась за шпильку в волосах, другой приказывает мне встать. – Готова?

Я встаю, чувствуя, как внутри растекается Линь Дайюй.

– Что думаешь? – спрашивает она внутри моей шеи. – Мы готовы?

4

Мужчина – это не мужчина, а мальчик.

Я понимаю это по тому, как он двигается: словно его тело выросло быстрее, чем все остальное, и он еще не чувствует себя в нем как дома. Сливовый чаншань висит у него на плечах, как простыня на веревке. Мальчик стоит и смотрит, одновременно дерзко и испуганно, ожидая, что кто-нибудь усомнится в нем.

Это шок видеть его здесь. Глаза у него в форме крошечных рыбок, волосы коричневато-черного цвета, который напоминает мне древесные грибы. При взгляде на него мое сердце тянется к семье, к дому. Возможно, он ненамного старше меня.

Мальчик не один. По обе стороны от него стоят двое мужчин, их лица белые и одинаковые. Мне приходит на ум иероглиф «пара», 雙, две птички, сидящие на вершине. Птицы следуют друг за другом и подражают друг другу в полете, и так же двигаются эти белые мужчины: две пары рук скрещиваются слева направо, две груди вздымаются и опускаются одним и тем же жарким дыханием. Мальчик выглядит так, будто хочет убраться от них как можно дальше.

– Добро пожаловать, – говорит госпожа Ли всем троим. Она кланяется. Двое белых мужчин не возвращают ей поклон.

– Это она? – спрашивает один из них. Внутри меня Линь Дайюй наклоняет мою голову вниз, мои глаза скользят по полу.

– Это Пион, – говорит госпожа Ли, ее голос налитой, как лето. – Подарок от туна «Радостный обряд». Она идеально подходит.

– Слышишь? – говорит мальчику второй. – Она в твоем распоряжении, Мул. Она может подойти ближе? Пи-и-и-о-о-о-он, иди сюда.

Госпожа Ли поворачивается ко мне, кивая. Я плетусь в направлении их голосов, мои матерчатые туфли бесшумно ступают по толстым коврам на полу.

– Подходит по команде, – радостно говорит первый. – Ты умеешь крутиться? Покрутись для нас, красотка.

Я представляю Ласточку, как ее бедра описывают овал, как ее спина превращается в змею, танцующую в воздухе. Я поворачиваюсь вправо и верчусь, выпячивая бедра.

Я слышу, как они говорят:

– Хорошо. Ох, это хорошо.

Когда я снова оказываюсь с ними лицом к лицу, я поднимаю глаза, ища взгляд моего клиента. У него слабое лицо – такое, когда подбородок уходит в шею. Я насчитываю три черных волосинки на его верхней губе, все растут в разные стороны. Он не смотрит на меня, вместо этого уставившись в пространство рядом со мной, его губы дрожат. Я понимаю, что он так же напуган, как и я.

– Мы вернемся утром, Мул, – говорит один из белых мужчин, подталкивая мальчика вперед. Он спотыкается и падает на меня. Инстинктивно я подхватываю его. Двое белых смеются. – Похоже, она и правда позаботится о тебе сегодня вечером.