Дженни Блэкхерст – Когда я впущу тебя (страница 17)
– Вынести мусор, чтобы забрали на переработку? – Карен показала на груду пластика, накопившегося за последние дни с прошлого визита Лесли.
– Да, спасибо, было бы отлично. Ключ от черного хода на диване. Или, может, на телевизоре.
И вот уже Карен сидела на диване с Ноем, который уютно устроился у нее на руке.
– Он уже такой большой, – заметила она, жестом предлагая подруге присесть и расслабиться.
Элеонора взяла в руки чашку с кофе – черным, без сахара и таким крепким, как укол кофеина прямо в вену, – и рухнула на стул.
– Это все из-за того, сколько он ест, черт побери. Сколько раз в сутки приходится его кормить! – улыбнулась Элеонора, эти слова не были жалобой. – Я чувствую себя шведским столом, с которого можно съесть все.
Карен едва заметно улыбнулась и снова стала серьезной.
– Как у тебя дела? Честно?
– Честно? Мне очень трудно, – призналась Элеонора. – Не пойми меня неправильно. Это большая радость, все прекрасно и так далее, но я чертовски вымоталась. Половину дня я чувствую, что лишилась мозгов. Спятила! Теряю вещи, все забываю… Я целую неделю не могла найти ключи, я уже заказала дубликаты. Знаешь, где я их потом нашла? В ящике с нижним бельем. Бог знает, как они туда попали. В общем, причин сомневаться в своей вменяемости у меня хватает.
– А Адам? Помогает?
Элеонора почувствовала, как изменился тон подруги. Они сейчас дойдут до причины ее появления здесь? Карен обычно не заглядывала в гости посреди недели, предварительно не отправив миллион сообщений и не согласовав графики. И без Би. Не то чтобы Карен и Элеонора не были близки, но они крайне редко собирались без третьей подруги. Би с Элеонорой порой встречались в неформальной обстановке, чтобы поболтать и поделиться последними новостями. Карен была занята на работе, Майкл уезжал в командировки в выходные, поэтому они редко виделись в будни.
– Адам это Адам. Ты его знаешь. Он делает то, что я попрошу. Нельзя сказать, что он ленив, но, кажется, он еще не заметил, как изменилась наша жизнь. Он ожидает, что Ной просто в нее встроится, и мы едва ли заметим его появление. И еще одно – он считает, что я весь день ничего не делаю, свободна и отдыхаю. Клянусь: он думает, что я тут просто сижу и попиваю кофе. – Она посмотрела на свою чашку и рассмеялась. – Обычно я этого не делаю.
Карен не улыбнулась. Теперь она нахмурила брови и смотрела только на Ноя. У Элеоноры сложилось впечатление, что подруга избегает на нее смотреть.
– Мы можем и дальше вести светскую беседу, говорить о всяких пустяках, если хочешь, – предложила Элеонора. – Или ты можешь прямо сказать мне то, ради чего пришла.
Карен скорчила гримасу.
– Это не так просто, Элс…
– Майкл?
– Нет, Адам.
Элеонора почувствовала, как у нее от этих слов все внутри сжалось. Карен не была склонна драматизировать события – она явно тщательно и долго обдумывала то, что собралась сказать, и это точно ее беспокоило.
– Выкладывай. – Элеонора постаралась, чтобы ее голос не звучал озабоченно, но дрожь в нем все равно ее выдала. – Что с Адамом?
Карен переложила Ноя на другую руку, растягивая мучительную паузу еще на несколько секунд. Когда она снова заговорила, ее голос был тихим, но слова прозвучали как удар.
– Я видела его с другой женщиной.
Хотя Элеонора в какой-то степени ожидала услышать именно это – что еще могло быть таким важным и одновременно трудным для сообщения подруге? – ей стало дурно. Элеонора молчала, и Карен продолжала говорить.
– Они были в ювелирном магазине в городе. Он положил ладонь ей на руку. Очевидно, что они… м-м-м… были вместе.
– Очевидно? – переспросила Элеонора, которой мгновенно захотелось отрицать услышанное. – Почему очевидно? Они держались за руки?
– Нет, но…
– Что «но»? – Элеонора заговорила выше на октаву. – Что там еще?
Карен покачала головой и впервые посмотрела прямо на подругу и вздохнула.
– Ничего. Больше ничего. Но они были вместе. Я просто знаю это.
– Ты просто знаешь это.
Внезапно Элеонора почувствовала, как на нее давит весь груз недосыпания, которое копилось минута за минутой последние двенадцать недель. Ей просто хотелось свернуться клубком под одеялом и не думать о том, что пыталась донести до нее Карен.
– Карен, ты никогда ничего не приукрашиваешь. Если есть что-то еще, скажи мне прямо сейчас. Речь не про какого-то бойфренда-подростка, это мой муж. Отец моих детей. Мне нужно нечто большее, чем «я знаю».
Ее лучшая подруга сидела на диване, прижав к себе ее маленького мальчика. Казалось, она хотела сказать ей гораздо больше. Почему же она сдерживается? Пытается защитить Элеонору? Если у Карен имелись убедительные доказательства, то Элеонора хотела их услышать. Она не относилась к тем людям, которые держатся за робкую надежду – ей нужны были веские основания, чтобы поверить в предательство мужа, ведь она не могла позволить себе ошибиться.
– Нет, больше ничего. Все дело в том, как они вели себя вместе. Невинного объяснения этому нет. Прости, Элс, я знаю, что сейчас тебе это совсем не нужно, у тебя и так проблем выше крыши, но я не могла не сказать тебе. Ты меня ненавидишь?
Элеонора не могла заставить себя ответить, вопрос казался нелепым. Просто пол только что ушел у нее из-под ног, а Карен беспокоилась о том, будет ли Элеонора с ней дальше разговаривать после такого сообщения.
Элеонора встала и забрала сына у нее из рук.
– Я не ненавижу тебя, Карен, я просто не знаю, что думать. Ты пришла ко мне буквально ни с чем, кроме «как они вели себя вместе». Чего ты ждешь от меня? Что мне теперь делать?
Элеонора мерила шагами комнату, машинально укачивая Ноя, хотя он не только не капризничал, а вообще не произносил ни звука.
– Не знаю. Я думала, что, может, у тебя уже есть какие-то подозрения, и моего сообщения будет достаточно, чтобы ты определилась. – Карен прикусила губу. Судя по ее виду, она уже сожалела о своем решении рассказать Элеоноре об увиденном.
– Я ничего не заподозрила. И что теперь? Я должна припереть его к стенке и сказать: «Карен видела, как ты касался руки какой-то женщины»? Давай трезво взглянем на вещи. Если он и завел роман на стороне, то просто скажет, что ты ошиблась, ты видела не его, а эта женщина – коллега по работе, и мне придется в любом случае поверить ему. Я не могу разрушить свою семью только на основании твоих подозрений.
– Значит, ты признаешь, что это возможно?
– Нет! Да, мы ругаемся, порой раздражаем друг друга, но мы с Адамом единое целое. Да и когда ему найти время для интрижки на стороне?
Даже когда она произносила эти слова, в голове всплывали воспоминания о всех тех случаях, когда Адам в последние дни поздно приходил с работы или проводил время с друзьями. Она позволила себе почувствовать боль от этих видений: ее муж касается другой женщины, целует другую женщину. Нет, она не могла позволить себе думать об этом. Не на основании того, что он стоял рядом с какой-то женщиной в ювелирном магазине.
– Прости, – вздохнула Карен. – Я должна была рассказать тебе о том, что видела, но ты права: нужно больше доказательств. Возможно, мне следовало за ним проследить, или прямо подойти к нему, или сделать что-то еще, но я запаниковала. Ты лучше меня знаешь своего мужа. Вероятно, есть совершенно невинное объяснение того, что я видела.
Элеонора мгновенно поняла, что Карен совершенно не верит своим словам. Что-то убедило ее в любовной связи Адама на стороне, хотя она отказывалась сказать, что именно. Но зачем говорить что-то, если не можешь сказать все?
– Послушай, я ценю то, что ты сообщила мне об этом. Я знаю тебя, я знаю, что ты не стала бы ничего говорить, если бы и впрямь не считала себя обязанной это сделать. Верю ли я в то, что Адам мне изменяет? Нет, на самом деле нет. Но я также верю, что ты действительно в этом убеждена настолько, чтобы сообщить мне. Поэтому я буду держать глаза открытыми и внимательнее присмотрюсь к происходящему. Но я правда ничего больше не могу сделать без доказательств.
Карен встала, определенно уловив в голосе Элеоноры намек на то, что разговор закончен.
– С тобой все будет в порядке? Я беспокоюсь из-за того, что вывалила это на тебя и сейчас сама уйду, но я догадываюсь, что Адам скоро вернется и…
– Со мной все будет в порядке, – ответила Элеонора, стараясь, чтобы выражение ее лица соответствовало произносимым словам.
Карен поцеловала Ноя в лобик, Элеонора посадила его в детское кресло-качалку, чтобы проводить подругу.
У входной двери Карен повернулась. Она передумала и теперь расскажет Элеоноре все?
– Ты правда не замечала ничего необычного? Никаких признаков того, что кто-то побывал в твоем доме, следит за тобой и ребенком?..
– Теперь ты меня пугаешь, Карен. Нет, я не замечала, чтобы кто-то следил за мной или кем-то из моей семьи, или что Адам кого-то украдкой выпускает через черный ход, когда я возвращаюсь домой. Я рассеянная? Да. Но не настолько, чтобы пропустить такое.
– Я просто пытаюсь о тебе позаботиться, Элеонора…
– Я знаю, – резко кивнула Элеонора. – Но я теперь большая девочка, мне не нужно, чтобы ты вмешивалась. Позволь мне самой разбираться со своей семьей, хорошо?
– Конечно, – буркнула Карен себе под нос. – Я люблю тебя.