Дженива Роуз – Девочка, которой я была (страница 7)

Стоп!

В центральной части города нет никаких насаждений. И почему не слышится вой сирен? Должно быть, я в одном из пригородов Чикаго. Но как меня сюда занесло, черт возьми? Что это за пригород? Нейпервилл? Или Эванстон? Похоже, мне здесь не увидеть такси, курсирующее по улице. Проклятие! А я ведь уже разработала план: поймать такси, доехать до своей улицы, а когда наступит момент оплаты, выскочить из машины и пуститься наутек – так быстро, как только смогут понести меня босые ноги. План противозаконный, но что еще придет в голову, когда ты без денег, мобильника и обуви? А теперь придется придумывать новый.

Надо бы как-то связаться с Эндрю и убедить его – умолить! – приехать и спасти меня. Пожалуй, лучше не упоминать ночевку с ребятами. Скажу, что меня обокрали. Это точно подвигнет Эндрю к действиям. Ведь каждому хочется стать для кого-то героем.

Примерно в полутора километрах от меня виднеются большие высокие здания. Наверное, я все-таки не так далеко от квартиры, как думала. Но чикагский горизонт выглядит отсюда совсем невысоким. Похоже, ребята правы. Я все еще пьяна. Стоит мне об этом подумать, и перед глазами все плывет, а тело простреливает боль. Я стараюсь держать голову прямо, силюсь сфокусировать зрение. Да, здания явно кажутся не такими высокими и большими, как должны бы. Но, скорее всего, я еще не в состоянии все ясно видеть и оценивать адекватно. Тем не менее я решаю пойти в их сторону. Потирая ладони, пытаюсь быстрее согреться во время ходьбы.

На перекрестке передо мной останавливается на красный свет машина, набитая девицами. Окна автомобиля открыты, из них доносится «Тысяча миль» Ванессы Карлтон. Девушки со смехом подпевают ей, не заботясь больше ни о чем на свете. Мне нравится эта песня. В последний раз я слышала ее, когда смотрела «Белых цыпочек». И я ловлю себя на том, что качаю в такт музыке головой. Светофор переключается на зеленый, и машина срывается с места, под визг шин и заливистый хохот пассажирок.

А я, глубоко вздохнув, продолжаю путь. Ступни уже ледяные. Как же плохо без обуви. Эх, были бы у меня хоть носки! Как же я попала в такую передрягу? А, ну да, знаю. Я, как всегда, позволила эмоциям завладеть собой и дала им полную волю.

Впереди я вижу двух девушек, шагающих мне навстречу. Отлично. Может, они мне хоть чем-то помогут. На брюнетке темно-синий велюровый спортивный костюм от «Джуси Кутюр», блондинка в розовом. Я и не знала, что такие костюмы еще выпускают. Ведь к ним все липнет.

– Здравствуйте, у вас есть мобильный телефон? – заговариваю я, когда дистанция между нами сокращается до полуметра.

Девушки окидывают меня взглядом с головы до ног, хмурятся. Чудесно, теперь они оценивают меня.

– Я в безвыходном положении. Меня обокрали, – быстро добавляю я, понимая: чтобы получить от этих девиц помощь, мне необходимо вызвать у них сочувствие.

Блондинка наклоняет голову набок:

– Ох, нет, бедняжка.

Это сарказм или она искренне переживает за мое благополучие?

– Извините, но у нас нет мобильных телефонов, – добавляет брюнетка.

Понятно. Значит, блондинка ответила мне с сарказмом. У кого в наши дни нет мобильника? У моего деда и то есть, а ему девяносто два. Даже у сопливой девчонки из соседней квартиры в нашем доме имеется сотовый, а ей всего семь. А может, эти девицы не доверяют мне из-за моего неряшливого вида? Я стягиваю потуже края полосатой рубашки, чтобы не смотрелась на мне мешком.

– А знаете что? В кампусе есть таксофон. Вы можете воспользоваться им. – Блондинка указывает в том направлении, откуда они шли. – Это в двух кварталах отсюда.

– Вы серьезно? – уточняю я с легким вызовом.

– Да, – кивает блондинка. – Это на самой окраине кампуса. Вы не пройдете мимо.

– И вот вам четвертак, чтобы позвонить. – Достав монетку из своей белой сумочки бренда «Дуни и Бурк» в форме сердечка, брюнетка вкладывает ее в мою руку.

– Удачи вам, – напутствуют меня обе девушки и, помахав на прощанье, уходят.

Таксофон? Они что, так прикололись надо мной? Что стало с женской солидарностью? С готовностью людей оказать помощь ближнему?

Тяжело вздохнув, я сую монетку в карман и шагаю дальше.

Как ни странно, но я начинаю узнавать дома и строения. Похоже, это Чикагский университет. Я бывала тут однажды (правда, пьяная в хлам). Наверное, поэтому мне все здесь кажется знакомым, но каким-то расплывчатым. Я ускоряю шаг, жажду побыстрее добраться до таксофона, чтобы позвонить Эндрю и вернуться наконец домой. Вон он! Девчонки «Джуси Кутюр» не обманули.

Сняв трубку, я опускаю четвертак в прорезь автомата, на котором значится «Двадцать пять центов», и набираю номер – единственный, который я помню, не считая собственного. Эндрю не менял его с колледжа и не собирался от него отказываться. Ссылался на то, что это слишком хлопотно. Через полсекунды раздается гудок.

Вот это да! Провалиться мне сквозь землю, но этот таксофон на самом деле работает!

– Алло? – отвечает Эндрю с громким зевком.

– Эндрю, это я. Прости за вчерашний вечер. Мне не следовало так себя вести. Ты же знаешь, какая я, и у меня не получается справляться с неудачами по-нормальному. Я либо замыкаюсь в себе, либо даю волю эмоциям. Но обещаю, что не допущу такого впредь. Клянусь. Я хочу за тебя замуж. Понимаю, что по факту ты не сделал мне предложения, но мой ответ: «Да». Для тебя всегда только «Да». Я люблю тебя больше всего на свете. И ты это знаешь, ведь так? – выпаливаю я все это на одном дыхании, не давая Эндрю возможности перебить меня.

После долгого молчания он наконец подает голос:

– Гм, а кто говорит?

– Эндрю, это я, Алексис! Мне нужна твоя помощь! Я не знаю, где нахожусь и что произошло, но почти на сто процентов уверена, что меня ограбили. – Мой голос пронизан паникой, в голове проносится мысль: «Интересно, насколько сильно его искажает таксофон?»

– Похоже, вы неправильно набрали номер, леди.

– Что? Ты это серьезно? Ты издеваешься надо мной? – Прижав трубку крепче к уху, я жду, когда Эндрю откликнется; в груди уже бродит гнев.

– Малыш, кто это? – звучит на заднем фоне женский голос.

– Никто, Мелисса. Просто ошиблись номером. Ложись в постель, – шепчет в сторону Эндрю.

– Эндрю! Что за ерунда? – взвизгиваю я, кровь вскипает. – Вчера вечером ты сделал мне предложение… ладно, намеревался сделать… а сейчас ты уже трахаешь бывшую? Как ты мог так обойтись со мной? Мы столько времени были вместе, а теперь ты вернулся к ней – к девице, наставившей тебе рога и наградившей хламидиями? Да как ты посмел?

В ответ я слышу лишь собственное тяжелое дыхание.

– Ты изменяешь мне? – спрашивает Эндрю, его голос звучит тихо; похоже, он отвел мобильник от уха.

– Нет, это ты изменяешь мне, козел! – ору я.

– Почему ты задаешь мне подобный вопрос? Конечно же, нет, – доносится до меня приглушенный голос Мелиссы.

Мне слышно, как они переговариваются. Что, черт возьми, происходит?

– Я никогда тебе не изменю, – заявляет Мелисса, на этот раз ее слова звучат четче.

– Ну да, как же! Ты врешь, изменщица-разлучница! – выкрикиваю я.

Но тут в телефоне раздается щелчок, связь обрывается. Эндрю нажал «отбой»? Изменять плохо. Но обрывать разговор со мной? Это непростительно. Шмякнув трубку обратно в держатель и опустив голову, я делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. Слезы готовы брызнуть из глаз, но я силюсь не разреветься. «Не плачь. Не плачь!»

Наконец я становлюсь чуть спокойнее. А под «спокойнее» я подразумеваю менее убийственной. Выпрямившись, надеваю на лицо маску решимости. Хотя, по правде говоря, она больше смахивает на гримасу.

Прекрасно. Обойдусь без него! Сама найду дорогу домой. Я взрослая женщина. Способна разрулить любую ситуацию. Мужчина мне для этого не требуется. Даже Эндрю. В итоге он потеряет больше, чем обретет! Втянув носом холодный, колючий воздух, я напоминаю себе: «За черной полосой обязательно следует белая. Все будет хорошо. А хорошее познается в сравнении с плохим».

Глава 5

Трехэтажное кирпичное здание прямо передо мной кажется знакомым, но что-то не так. Не могу взять в толк – что именно. У меня такое ощущение, будто я бывала в нем не меньше дюжины раз. Странно… Должно быть, провалы в памяти восстанавливаются. А как иначе объяснить, что мне знакомо здание кампуса Чикагского университета, в котором я никогда не училась? Может быть, я открыла что-то типа научного закона, согласно которому обильное питье алкоголя приводит к ликвидации провалов в памяти, вызванных его же чрезмерным употреблением? Вау! Да это открытие тянет на Нобелевскую премию! Возможно, в честь меня даже назовут одно из этих зданий.

Я захожу внутрь. Едва переступаю порог, как тепло хорошо отапливаемого помещения вмиг приглаживает мурашки на руках. Передо мной обычный длинный коридор, с деревянными дверьми и запотевшими окнами. Белесый пол заляпан черными следами торможения. На нем явно резвились любители роликов. В коридоре ни души, но слух улавливает голоса. И я крадусь по нему, заглядывая в открытые двери. Некоторые аудитории пусты. В других студенты внимательно смотрят на преподавателей, читающих лекции на разные темы.

В одной из таких аудиторий мне удается разглядеть семидесятилетнего педагога в очках, съехавших на кончик носа, читающего таким монотонным голосом, что он убаюкает даже страдающего бессонницей. Мистер Бернард?! Это мистер Бернард! Он был моим учителем начального курса математики в первый год моего обучения в колледже. И терпеть меня не мог. Отчасти потому, что я всегда тупила в математике, отчасти потому, что я редко посещала его лекции, а если и удостаивала их своим присутствием, то лишь мешала преподу их вести. Ничего себе! Да он совсем не постарел!