Дженива Роуз – Девочка, которой я была (страница 6)
Эндрю дико обозлится на меня. Стоп! А разве у него осталось право на меня злиться?
– У нас просто перерыв, – повторяю я за Россом из «Друзей».
И потом… а с чего я взяла, что изменила? Я в одежде. Проснулась одна, в комнате, любезно предоставленной мне кем-то. Да, в ней явно обитает парень. Так и что с того? «Я молодая, свободная и без комплексов», – добавила бы я, если бы имела хоть малейшее представление о том, где нахожусь, что вытворяла прошлой ночью и куда подевались все мои шмотки. Это совсем на меня не похоже. По крайней мере, на меня нынешнюю. Десять лет назад меня бы это приключение не удивило. Но сейчас я предпочту провести ночь с бутылкой вина. В этом случае я знаю наверняка, где проснусь.
Снизу, сквозь щели в полу, в комнату проникают крики и бормотание. Вздрогнув, возвращаюсь к реальности. Что ж, значит, я не одна. Осторожно, чтобы ни на что не наступить, прокрадываюсь к зеркалу, висящему на внутренней стороне двери. Пытаюсь подправить размазанный за ночь макияж. Пальцами расчесываю волосы, превращая спутанную копну в нечто наподобие приглаженного боба. И возвращаю вывалившуюся грудь на место – в лифчик. Внимательно оглядев себя, хмурюсь: моя белая футболка заляпана желтыми и красными пятнами. О боже! Остается лишь надеяться на то, что это кетчуп и горчица. Или пиво и вино. Обнаружив на забитой бельевой корзине полосатую рубашку, я надеваю ее поверх замаранной футболки. Явно предназначенная для крупного мужчины, рубашка повисает на мне крупными складками. Но свое дело делает – отчасти скрывает грязь.
Сперва мне нужно попасть домой и разыскать Эндрю, чтобы исправить все до того, как он бросит меня навсегда. Невероятная живучесть нашей связи сродни кошачьей. Говорят, у кошек девять жизней. Долговечность наших отношений можно объяснить регулярностью вторых шансов. Правда, сколько таких шансов мне уже было дано, я не подсчитывала. Возможно, больше не осталось ни одного. Нет! Надеюсь, что один все-таки остался. Потому что нам с Эндрю предназначено быть вместе, и неважно, как сильно я все испортила.
Скользя рукой по оштукатуренной стене, чтобы обеспечить себе с похмелья хоть какую-то устойчивость, я на цыпочках спускаюсь по старой деревянной лестнице на первый этаж. Ступеньки при каждом шаге слегка поскрипывают – старые кости дома, выглядящего так, будто он построен еще до войны во Вьетнаме.
От отвратительного запаха пива и рвоты, ударяющего в ноздри, меня начинает мутить. Не думала, что что-то может пахнуть противнее, чем спальня, в которой я недавно проснулась. По мере моего продвижения по лестнице все больше открывается обзор на гостиную с пустыми пивными банками и красными пластиковыми стаканчиками, разбросанными по всему полу.
На нижней ступеньке я замираю, увидев их: четырех ребят с голыми торсами, собравшихся вокруг старенького кинескопного телевизора в углу комнаты. Двое, сидя на клетчатом диване, играют в какую-то видеоигру, их пальцы как заведенные давят на кнопки джойстика. Третий парень лежит в кресле, откинув его спинку до упора, а еще один сидит на старом ящике для перевозки молока; его локти упираются в коленки. «Какие же они все еще юные», – подмечаю я. На вид им восемнадцать–девятнадцать, ну, может, двадцать лет…
Совсем не этого я ожидала. О боже! Я что – хищница? И к чему у них эти высветленные прядки и ожерелья из ракушек? Ребята выглядят как участники бойз-бэнда *NSYNC или рок-группы «Шугар Рэй». Особенно тот, у которого в шляпе дыра. Кто так носит волосы в наши дни? Разве что Гай Фиери. Но это одна из его привилегий в бытность мэром Флавортауна.
Потеряв равновесие, я оступаюсь на последней ступеньке и… с глухим стуком падаю на пол. Ребята поворачиваются, уставившись на меня. Двое из них даже привстают.
– Алексис! – восклицает парнишка с самыми обесцвеченными и заостренными кончиками прядок.
Я встаю, отряхиваюсь и, подняв руку, тихо произношу:
– Привет, мальчики, то есть мужчины.
– Черт, подруга, ну и задала ты жару ночью! – заявляет другой парень. Тот, который настолько красив, что выглядит отфотошопленным вживую.
– Точняк, я даже за тобой не поспевал, – добавляет третий (с большой племенной татуировкой, обвивающей накачанный бицепс).
– Гм, – хмыкаю я.
А в голове проносится пугающая мысль: «Господи, неужели я переспала с ними со всеми?» Нет! Это на меня не похоже. Я бы не пошла на такое. Но… почему тогда этот красавчик, похожий на Райана Гослинга, брякнул про жар, что я задала? А татуированный с раздутыми бицепсами не мог за мной поспеть? Теперь Эндрю не только не женится на мне, но и не примет меня обратно. Я четырежды использованный товар.
– Давай сюда, подруга, – машет мне рукой первый парень, приглашая в гостиную.
Едва я переступаю порог, Мистер Бицепс обхватывает меня руками и приподнимает над полом почти на полметра. Его плотные, теплые мускулы заставляют мои тревоги вмиг улетучиться.
Я выдавливаю кривую улыбку – не зная, ни что сказать, ни кто эти ребята (включая того, что сейчас держит меня подвешенной в воздухе). Но вот он ставит меня на ноги, и его приятели тут же обступают меня. Каждый поднимает вверх руку.
– Не заставляй нас ждать, – говорит двойник Райана Гослинга.
Ах, ну да, понимаю. Я хлопаю пятерню каждого, ребята тоже обмениваются хлопками. А еще словами типа «клевая» и «милашка». Не может быть, чтобы я переспала с этими парнями. Они как дети с накачанным брюшным прессом и только пробивающейся растительностью на лице… Так, а про бицепсы я упомянула?
Ребята возвращаются на свои места перед теликом. Мистер Обесцвеченные Прядки поглаживает подушку рядом с собой, приглашая меня сесть.
– Ой, нет. Мне пора восвояси. – Я делаю маленький шажок к группе новых знакомых. – Никто из вас не видел моей сумки?
Не оборачиваясь, парень с племенной татухой отвечает:
– У тебя не было сумки.
– Так, ладно, а что с моими туфлями или кроссами?
– На тебе не было обуви.
– Что? А мой телефон? – спрашиваю я.
Райан Гослинг поворачивает голову и смотрит на меня, приподняв бровь.
– Ты забрела сюда с улицы пьяная в хлам, босая, без документов и точно без телефона. Поначалу мы подумали, что тебя ограбили или что-то в этом роде. Но потом ты начала распевать эту песню – «Пей, пей, пей». Кстати, классная песня. Ну, в общем, никто из нас тебя не признал. Но, черт возьми, подруга, умеешь ты отжигать! И, как президент «Альфы-Сигмы-Сигмы», я объявляю тебя почетной Альфа-Сигма-Вакханкой (Оторвой) пожизненно. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, – подкрепляет свое предложение подмигиванием красавчик.
Подождите, «Альфа-Сигма-Сигма», или «АСС»? Да этого не может быть! Это не реально. Мне что, все снится? Похоже на то. В желании пробудиться я плотно зажмуриваю глаза. Но, когда открываю их снова, ничего не меняется. Я по-прежнему стою там, где и до этого, – перед участниками «АСС».
– Прости, ты не повторишь мне свое имя? – обращаюсь к лже-Гослингу.
– Марк. И не вздумай называть меня президентом. Мы уже давно отошли от формальностей. – Он окидывает меня взглядом с головы до ног, ухмыляется, а затем снова переключает все внимание на видеоигру на экране.
Не успеваю я вставить хоть слово, как татуированный парень интересуется:
– Ты сама это сочинила?
– Что сочинила?
– Ну, эту песню.
Ребята хором запевают: «Пей, пей, пей!»
– «Если ты не собираешься напиться, убирайся отсюда ко всем чертям!» – орет во всю глотку Марк.
Он даже слова перевирает. В каких джунглях жили эти мальцы?
– Ха! Нет. Это старая песня LMFAO[4].
Парни озадаченно переглядываются.
– Да? Никогда не слышали о них, – признается Марк.
– Мы будем играть или нет? – нетерпеливо встревает Мистер Обесцвеченные Прядки.
Ребята возобновляют игру, и Обесцвеченный с Татуированным начинают остервенело давить на кнопки своих джойстиков.
– Во что вы играете? – интересуюсь я, не зная, что еще сказать.
– «Мэдден'03», – отвечает Марк.
Я недоуменно спрашиваю:
– А разве они не выпустили уже «Мэдден'17»?
Я очень горжусь тем, что немножко разбираюсь в футболе и кое-что знаю о видеоиграх. Футболом увлекается мой старший брат Джастин. Вот от кого я черпаю свои познания. Эндрю – тоже совладелец клуба «Грин-Бей Пэкерс», как и многие жители Висконсина. Ему принадлежит без малого 0,0000000000000000001% акций, хотя его чрезмерная реакция на их победы и проигрыши могла бы навести несведущего на мысль о контрольном пакете.
– Девушки в натуре ни черта не понимают в футболе, – поддразнивает меня Марк, и ребята, заходясь смехом, вновь дают друг другу пять, а потом возвращаются к игре.
Я медленно продвигаюсь к входной двери:
– Я собираюсь покинуть вас, парни. Найти бы только обувь и айфон.
– Айфон? Что это за ерунда?
– Черт возьми, подруга, ты еще не протрезвела?
Возможно, и так, но я знаю, что такое айфон.
– Ладно, до новой встречи. Спасибо за гостеприимство, – берусь я за дверную ручку.
И не успевают ребята исторгнуть из глоток свои прощальные уханья и гиканья, как я уже стою на парадном крыльце.
На улице очень холодно, пробирает до костей. Но яркое солнце эффектно освещает очаровательный квартал с большими старинными домами по обе стороны улицы. По ней почему-то не проезжают машины, и припаркованных бампер к бамперу тачек тоже не видать – странно для Чикаго. Зато щебечут птицы, и вокруг много зелени – деревья, кустарники, газоны. К тому же при каждом доме своя лужайка.