Дженива Роуз – Девочка, которой я была (страница 5)
Просмотрев еще несколько снимков, я наконец-то хоть кого-то узнаю – девчонок, с которыми мы стоим, сбившись в кучку, плечом к плечу, перед столом для пивного понга. Я в центре в кроп-топе, обрезанном собственноручно, и в облегающих джинсах с низкой посадкой, которые мне явно малы размера на два. На этом фото я не пьяная. Подвыпившая, да. И скоро непременно напьюсь. Но пока еще не пьяная. Я улыбаюсь, мои длинные светлые волосы уложены идеальными локонами, макияж, похоже, нанесен совсем недавно. И глаза еще не остекленели. Этот снимок уникален – можно сказать, «Мона Лиза» в моей фотоколлекции.
Рядом со мной стоит Кэт, она на несколько сантиметров выше меня. Волосы до плеч, уложенные в строгую прическу, которая ей очень подходит, ведь в нашей четверке Кэти играла роль «мамочки». Она всегда успевала отвести мне волосы назад и проследить, чтобы я не захлебнулась рвотой и не умерла от алкогольного отравления. Без Кэти я не перешагнула бы двадцатилетний рубеж. Это точно. Она помогла мне пережить темные и трудные времена, отчасти повинные в том, что я сейчас такая, как есть. После колледжа наши пути разошлись, как расходятся дорожки большинства бывших сокурсников.
Судя по информации в социальных сетях, Кэти вышла замуж и работает сейчас врачом скорой помощи при чикагской больнице. А я так и не нашла работу по специальности, указанной в моем дипломе, ради которого так глубоко погрязла в долгах. А теперь мне, скорее всего, и замуж выйти не судьба, как показали события сегодняшнего вечера.
Как и Кэти, я переселилась в Чикаго. Но не ради блестящей карьеры. Я переехала сюда из-за Эндрю. Его приняли в Школу менеджмента им. Келлога при Северо-Западном университете, и по окончании ее, став магистром делового администрирования, Эндрю получил работу в чикагском офисе международной консалтинговой компании «Бэйн энд компани». Я точно не знаю, в чем заключается его работа, но Эндрю делает много красивых информационных слайдов для презентаций и часто произносит такие заумные слова, как «ЕБИТДА», «частные инвестиции» или «частный акционерный капитал».
Я знаю, что вы думаете. Эндрю – находка, завидный жених! И как такой особе, как я, удавалось удерживать его так долго? Возможно, постоянные командировки и как минимум шестидесятичасовые рабочие недели повлияли на его сердце (от разлуки любовь горячей). Но, по-моему, Эндрю думал, что я неограненный алмаз, которому необходимо время, чтобы стать бриллиантом. А на поверку оказалось, что я простой грязный камень, который он все время старался отполировать.
Отставив в сторону бутылку с вином, я вглядываюсь в лицо себя прежней.
– Черт тебя подери! – ругаю я девчонку на фото.
Вытащив снимок из кармашка, подношу его ближе к глазам. Взгляд скользит вправо, и я улыбаюсь: рядом со мной стоит хохочущая Никки. Мы с ней были лучшими подругами, соседками по комнате в общежитии и соучастницами пьяных «проделок» (в том смысле, что всегда тусили вместе). И до сих пор остались подругами. Только я должна уточнить: сетевыми, время от времени ставящими лайки под постами друг друга и никогда не забывающими написать «С днем рождения!» в социальных страничках именинницы. Никки теперь замужняя женщина. И дети у нее есть. Она всегда хотела иметь свою семью и реализовала мечту.
Я всматриваюсь в третью фигуру на фото: Клэр. Ее великолепно уложенные волосы насыщенного коричневого цвета, пестрящие высветленными тонкими прядками карамельного оттенка, ниспадают на грудь (большую, натуральную!). Клэр была середнячком во всех областях, не выделялась ничем особенным, за исключением внешности. Да, при ней было все: полные губы, высокие скулы, фигура песочные часы и большие изумрудные глаза. Большинство девчонок завидовали ей. В колледж Клэр поступила с единственной целью – обрести статус. Но не статус дипломированного специалиста: ее заботила единственная специализация – в качестве «трофейной жены». Пару недель назад я получила от нее уведомление. На плотной, дорогой на вид бумаге было выведено черными округлыми буквами: «Не планируйте ничего на дату бракосочетания доктора Джона Эшфорда и Клэр Дентон». Только Клэр могла добавить слово «доктор» к имени жениха в своем свадебном приглашении.
Несколько месяцев назад мы случайно столкнулись с ней (и, скорее всего, лишь по этой причине я удостоилась приглашения на свадьбу, ведь мы не поддерживали связь по окончании колледжа). Но Клэр буквально захлебывалась от воодушевления, рассказывая мне о своем бурном романе. Она познакомилась с доктором Джоном Эшфордом, работая официанткой в престижном ресторане, а через неделю – вот ведь как повезло! – Клэр сбила машина, и ее госпитализировали в больницу. Догадаетесь, что за врач ей там попался? Не кто иной, как доктор Джон Эшфорд! И как вы думаете: каковы были шансы?
Для любого нормального человека – один на миллиард. Но для Клэр один к полтора. У меня даже зародилось подозрение, что она намеренно бросилась под машину прямо перед больницей, в которой он работает. Звучит абсурдно? Но Клэр и не на такое способна. Одна сломанная нога, незначительный ушиб головы и пара сломанных ребер ради шанса выйти замуж за доктора? Да она бы с легкостью пошла на такой обмен.
Глядя на лица подруг, застывших во времени, я сознаю, что они получили, в сущности, все, чего хотели от жизни: мужа, семью, успешную карьеру и статус «трофейной жены». У них все получилось. А у меня? То есть вот у этой восемнадцатилетней девушки, что лыбится с фото? Я смотрю на нее и уже даже не узнаю. А потом резко отбрасываю фотокарточку в сторону – так сильно мне хочется ее разорвать.
Эта эгоистичная сучка отняла у меня все – Эндрю, мое будущее, карьеру… Все! Восемнадцатилетняя дуреха жила только настоящим. Она не думала обо мне. О той, какая я теперь. Мне бы очень хотелось, чтобы она была серьезней, лучше училась, меньше тусовалась и обеспечила моему будущему реальный шанс на успех. Все сложилось бы по-другому, относись она более ответственно к собственной жизни. Потому что теперь эта жизнь
Но нет! Эта девчонка была слишком эгоистичной, недальновидной и невежественной. И при том считала, будто все знает. Она искренне полагала, что однажды ее жизнь станет именно такой, о какой она грезила. Думала, что счастье и благополучие обрушатся на нее в один прекрасный день с неба, и ей самой не нужно прилагать для этого никаких усилий. А зачем напрягаться, если жизнь наладится сама собой? Разве чудеса не происходят с людьми просто так? Нет, не происходят. Увы. Как же сильно она ошибалась! А я теперь расхлебываю последствия. Она вволю потусила, повеселилась, а мне теперь приходится расплачиваться, нести бремя тягот и неудач…
Я снова разревелась, но осознала это, лишь когда на фотоальбом, лежащий на коленях, упала крокодилья слеза. Заметив свернутую старую студенческую футболку, я подтягиваю ее к себе. Футболка разворачивается, из нее выкатывается непочатая бутылка дешевой водки. И я тут же вспоминаю, откуда она взялась. Подруги купили ее на блошином рынке у одной девушки, после того как моя ма…
Нет. Вот об этом я сейчас точно не желаю думать. Сегодняшний денек и так выдался довольно тяжелым. Мне не нужно лишнее напоминание о том, какой паршивой стала моя жизнь. Водочная этикетка почти сорвана, остался лишь графический кружок с четырьмя черными точками, расположенными на равном расстоянии друг от друга. От каждой из них тянется линия к пятой черной точке в центре кружка. А ниже прилеплен стикер с посланием:
«Дорогая Лекси, мы очень сожалеем. И очень сильно любим тебя. Женщина, у которой мы купили эту водку, сказала, что она ее особым образом дистиллировала и благословила. „Пейте, чтобы все забыть. Пейте, чтобы повторить“, – добавила она. Мы не совсем въехали, что это значит. Ее было трудно понять. Но мы надеемся, что это поможет тебе снять напряжение и расслабиться.
Открутив уже ржавую крышку, я чокаюсь бутылкой с фотоальбомом:
– За тебя, тупая сучка. Как бы мне хотелось тебя изменить, сделать лучше, вернуться в прошлое и исправить все твои ошибки. Потому что это ты все испортила, ты завела нас в это дерьмо.
Запрокинув бутылку, я делаю глоток. Водка комнатной температуры немилосердно обжигает глотку. Я стираю ее капли с губ, ловлю ртом воздух. А потом, собравшись с духом, делаю новый глоток… И еще один.
И еще.
Глава 4
Я отрываю голову от комковатой подушки. И тут же понимаю, что она не моя. Ноющее тело коконом обернуто желтоватыми простынями, пахнущими потом и пивом. Голова раскалывается, глаза залеплены толстым слоем туши и грязи. Мне едва удается их продрать. Постанывая, принимаю сидячее положение. Резко сбрасываю с себя гадкие простыни.
– Ох, слава тебе господи! – выдыхаю с облегчением, увидев, что я полностью одета: на мне прямые джинсы «Аберкромби» и белый топ с длинными рукавами. Не помню, как их надевала, но, по крайней мере, я не голая. Хоть это хорошо. Но где я, черт подери? Чья это постель? И где моя сумка? И мой телефон? И моя обувь, если на то пошло?
Пошарив под кроватью в поисках своих вещей, я нахожу пару женских трусов (тоже не моих), открытую пачку презервативов, грязные носки и скомканные мужские боксеры. С новыми стонами встаю, озираюсь по сторонам. Стены облеплены постерами с полуобнаженными женщинами: тут тебе и Тара Рид в бикини, и кадр из клипа «Грязная» с Кристиной Агилерой, и Бритни Спирс – фрагмент из видеоклипа «Я твоя рабыня». На мой взгляд, все это уже старье. Но у того, кто здесь живет, явно имеется свой типаж. Я обхожу комнату, босые ступни громко шлепают по потертому паркету.