Дженива Роуз – Девочка, которой я была (страница 8)

Стоп-стоп-стоп… он должен был уже почить в бозе, разве нет? Или, по крайней мере, перешагнуть девяностолетний рубеж. Как ему удается выглядеть на семьдесят? Да к тому же продолжать преподавать?

– Лекси Спенсер, – вызывает мистер Бернард. Пару секунд он смотрит в журнал, который держит в руке, а потом вскидывает голову и обводит взглядом студентов, сидящих перед ним. – Опять отсутствует. Череда прогулов продолжается, – констатирует математик и, раздраженно вздохнув, яростно помечает что-то в журнале.

Речь обо мне. Но я не отсутствую. Я здесь. Мистер Бернард назвал мое имя. Да, теперь я Алексис, и меня уже много лет никто не называл Лекси. Но это я. Фамилия тоже моя. И не успеваю я опомниться, как выкрикиваю:

– Я здесь! Я Лекси Спенсер.

Математик, повернувшись в мою сторону, удивленно выгибает бровь, увидев меня в дверном проеме.

– Это я, Лекси Спенсер, теперь, правда, Алексис. – Тыча в грудь пальцем, я захожу в аудиторию. – Давненько мы не виделись, мистер Бернард. Как вы поживаете? Выглядите потрясающе – невероятно моложавы для своего возраста.

Такое впечатление, что он смотрит сквозь меня, словно меня здесь и нет. А я есть? Я здесь? Прохожу еще дальше в аудиторию. Вот черт! Я что – сплю? Нет, стоп. Я мертва?

Мистер Бернард морщит лоб и, вновь переключив внимание на журнал, дважды вычеркивает мое имя.

Я машу руками у него под носом:

– Эй, вы меня видите?

Математик не реагирует на мое присутствие.

– Проклятие! Я что, умерла прошлой ночью? Я в аду? Если так, то, честно говоря, ничего другого от вселенной и не ожидала. Потому что просидеть в классе мистера Бернарда всю оставшуюся жизнь было бы для меня личным адом. Только я этого не предвидела, – рассуждаю вслух, передергивая плечами.

– Извините, мисс! – строго изрекает мистер Бернард.

– Черт подери, вы меня видите! Я жива! – пронзительно восклицаю я.

– Покиньте аудиторию немедленно, – указывает своим длинным, крючковатым пальцем на дверь математик.

Студенты разражаются смехом, шепотом обмениваются обидными комментариями:

– Она сумасшедшая.

– Надо же так напиться.

– Какая неряха! Жалкое зрелище…

– Ладно, простите, – бормочу я и, вытянув перед собой руки, двигаюсь к двери.

Вдогонку прилетает от мистера Бернарда:

– И ради всего святого, передайте Лекси: пусть перестанет подсылать на занятия подружек, чтобы поправить показатели посещаемости. Она делает это уже в третий раз. Еще раз такое случится, я поставлю вопрос об ее отчислении.

Насупив в недоумении брови, я выхожу из аудитории. Бреду по пустому коридору и размышляю: Лекси подсылает своих подружек, чтобы поправить показатели посещаемости? Я поступала так, когда училась в колледже. Но это было давно. Неужели мистер Бернард узнал меня и решил, что я все еще студентка? Я хочу сказать, что он очень старый, а я ходила на его лекции больше одного раза. Должно быть, в голове у старика все смешалось. Он просто перепутал прошлое с настоящим.

Присев в конце коридора на пол, я опускаю голову в ладони. Что-то не так. На самом деле все не так. Те ребята из «АСС». Этот кампус. Мистер Бернард. Что я упускаю? Я чувствую себя так, словно нахожусь одновременно под водой и над землей, на высоте три тысячи метров. Стук в висках невыносим. Я поднимаю голову: может, побиться ей о стену? «Не вздумай!» – останавливаю себя. Взгляд привлекает информационная доска, висящая на противоположной стене. Она пестрит десятками разноцветных объявлений. Я изучаю их. В глаза бросаются слова, выведенные большими жирными буквами:

«Весенние каникулы – 2003!

Корпорация Маркуса! Смотрите сейчас в кинотеатрах: „Человек-паук“, „Стильная штучка“, „Знаки“ и „Кольцо“».

– Что? – вопрошаю я пустой коридор.

А уже в следующий миг вскакиваю и подлетаю к доске, чтобы все получше разглядеть. Вытаращив глаза насколько получается, я яростно моргаю. Несколько раз. Но слова не изменяются. А ясно ли я вижу? Начинаю срывать с доски листки с объявлениями, читаю их вслух и швыряю на пол:

«Найдите научный кружок на Myspace».

«Вы уже опробовали iTunes?»

«Не забудьте записаться на курсы в зимнем семестре 2002 и получить дополнительный вычет по кредиту».

– Нет. Нет. Нет! Это какая-то нелепица.

Попятившись, я вдыхаю огромный глоток воздуха, чуть не перенасыщая легкие кислородом.

Какой сейчас год? Должен быть две тысячи шестнадцатый. Но тогда… что все это значит? Я трясу головой, перевожу взгляд с объявлений, валяющихся на полу, на те, что еще висят на доске. Меня словно засасывает водоворот неверия, мир вертится вокруг, стены угрожающе надвигаются. Голова трещит. Глаза не могут сфокусироваться. Ноги дрожат, а потом и вовсе подкашиваются. Я падаю на плиточный пол. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Я бывала пьяной много раз. Но еще никогда не была такой пьяной.

Внезапно меня осеняет: те ребята, что меня приютили. У них были высветленные пряди волос, и они слыхом не слыхивали о LMFAO. Они играли в «Мэдден'03» и не поверили, что число ее версий уже перевалило за дюжину. Даже высмеяли меня. А еще они не знали, что такое айфон. А кто не знает, что такое айфон? Затем те девушки в спортивных костюмах «Джуси Кутюр» и без мобильников. А еще та машина с девицами, тащившимися от Ванессы Карлтон, но не повторявших танец из «Белых цыпочек». Невероятно. Такого просто не может быть.

А таксофон? Он ведь есть и работает. Мистер Бернард до сих пор жив и поставил мне на вид за Лекси. Меня не называли этим именем больше десяти лет.

– Черт возьми! – громко восклицаю я. – Сейчас что, две тысячи второй год?

Глава 6

Нет, это невозможно.

Я сплю. Наверное. Мне просто снится дурацкий сон. Это единственное разумное объяснение возникшей несуразицы. Я так сильно напилась прошлой ночью, что, похоже, вырубилась дня на три. Да! Это всего лишь сон – очень длинный и, признаться, реалистичный, но пьяный. Я не в две тысячи втором году. И уверена, что скоро проснусь. Скорей бы! Потому что я серьезно напугана. «Надо ущипнуть себя».

– Просыпайся! – взываю к сознанию.

Ущипнув себя еще раз и сильнее, морщусь от боли:

– Ой!

Так… этот прием не срабатывает. Нужны более действенные меры, раз Морфей не желает выпускать меня из своего царства.

Я встаю и, шлепая себя ладонью по голове, повторяю:

– Просыпайся, просыпайся, просыпайся.

Безрезультатно. Стискиваю чувствительную кожу на тыльной стороне ладони и непроизвольно взвизгиваю. Но опять ничего.

– Да уйди же ты, чертов сон! – Высоко задрав левую ногу, я что есть силы обрушиваю ее на правую. – Ай-ай-ай! – корчусь от боли.

Это тоже не сработало.

Я пытаюсь выпрямиться, но вдруг испытываю ту же странную дезориентацию, которую ощутила в квартире ребят, – головокружение, пульсирующую боль, расфокусированное зрение. Такое впечатление, будто я только что сошла с карусели. Опершись о стену, пытаюсь восстановить равновесие, сосредоточить взгляд и вернуть себе способность рассуждать здраво.

Возможно, все это жестокая шутка, которую кто-то разыграл со мной. Я не знаю, как им это удалось. Но такое ведь может быть? Разве нет? Кто-то приволок меня – пьяную – в ту квартиру, а потом нанял актеров, чтобы те притворились ребятами из две тысячи второго года. Эти «милые» шутники могли зайти на какой-нибудь сайт и купить там старый кинескопный телевизор и «Мэдден'03». Соорудить копию прежнего коридора моего колледжа и нанять актера, как две капли воды похожего на моего преподавателя математики. И тех девушек в велюровых костюмах от «Джуси Кутюр» они тоже наняли, а затем напечатали для информационной доски несколько флаеров с отсылками к началу двухтысячных… И все за одну ночь. Это более правдоподобно, чем путешествие во времени. Мне нужно лишь найти подтверждения своей версии.

Пошатываясь, выбираюсь на улицу в поисках новых подсказок. Солнце светит слишком ярко. Приложив руку козырьком к глазам, я изучаю окрестности. По обеим сторонам главной аллеи растут кленовые деревья, их желто-оранжевые листья осыпаются на землю при каждом порыве ветра. Оказывается, те большие здания вдалеке, что я разглядела раньше, – студенческие общежития. Повсюду студенты, бегущие на занятия или возвращающиеся с них. Многие одеты в черно-желтые худи с красующимся на груди словом «Титаны». И тут меня осеняет. Я знаю, где нахожусь! Это же кампус моего колледжа в Висконсинском университете в Ошкоше, обители спортивной команды «Титаны». Но как я здесь оказалась?

– Эй! – окликаю проходящую мимо девчонку. – Какое сегодня число?

Волосы у студентки сверху русые, а внизу черные – так сейчас уже никто не носит. Девушка останавливается, отвечает мне:

– Первое ноября.

И продолжает путь. Я семеню за ней так быстро, как позволяют босые ступни, уже изнывающие от боли.

– Нет, я имела в виду – какой год?

Девушка застывает как вкопанная, бросает на меня странный взгляд:

– Вы смеетесь надо мной?

– Нет, я серьезно. Какой сейчас год?

Нахмурив лоб, студентка говорит:

– Две тысячи второй.

Мои глаза чуть не выскакивают из орбит.

– Что??? Нет! Нет! Как такое может быть? Это же невозможно.

Девушка пристально смотрит на меня несколько секунд: оценивает, представляю ли я опасность. А потом на ее лице проступает беспокойство.