Дженива Роуз – Девочка, которой я была (страница 9)
– С вами все в порядке?
– Не знаю… Я понятия не имею, что происходит. Даже не понимаю, как попала сюда. – Брызнувшие из глаз слезы бегут по щекам.
Я не в трех часах от дома. Я от него в трех часах и четырнадцати годах. Как, черт возьми, это вышло? И разве такое вообще возможно?
– Может быть, мне вызвать полицию? – озадачивается студентка и отступает на шаг назад, увеличивая расстояние между нами.
Я не могу позволить ей вызвать полицию. Меня сразу же упекут в психбольницу!
Я поднимаю руки, ладонями к ней:
– Нет! Пожалуйста, не делайте этого.
– Вас кто-то… обидел? – Прищурившись, девушка делает шаг – на этот раз уже ко мне.
– Только Эндрю, – всхлипываю я.
– Он ударил вас?
– Что? Нет, что вы! Нет-нет, – отмахиваюсь я обеими руками от ее вопроса. – Он порвал со мной.
– Ох, тогда все понятно, – тяжело выдыхает девушка: ситуация, по ее мнению, вероятно, разрешается, напряжение разряжается. – Это не конец света, поверьте. Мне тоже довелось такое пережить. В прошлом году, когда бойфренд бросил меня, я позабыла, кто я, где нахожусь и какой сейчас день. – Собеседница участливо кладет руку мне на плечо. – Все обернется к лучшему, вот увидите.
Я качаю головой, смиряясь с ее объяснением. По крайней мере, она больше не считает меня ненормальной.
Девушка наклоняет голову:
– Вы здесь учитесь? Я вас вроде бы раньше не видела.
– Училась… – Или, если сейчас две тысячи второй год, учусь. – К слову, меня зовут Алексис, – быстро добавляю я.
– Вероника. – Взгляд новой знакомой падает на мои босые ступни. – Вам что-нибудь нужно? Похоже, вы пережили трудный день.
– Так и есть, но не переживайте за меня. Со мной все будет хорошо.
– Вы уверены?
Я киваю.
– Ладно. Что ж, мне не хотелось бы бросать вас в таком состоянии, но мне еще нужно забежать в свою комнату до начала рабочей смены. Я работаю в баре «У Келли», что возле кампуса. – Вероника гладит меня по плечу. – Загляните как-нибудь, поболтаем. Первая выпивка за мой счет, – улыбнувшись и махнув мне на прощание рукой, обещает она.
– Спасибо, – это все, что мне удается выдавить.
Вытирая слезы, я бреду к деревянной скамейке. И даже успеваю присесть на нее до того, как ноги снова подкосятся. Я не знаю, что мне делать в такой ситуации, куда податься. Мимо проходят студенты, спешащие на занятия или с них. Некоторые из них бросают на меня недоуменные взгляды, но большинство даже не замечают. Я не должна здесь находиться, и мне не понять, как так вышло, что я здесь. На самом деле я ничего не смыслю в научных представлениях о времени и перемещениях в нем. Поэтому вопрос «как?» не так уж важен для меня. Меня больше волнует «почему?». Почему я в две тысячи втором году?
Взгляд привлекают два высоких здания на окраине кампуса. Я узнаю их: Северный Скотт-холл и Южный Скотт-холл. Это самые большие общежитские корпуса Висконсинского университета, вмещающие свыше тысячи студентов. Во время учебы я жила в Северном блоке, на восьмом этаже. Вспомнив время, проведенное в общаге, я невольно улыбаюсь. Стоп-стоп-стоп! Если я правда в две тысячи втором году, то именно туда мне следует пойти. И именно там находиться. Я должна быть в математическом классе. Но нужно трезво взглянуть в глаза реальности. Если на дворе действительно две тысячи второй, значит, я там встречу своих прежних подруг, соседку по комнате и старых приятелей. Они все должны быть там.
Да, наверное, в этом все дело. Похоже, мое желание исполнилось. Меня переправили сюда, в две тысячи второй год, чтобы я смогла все исправить, сделать все правильно. Я исправлю свое прошлое, чтобы скорректировать будущее. Это мой второй шанс – возможность изменить жизнь! Вселенная наконец услышала мои мольбы. Мне дана еще одна попытка. Я буду усердно учиться. Прекращу тусить. Постараюсь избежать тех ошибок, которые наделала раньше. У будущей Алексис появится шанс. Претерпев «перенастройку» и изменившись, я смогу в конечном итоге выйти замуж за Эндрю и получить потрясающую работу со всеми мыслимыми бонусами.
Да, я смогу это сделать. Это же совсем нетрудно. Проще простого! Я видела такое в кино. Встав, я решительно устремляюсь к своему бывшему общежитскому корпусу с высоко поднятой головой и новообретенной целью.
– Что ни делается, все к лучшему, – повторяю себе. – А если лучшее в конце концов не наступает, значит, это еще не конец.
Глава 7
Я проскальзываю за каким-то студентом в боковую дверь Северного корпуса. Оглянувшись на меня, парень прищуривается, кажется, он намерен спросить у меня, что я позабыла в этом здании. Но в итоге ничего не говорит. Должно быть, он промолчал, потому что увидел, какая я замерзшая, босая и… жалкая.
Я не была в уборной с две тысячи шестнадцатого года. Поэтому первым делом я нашла ее – справить нужду, умыться и привести себя в порядок. Не хочу привлекать еще больше внимания, чем уже сделала это. Ополоснув водой лицо над раковиной, я поднимаю взгляд на свое отражение в зеркале. На меня смотрит бледное, тусклое лицо, обрамленное сальными светлыми волосами.
– О господи, – бормочу я, заметив гусиные лапки в уголках глаз и выраженные носогубные складки, эти пресловутые «линии смеха», окаймляющие излучину рта. – Что это? Мне же должно быть сейчас восемнадцать…
Надавливаю и растягиваю кожу лица, пытаясь разгладить морщинки. Я выгляжу моложе своего возраста. Так было всегда благодаря генетике и ботоксу, который я начала колоть, еще не разменяв тридцатник. Но за восемнадцатилетнюю мне точно не сойти. Я опускаю глаза на грудь. Такого бюста – размера 36DD – у меня тогда тоже не было. Сдавливаю его, силюсь сделать поменьше, но он не поддается. А затем мой взгляд скользит к носу. Он также изменился за последние четырнадцать лет: слегка смягчился, стал более сглаженным. Глядя на свой профиль в зеркале, я провожу пальцем по его контуру. «Смещение носовой перегородки подправило этого малыша» – так я, по крайней мере, всем говорю.
Ну и дров ты наломала, вселенная! Черта с два я –
А я прикинусь: «Что? Вы только сейчас это заметили? Да у меня такая грудь уже несколько лет. Я рада, что вы воспринимаете меня как нечто большее, чем просто обладательницу большой груди».
Пристально вглядываюсь в свое отражение, стараюсь подбодрить ту, что смотрит на меня из зеркала:
– Ты сможешь это сделать. Как говорится: играй роль, пока роль не станет тобой. Ты обязательно все исправишь. И изменишь себя. Ты примешь теперь верные решения и через четырнадцать лет окажешься успешной замужней женщиной. Просто веди себя уверенно, и никто не будет задавать тебе опасных вопросов.
Звук сливающейся в унитаз воды заставляет меня резко отпрянуть от зеркала. Выскочив из уборной, прежде чем кто-то смог бы меня увидеть, я на лифте поднимаюсь на восьмой этаж. Опустив голову, направляюсь к бывшей своей комнате. У двери, естественно, замираю. Рука сжимает дверную ручку, дергает ее, и… я с облегчением выдыхаю: дверь не заперта. Слава богу! Хотя, с другой стороны, я глуплю. Кто угодно может заглянуть внутрь, когда пожелает, и такой расклад мне сейчас идеально подходит.
Молясь, чтобы моей соседки не оказалось в комнате, я открываю дверь и просовываю голову внутрь. Письменный стол в правой части комнаты завален грязной одеждой, а также не скрепленными листами бумаги, из-под вороха которых проглядывает компьютерный монитор, и книгами, которые если и открывали, то крайне редко. Другой стол – в левой части комнаты, – наоборот, сияет чистотой и порядком: отлично организованное рабочее место для учебы и выполнения домашних заданий. Так что сомневаться насчет того, кому из обитательниц этой комнаты принадлежит первый, а кому второй стол, даже не приходится. Большой розовый ворсистый ковер на полу любезно предоставила Никки. В углу комнаты стоит мини-холодильник, увенчанный коробками с батончиками мюсли и корзиной фруктов. Кровать слева аккуратно прибрана, как и стол, а на другой кровати…
– Что за черт! – вырывается у меня.
Поперек кровати распласталась на животе девушка с размазанным макияжем и длинными светлыми волосами. Спит как убитая. Ее мини-платье задралось, оголив тонюсенькие красные стринги. С левой стопы свисает на ремешке черная туфля с каблуком двенадцать сантиметров. Это же… я! Но разве я могу здесь находиться в двух ипостасях?
Захожу в комнату, закрываю за собой дверь. Взгляд возвращается к спящей. Из ее открытого рта течет слюна. Фу, какая гадость! Неужели я раньше выглядела настолько отвратно? Всегда? Я подкрадываюсь к спящей, как человек, рассматривающий дикого зверька.
Проклятие. Выходит, здесь и я-нынешняя, и я-прежняя. Как же, черт возьми, это должно работать? Мы не можем находиться тут обе!
Всхрапнув, восемнадцатилетняя Лекси дрыгается. Ее глаза раскрываются в болезненном прищуре: веки силятся побороть слипшуюся в комки тушь. Наконец она садится и, не прекращая постанывать, трет глаза с размазанным и спекшимся макияжем. Я засекаю тот момент, когда она осознает, что не одна: открывшийся рот девушки исторгает пронзительный крик.