Дженин Камминс – Мост в небеса. История убийства моих сестер и его последствий для нашей семьи (страница 32)

Как-то раз в марте, когда родителей не было дома, дочь Рона, Стефани, и ее брат пригласили гостей. Среди них был Антонио Ричардсон, который украл фонарик.

Рон Уайтхорн немедленно позвонил в полицию и сообщил имя и фамилию «свидетеля», которого они искали с пятницы.

Немытый Том сидел на привинченном к полу крутящемся стуле, какие встречаются в старых дешевых забегаловках, в крохотной комнатушке полицейского участка и, почесываясь, смотрел сквозь грязное и заляпанное стекло на своего одетого с иголочки адвоката. Никаких навороченных телефонов для переговоров через стекло, как в сериале «Полиция Майами», здесь не было, но Тома это даже обрадовало. Он и без того уже чувствовал себя преступником, чтобы, видя перед собой живого человека, вести с ним беседу через переговорное устройство.

– Доброе утро, – улыбнулся Фаббри.

– Доброе утро, – улыбнулся в ответ Том чуть вымученной улыбкой.

Фаббри благоразумно воздержался от вопроса о том, как у Тома дела, – это прозвучало бы издевательски. Адвокат прекрасно владел всеми тонкостями тюремного этикета, и поскольку он принес Тому не самые приятные новости, то решил не тратить время на бесполезные расшаркивания.

– Сейчас я расскажу, что с тобой сегодня будут делать, – начал Фаббри. – Вчера вечером я не вдавался в подробности, потому что ты был слишком измучен и нуждался в отдыхе. Теперь ты немного поспал, и тебе пора узнать, что вообще происходит.

Сидевший по другую сторону заплеванного стекла Том кивнул:

– Кстати, они действительно дергали меня ночью, как вы и говорили.

– В смысле, опять задавали вопросы, как и перед тем?

– Да. Издевались, хамили… Вели себя как козлы.

– Но ты ничего им не сказал? – Фаббри вскинул брови. В его широко раскрытых голубых глазах мелькнуло беспокойство.

– Ни слова, – с горделивой ноткой в голосе ответил Том.

– Отлично, – улыбнулся успокоенный Фаббри. – Молодчина.

Это небольшое отступление понадобилось Тому, чтобы выразить Фаббри благодарность. Все произошло именно так, как предсказывал адвокат, и Том в точности последовал его мудрому совету, за что был ему признателен. До того как они начнут обсуждать юридические аспекты дела и печальное будущее Тома, ему хотелось сказать Фаббри намного больше, но он не находил слов. Он за многое был благодарен адвокату: за то, что тот ему поверил и спас от вчерашнего кошмара. Ему хотелось убедить Фаббри, что он будет делать все, как тот ему скажет, потому что накануне адвокат буквально спас ему жизнь и теперь Том готов вручить ему свою судьбу. Но в ярком утреннем свете Фаббри в своем костюме от Армани напоминал адвоката из голливудского фильма, а Том в грязной одежде ерзал на неудобном стуле и ковырял уголок металлической рамы.

Фаббри тепло улыбнулся ему и покачал головой. «Бедный парень», – подумал он.

– Ну, начнем, пожалуй, – произнес Фаббри, вопросительно взглянув на Тома.

Тот кивнул, и Фаббри принялся излагать подробности предстоящей юридической процедуры. Он объяснил, что, согласно законодательству штата Миссури, с момента ареста у полиции было двадцать часов на получение ордера по обвинению Тома в двойном тяжком убийстве первой степени. Полиция должна была представить свои доказательства окружному прокурору Сент-Луиса, Нельсу Моссу, за которым оставалось право оценить, достаточно ли они веские. Мосс слыл в городе одним из лучших прокуроров и брался за самые громкие уголовные дела. Скорее всего, он захочет лично выступать на процессе, что, по мнению Фаббри, не сулило Тому ничего хорошего, – тот сумеет представить сторону обвинения в наиболее убедительном виде.

– Я понятия не имею, какие доказательства намерена представить ему полиция, но, если у них найдется хоть что-то существенное, мистер Мосс наверняка выпишет ордер, – сказал Фаббри.

– Ясно, – кивнул Том. – А что будет потом?

– Если полиция получит ордер, то тебя продержат здесь до понедельника. В понедельник ты предстанешь перед окружным младшим судьей – он зачитает тебе пункты обвинения и примет решение о возможности выпустить тебя под залог. Убийство первой степени – это тяжкое преступление, поэтому под залог тебя, вероятнее всего, не выпустят. Том, я хочу, чтобы ты понемногу привыкал к мысли, что тебе придется провести здесь некоторое время. Суд может состояться через год или даже позже, и до тех пор тебя вполне могут продержать в тюрьме. Понимаю, как трудно с этим смириться, но ты должен постараться. Только так мы сможем работать слаженно и двигаться вперед. Знаю – это нелегко.

Том положил руки на стол перед собой; спокойствие, подобие которого ему вернул сон, стремительно его покидало. От голоса Фаббри, доносившегося с той стороны стекла, вдруг пахнуло холодом. Ощущение спокойствия как будто вытекло из мозга и поползло по телу куда-то вниз, образовав под подошвами лужу и явно вознамерившись сбежать из тюрьмы, бросив его здесь. У него вдруг замерзли и затряслись руки; пальцев ног он вообще не чувствовал, словно они заледенели; одновременно его охватил жар.

– Как идут поиски? – отрывисто спросил он.

– Прошу прощения?

– Мои сестры – их нашли? Нашли хоть какие-то следы Джулии и Робин? – В голосе Тома сквозило отчаяние.

– Мне очень жаль, Том, – покачал головой Фаббри.

– Просто… – выдавил Том, заранее краснея от того, что будет выглядеть законченным эгоистом. – Просто если бы их нашли… Если бы хоть одна из них выжила, она бы им рассказала, и мне… – Он закрыл лицо руками. – О господи… – пробормотал он, чувствуя, как по щекам катятся первые за тот день слезы.

Тинк и Кэти хотели пойти к Джинне и отказывались понимать, почему их туда не пускают. Они не понимали также, почему так накалилась обстановка в семье, после того как против Тома выдвинули обвинение в убийстве Джулии и Робин. Джин и Кэй были единодушны в том, что их дочерям нечего делать в доме Джинны: из-за Рика и других родственников, которые недостаточно хорошо знали Тома, чтобы с недоверием отнестись к заявлениям полиции. В этой сложной ситуации Джин и Кэй решили не навязываться Джинне – ради ее же спокойствия. Зато в дом на Фэйр-Эйкрес-Роуд зачастили, сменяя друг друга, многочисленные дядюшки, тетушки и двоюродные братья и сестры.

Тинк и Кэти их регулярные, но краткие визиты мало утешали. Им хотелось быть рядом с Джейми и Джинной, особенно, когда девушек все же найдут. Надежда на это еще оставалась, тем более что дни стояли теплые и солнечные. На один из местных телеканалов позвонил неизвестный и сообщил, что видел посреди реки, чуть южнее моста Чейн-оф-Рокс, на острове Мозентайн, двух девушек. Полицейские сразу сказали родным, что радоваться рано: будь эти сведения надежными, они получили бы их раньше прессы. Но вся семья жила одной надеждой, и этот слух взволновал каждого. В то утро многие обитатели обоих домов разошлись по углам, встали на колени и, сложив руки, истово молились, чтобы слух оказался правдой.

Время тянулось медленно, словно липкий густой сироп. Родственники курсировали из дома в дом, обменивались какими-то репликами, но, по сути, не видели и не слышали друг друга. Все просто ждали. С Петит-Драйв – на Фэйр-Эйкрес-Роуд и обратно. От колоды карт на журнальном столике – до ванной, чтобы в очередной раз расстаться с содержимым желудка, и обратно. От Нинтендо – к часовым выпускам новостей и обратно.

И каждый старался не замечать отсутствия двух громких живых голосов – тех, что раньше смеялись, шутили, убеждали и порицали, отчего мир вокруг становился чище и правильнее.

На другом конце города, в главном управлении полиции, Нельс Мосс сидел, закинув ногу на ногу, и просматривал лежавшую перед ним папку с документами. Несмотря на седые волосы и зажатую в углу рта трубку, Мосс выглядел моложе своих сорока восьми лет. Хорошая физическая форма, аккуратно подстриженные борода и усы – он больше напоминал академика, чем прокурора, и пользовался безупречной репутацией. Ассоциация адвокатов Миссури считала Мосса талантливым юристом, придерживающимся строгих моральных принципов. В полицейском отделении Сент-Луиса его безмерно уважали и наградили прозвищем Босс Мосс. Сержант Николс и детектив Ричард Тревор молча сидели по другую сторону стола и ждали, что он скажет. Они не сомневались, что ордер он выпишет, но знали, что торопить этого человека не стоит.

– Ну хорошо, что конкретно у вас на него есть? – спросил наконец Мосс, глядя в глаза Николсу.

– Э-э… – начал тот. – Строго говоря, улик у нас пока нет, но есть признание.

– Что ж, этого вполне достаточно, – произнес Мосс. – Письменное или видеозапись?

– Э-э, вообще-то нет. Ни того, ни другого.

– Значит, есть аудиозапись, – подсказал Мосс.

Николс покачал головой и посмотрел на насупленного Тревора:

– Э-э-э… Не совсем так.

– Это значит, что признания у вас нет, – резко сказал Мосс. – Что точно он сказал?

– Ну… – Вспоминая разговор с Томом, в результате которого тот «признался», Николс понурил голову, как провинившийся школьник. – Он сказал: «Если вы считаете, что это сделал я, то на здоровье – это был я».

Мосс сидел, крепко сцепив на столе руки. Дослушав Николса, он захлопнул папку, оттолкнул ее от себя и встал, собираясь уходить.

– У вас нет улик, – сказал он. – Нет признательных показаний, нет тел, нет свидетелей… У вас нет ничего. Отпускайте парня. И бросьте все силы на поиск пропавших девушек. Вернетесь, когда у вас будет хоть что-то, с чем можно работать.