Дженин Камминс – Мост в небеса. История убийства моих сестер и его последствий для нашей семьи (страница 31)
В ту ночь никто в доме на Петит-Драйв не спал. Джейми в конце концов уснула на диване. Несколько раз она просыпалась и пыталась занять себя рукоделием или играми, но вскоре проваливалась в забытье. Джинна и Марианна так и не встали из-за кухонного стола. Посреди ночи Джеки ушла в подвал и попробовала прикорнуть на матрасе, где нередко ночевали гостившие в доме друзья Робин. Покрутившись час или два, Джеки бросила эту затею и поплелась наверх, даже не удивившись, увидев на кухне Джинну.
– И тебе не спится? – спросила та.
Джеки покачала головой. Джинна была старшей, а Джеки – младшей из детей Камминсов. Разница в возрасте между ними составляла почти двадцать лет, и Джинна была для Джеки скорее второй матерью, чем сестрой. Именно в этих взаимоотношениях они сейчас больше всего нуждались: Джинне хотелось кого-то опекать, а Джеки, измученная морально и физически, с готовностью принимала ее заботу.
– Печенье с молоком, – заявила Джинна. – Молоко плюс что-то сладкое – на меня эта комбинация всегда действует как снотворное. Как раз то, что тебе сейчас надо, – побольше молока и печенья.
Она встала, достала из шкафчика блюдце, насыпала в него печенья, поставила перед сестрой и налила ей в высокий стакан холодного молока.
– Спасибо, – сказала Джеки, постаравшись изобразить улыбку.
Обитатели дома на Фэйр-Эйкрес-Роуд спали или, по крайней мере, лежали в горизонтальном положении и ворочались, пытаясь уснуть. Задняя спальня, в которой Тинк и Кэти ночевали всю прошлую неделю, обернулась для них источником кошмаров. Ужасные события того дня начались именно с этой комнаты, и девочки категорически отказались там спать. Пришлось родителям постелить им на раскладном диване, и они легли валетом, а Джин и Кэй устроились на матрасах на полу. Бларни долго бродила по комнате, обнюхивая всех лежащих, а затем свернулась клубочком рядом с Джином. Но заснуть никто не мог. Время от времени каждый проваливался в тяжелый сон, но тут же просыпался в холодном поту, чтобы понять, что остальные тоже не спят.
Ближе к рассвету Тинк и Кэти в очередной раз пробудились и увидели, что мать сидит по-турецки на матрасе в своей шелковой ночной рубашке, закрыв лицо руками, и медленно раскачивается взад-вперед. Она плакала, но на такой высокой ноте, что ее рыданий почти не было слышно, и только воздух вокруг был наэлектризован ее придушенными всхлипами. Отец стоял рядом с ней на коленях и беспомощно обнимал жену за плечи, пытаясь ее успокоить. В окна комнаты, пропитанной горем, несмело заглядывал розоватый рассвет. Кончалась первая ночь их новой жизни.
Глава одиннадцатая
Том проснулся от жажды. Над ним, низко склонившись, стоял незнакомый человек и держал в руках бумажный стаканчик с водой.
– Завтрак, – почти улыбаясь, объявил он.
Это был пожилой мужчина, внешне похожий на уборщика. Тому он показался добрым дедушкой с приветливым лицом. Он сел, опершись локтями о металлическую койку, и попытался оценить масштаб ущерба, причиненного его ноющим суставам этим ложем.
Мужчина отступил на шаг, давая Тому потянуться, а затем вручил ему бумажный стаканчик и обернутую в целлофан булочку в сахарной глазури и в ответ на «спасибо» Тома улыбнулся уже по-настоящему, кивнул ему, молча вышел из камеры и запер дверь.
Том понятия не имел, как долго он спал и который час, но чувствовал себя ощутимо лучше. Единственное в камере окошко располагалось под самым потолком, что не позволяло определить время суток, а наручных часов он лишился – их забрали те четверо негодяев, что должны были сейчас сидеть вместо него в камере и жевать клейкую булочку, запивая ее чуть теплой водой из-под крана. Впрочем, не отними они у него часы, вместо них это сделали бы полицейские, еще вечером отобрав у него ремень и шнурки, так что разница была невелика.
Прикончив булочку, Том оглядел камеру в поисках урны, не нашел и оставил смятую упаковку на койке. Риска, что ее сдует сквозняком, не существовало: упаковка прилипла к койке, как будто пустила в ней корни. Том скатал ее в шарик и кинул на пол.
Проглотив остатки теплой водички, он понял, что все еще хочет пить. Он позвал охранников, но никто не откликнулся. Он несколько раз повторил попытку с тем же нулевым результатом.
Том встал с зеленой металлической койки и подошел к такой же зеленой металлической раковине, прикрученной к задней стене камеры. Он повернул один из скрипучих вентилей, и из крана тонкой струйкой потекла мутная тепловатая вода. Том поставил стаканчик на край раковины и закрыл кран. «
Он справил нужду в зеленый металлический унитаз без крышки и направился было к своей койке, но вдруг решил пересесть на другую. Он как раз размышлял, как бы прожить еще несколько секунд, не потеряв рассудок от скуки, когда за стеной послышались шаги.
– К тебе адвокат, – гремя ключами, объявил надзиратель.
Не то чтобы он вел себя дружелюбно, но хотя бы не выказывал к нему той животной ненависти, с какой Том столкнулся накануне, поэтому на встречу с Фаббри он шел за ним по освещенному лампами дневного света коридору в слегка приподнятом настроении. «
Атмосфера в доме на Фэйр-Эйкрес-Роуд была хуже некуда. Родные ничем не могли помочь Тому, и им оставалось лишь ждать. Тинк и Кэти давно пора было в душ, но их так пугала перспектива провести даже несколько минут наедине с собственными мыслями, что соображения гигиены отступили на второй план. Обе девочки, прихватив колоду карт, предпочли занять свое излюбленное место на диване. Джин и Кэй метались по комнатам, словно дикие звери в клетке; бабушка Полли звенела на кухне посудой в надежде, что хоть кто-то захочет поесть. Дедушка Арт то и дело переводил взгляд с наручных часов на настенные и обратно, но около половины девятого не выдержал.
– Я уехал, – уведомил он жену, кинул в карман куртки ключи и, шаркая, направился к выходу.
– Ты куда, Арт? – спросила та, выглянув из кухни со сковородкой в руке.
Но дед уже ушел и закрыл за собой дверь. Он вернулся примерно через час и привез с собой документ о передаче права собственности на дом. Как и Джин-старший, он не счел нужным об этом распространяться, но был готов оказать внуку необходимую финансовую помощь.
Передовица субботнего выпуска «Сент-Луис Пост-Диспэтч» за шестое апреля 1991 года вышла с заголовком: «В Северном округе пропали без вести две сестры: полиция задержала их двоюродного брата, рассказавшего о нападении». На первой странице были напечатаны красивые фотографии Джулии и Робин, но они терялись рядом с огромным снимком зияющего ржавого люка на мосту. Автор статьи ссылался на представителей полиции, утверждавших, что Том пытался склонить свою кузину Джулию к сексу и в результате последовавшей за этим борьбы та упала с моста. Ее сестра Робин, по их словам, прыгнула следом, пытаясь ее спасти.
Продолжение статьи, опубликованное на восьмой странице, сопровождалось большой живописной фотографией моста и моментальным снимком отряда спасателей на катере. В тексте говорилось, что девушек ищут береговая охрана США, отделение полиции Сент-Луиса и добровольцы с обоих берегов Миссисипи. Том, по словам автора, «дал уличающие показания», а Джулия с Робин были представлены «прекрасными девушками, которые отлично учились». Внизу страницы помещался еще один снимок: полицейский держит в руке найденный на мосту фонарик. Подпись гласила: «Полиция считает владельца фонарика потенциальным свидетелем преступления. На фонарике есть гравировка «Хорн 1».
Полицейские нашли фонарик Антонио Ричардсона.
На другом конце города, на Эджвуд-авеню, неподалеку от дома Ричардсона, газету с изумлением читал истинный владелец фонарика. Рон Уайтхорн, водитель автобуса и бывший полицейский, узнал в ключевой для следствия улике свой потерянный фонарик.