Дженейра Калини – Механик цвета табби (страница 5)

- Она в рюкзаке, - правой рукой девочка приподняла черный небольшой рюкзачок со значками рок-групп и анимационными героями. При упоминании о своем обязательстве выучить стих, да и об учебе в целом, Даша поежилась и нервно стиснула зубы:

«Ведь не отстанет же!»

Бабушка, пропуская внучку перед собой, ступала осторожно большими растоптанными валенками по свежему снегу, и он хрустел, податливо проминаясь под ногами. Метель заунывно и надрывисто свистела. Цепные собаки, два старичка – Балу и Бабай, которые хорошо знали Дашу и ее родителей, вылезли из будок лишь на несколько минут. Они приветливо покрутили хвостами, полаяли, но не со злобы, а так – для порядка, и укрылись каждый в своей будке, входные отверстия которых от ветра были прикрыты старыми одеялами.

В доме у бабушки было всегда чисто. Кухня – просторная и светлая - вмещала в себе большую печку, где старательно потрескивали наложенные доверху поленья, будто понимая, что тепло в стареньком доме зависит полностью от них. В левом углу располагался огромный дореволюционный буфет с винтажными дверцами с углов которого немного отваливался лак; за ним в небольшой аккуратной тумбе прятался газовый баллон и рядом – четырёхкомфорочная плита. Окно на кухне было одно, зато большое. Осенью сын с невесткой сделали матери текущий ремонт и обновили в доме все шторы. Теперь баба Маня могла похвастаться белоснежным тюлем и оливкового цвета с ненавязчивым неброским рисунком затемненными шторами. В этом помещении, которое можно было смело назвать гостиной, располагался и угловой диван. Он был списан из квартиры Дашиных родителей, перетянут свежей обивкой, починен заботливыми руками Ильи Алексеевича и отправлен в этот уютный деревенский домик, где на противоположной от входа стене встал как родной. Бросив туда пару мягких подушек, баба Маня с удовольствием отдыхала на нем среди дня. Рядом с диваном, в углу стоял маленький холодильник. На нем лежала вязаная крючком белая салфетка, которая, в свою очередь послужила подставкой под вазу. Обычно в такой вазе ставят цветы, однако бабушка умудрилась найти где-то еловые ветки с шишками и определила их в эту самую вазу, набросав на них несколько маленьких стеклянных разноцветных шариков. Это была ее новогодняя елка – новогодняя атмосфера старенького домика в деревне. Для родных, конечно же, не для самой бабушки.

Чистота, как всегда, была такой, что дом сиял, не смотря на всю свою простоту. В духовке газовой плиты что-то шипело и шкворчало, а в кухне витал аромат запеченной курицы. Дополняли образ деревенского домика вязанные крючком полосатые тряпичные дорожки на полу.

Заботливая восьмидесятилетняя старушка, ожидая родных, сама привела дом в новогоднюю боевую готовность. Большой прямоугольный гостевой стол был укрыт новенькой белоснежной скатертью. На нем разместилось несколько салатов в хрустальных вазочках, посередине в большой чаше – фрукты, рядом - хлеб; в овальных блюдах красовались отделенные от шкурок и косточек аппетитные кусочки байкальского омуля на одной и горбуши – на другой.

- Мама, вы что напридумывали опять?! - воскликнула Нелли Дмитриевна. – Мы салаты взяли, закуски разные взяли, горячее взяли. Зачем столько суеты для небольшой семьи?

- Ну, а как же я вас с пустым столом буду в праздник встречать? – оправдывалась Мария Константиновна.

- Да мы столько не съедим! – женщина поняла, что спорить со свекровью бесполезно, только улыбнулась, поставила сумки на пол и принялась раздеваться. Илья Алексеевич обнял мать, затем принял от супруги пальто. Справа от входа была небольшая вешалка для верхней одежды, и семья Чижиковых поочередно пристроила туда все свои зимние вещи.

- Мама, кто-то еще придет? – спросил мужчина.

- Клава обещала. Сказала, скотину покормит и придет часам к десяти, - ответила бабушка. К тому моменту шустрая старушка уже сбегала в сени и обратно. Вернулась она с двумя бутылками шампанского. – Дарина, ты можешь рюкзачок в большой комнате бросить на диван, или хочешь в маленькую брось – куда удобнее будет.

Девочка молча кивнула.

Глава 4

Пока взрослые совершали подготовительные штрихи до полной комплектации праздничного стола, Даша разулась, сняла пуховик, шапку и прошла осматривать комнаты. В доме их было две – большая зала, окно которой выходило на улицу, и маленькая спаленка бабы Мани, ее окно также, как и кухонное, выходило во двор. Мебели в зале было минимум: еще один диван, старый сервант с посудой и потускневшими, нагроможденными друг на друга во всех его нишах черно-белыми портретами, небольшой столик и второй холодильник. Мебель вся была ухоженная и чистая, не смотря на свой почтенный возраст.

В бабушкину комнату идти Даше не хотелось - она была заставлена всем, чем только можно, начиная с того, что там был старый большой шкаф с одеждой тридцатых-сороковых годов, большая часть которой просто висела или лежала аккуратными стопками без дела; большой и толстый комод, который также был набит тряпьем, как считала девочка, до самого верха, и телевизор, под которым имелась громоздкая тумба с распашной двустворчатой дверью. И еще в этой маленькой комнате сильно пахло валерьянкой, корвалолом и еще какой-то жуткой смесью трав и лекарственных препаратов. Дашу мутило от этих запахов. Однако, девочка обратила внимание, что пыли нигде нет. Двери в залу и бабушкину комнату были открыты.

- Если хочешь посмотреть телевизор, тогда располагайся у меня! – предложила баба Маня, суетливо пробегая мимо внучки со стопкой тарелок, потом она прикрыла рот рукой и опять закашлялась.

- Я пожалуй… - несмело начала Даша.

Девочка не успела ответить, потому что мимо проходящая Нелли Дмитриевна поспешила вставить слово:

- Не беспокойтесь, мама, у Дашеньки есть чем скрасить досуг в новогодние праздники, - затем мать посмотрела на дочку в упор и натянуто улыбнулась. – Правда, Даша? Поэтому ты ночуешь в зале, без телевизора, тем более, насколько я помню, у бабы Мани есть замечательный торшер. Жаль, стол низенький, неудобный… Ну, ничего! С книгой можно устроиться и на диване! – И обращаясь к свекрови, она протянула руки: – Давайте, мама, я унесу тарелки!

Девочка побагровела от злости:

- Еще раз заикнешься про книгу, я сожгу этот чертов учебник в печке, мама! – последнее слово получилось особенно жестким и, по сравнению с обращением ее матери к своей свекрови, не несло в себе и никакого отголоска теплоты родственных душ.

Нелли Дмитриевна набрала в грудь воздуха, досчитала до десяти, одарив недобрым взглядом дочь, затем медленно выдохнула. У нее чесались кулаки, но женщина решила, что сегодня она попытается не подходить близко к Даше, дабы не спровоцировать ни себя, ни ее на очередной конфликт. Ей не хотелось портить праздник ни себе, ни мужу, ни пожилой свекрови в том числе. Через несколько секунд женщина отвернулась.

- Ну что ты, Неля, пусть с нами за столом посидит в новогоднюю ночь! – заступалась бабушка. – Что же она одна-то совсем будет?

Затем бабушка вновь закашлялась глухим надрывистым кашлем.

- А вас, мама, тоже ругать сейчас начну! – восклицала Нелли Дмитриевна. – Нет чтобы позвонить, сказать, чтоб мы в аптеку заехали, микстуру взяли бы, может, таблеток каких…

- Ой, не надо мне таблеток! – баба Маня замахала руками. – Эти таблетки до добра не доведут! Где-то грудной сбор был. Надо поискать…

- Пойдемте на кухню! – Нелли Дмитриевна легонько взяла под ручки худенькую и сгорбившуюся старушку. - Посмотрим, что у вас в аптечке есть!

Даша, дождавшись, когда мама с бабушкой выйдут за пределы комнаты, прикрыла дверь. Она поставила рюкзак на диван и сняла свою любимую черную толстовку. Ее она тоже бросила на диван. На ней остались синие джинсы и черная футболка с коротким рукавом. Девочка окинула еще раз взглядом комнату в поисках торшера. На улице смеркалось.

Она заглянула в дальний угол, что находился за диваном. Там стояла большая картонная коробка. Даша приоткрыла ее и поняла, что она доверху набита ее детскими игрушками: песочный набор в большой пластмассовой рыбе на колесах, две вполне еще целых и даже одетых больших куклы, несколько маленьких длинноногих стройняшек - Барби, шахматы, в которые Даша так и не научилась играть и большой плюшевый тигр. Девочка откопала плюшевую игрушку и, немного стряхнув ее от пыли, посадила на сервант, в нишу – нижнее отделение, которое не было занято посудой и портретами. Потом она пригладила тигру усы, немного подправила круглые ушки и тихонько прошептала:

- Кажется, я звала тебя Полосатик!

Тигр молча смотрел на девочку своими стеклянными зелеными глазами… Нехотя она взяла в руки учебник и села на диван.

В комнату, шаркая ногами, вновь вошла бабушка. Даша слышала ее шаги, но не обращала на них внимание. Как ни в чем не бывало девочка, прижимая к груди нераскрытый учебник, продолжала смотреть на тигра.

- Дариночка, девочка моя, пойдем к столу, покушаем! – ласковым голоском запела заботливая баба Маня.

- Спасибо! Я не голодная! – сухо отрезала Даша.

- Мама сказала, что ты дома ничего не поела и вчера плохо кушала! Я приготовила салатик твой любимый с крабовыми палочками и кукурузой…

Девочка пустила злобный смешок:

- Любимый он был, когда мне пять лет было, баба Маня! Устарело твое меню!