Дженейра Калини – Механик цвета табби (страница 4)

Тридцать первого декабря две тысячи семнадцатого года около двух часов дня Даша с угрюмым лицом и ее родители покинули Иркутск и направились в деревню встречать Новый год.

Загородное шоссе встретило маленький хэтчбэк не очень дружелюбно. По накатанной снежной дороге пробегала поземка. На небе было пасмурно, со всех сторон нависли грозные тучи. Временами с неба на землю, виртуозно вырисовывая в воздухе замысловатые па, ложились снежинки. На той части Голоустненского тракта, где по обе стороны видны были бескрайние поля под толстым снежным ковром, ветер резвился по полной. Он забегал на шоссе, волоча за собой змеиный хвост из колючего рассыпчатого снега, перетаскивал его с одной стороны дороги на другую и ухмылялся. Он бросался под колеса, а иногда на ветровое стекло, разбивая о него свежие и хрупкие снежинки после чего вновь уносился в поля.

Илья Алексеевич покрутил настройку радио и, услышав интересную информацию, прибавил громкость:

- О! Про наше Голоустное говорят!

Нелли Дмитриевна и Даша сквозь монотонный гул в автомобиле с небольшим интересом слушали познавательную программу. Даша, потому что устала от обязанности что-то слушать, учить и запоминать, Нелли Дмитриевна - потому что голова у нее была забита совершенно другими вещами: как бы скопить на импланты нескольких верхних зубов, потому что лечить там уже нечего. Однако молчание соблюли все и волей-неволей вникали:

«С вами радио «Искатель». Исторические факты: Село Малое Голоустное находится в пятидесяти километрах от своего брата-села Большое Голоустное и в семидесяти километрах от районного центра, города Иркутска. Малое Голоустное расположено в пойме притоков рек: Голоустная, Экорлик и Урунтин. В то время, как Большое Голоустное находится на берегу Жемчужины Сибири - озера Байкал, куда впадает река Голоустная. Два Голоустных связаны между собой не только соседством, но и общей историей. Происхождение названия реки – Голоустная связано с голым, безлесым, если не считать песчаные и каменные наносы, участком земли при впадении реки в озеро Байкал. Первыми коренными жителями были эвенки, следом прикочевали буряты, которые расселились по нескольким улусам. Последние сконцентрировались в Большом Голоустном, и по сей день стараются поддерживать национальную культуру и традиции.

Сейчас Большое Голоустное живет в основном за счет туристов, гостиничного бизнеса, рыболовства. Малое Голоустное с сороковых годов обеспечивает населению рабочие места на крупном лесозаготовительном предприятии. Однако, рыболовство и туризм никто не отменял. Оба села считаются прибрежной зоной и частью Прибайкальского национального парка; имеют живописные, богатые разнообразием флоры и фауны места, которые привлекают туристов; заповедные зоны, где разворачиваются экологические лагеря и проводятся мероприятия по сохранению священного озера Байкал…»

Вскоре извилистая дорога легла мимо горных хребтов, и приятный голос диктора, перешел в прерывистый скрежет, затем – писк, после чего волна пропала окончательно, и в машине воцарилась тишина.

Даша ехала на заднем сиденье в то время, как мать села на переднее – рядом с отцом. Сначала они обсуждали бытовые проблемы и то, как бы было здорово открыть свое дело, потом отец переключался на своих друзей, которым в самостоятельном плавании несказанно везло, а мать сердилась и фыркала, потому что, как ни крути, своего супруга она знала слишком хорошо, чтобы начинать с ним совместный семейный бизнес. Даша немного задремала, затем, попивая купленную по дороге газировку, с подавленным и тоскливым настроением изучала быстро сменяющийся зимний пейзаж за окном: поля, леса, горы… Иногда серо-белую картину разбавляли небольшие деревянные мосты, под которыми в тихой дреме зимовали небольшие речушки или ручьи, а по обеим сторонам кучковались ветвистые кустарники, укутанные белой бахромой. На время ветер утих, и природа умиротворенно вздохнула каким-то еле уловимым спокойствием. Однако, когда горы вновь перешли в равнины, ветер догнал автомобиль и с новой силой принялся хозяйничать на зимней трассе. Снег повалил объемистыми увесистыми порциями, и видимость впереди стала хуже. Илья Алексеевич снизил скорость и включил дворники, затем посмотрел на дочь – девочка была мрачнее всех этих туч вместе взятых. Она старалась не показывать своего внутреннего состояния, но в зеркало заднего вида отец за полтора часа поездки не раз видел, как Даша смахивала с глаз набежавшие слезинки.

- Да пойми же ты, Дашенька! – наконец не выдержал он. - Для высоких чувств, если уж на то пошло, потребуется какое-то время, чтобы понять или опровергнуть их истинную природу. И речь здесь идет не о днях и неделях. Настоящие сильные чувства проверяются годами. И если это действительно любовь, и она взаимна, твой парень будет ждать столько, сколько нужно: год, два, пять в конце концов, пока вы оба не встанете на ноги, не получите профессию. Если этого понимания нет ни у тебя, ни у него, боюсь любовью тут и не пахнет.

- А я вижу, у вас с мамой в этом плане вообще все прекрасно?! - с сарказмом заметила девочка. – Ваши чувства настолько высоки, что боюсь, как бы их не унесло ветром и не превратило в осадки в виде дождя или мокрого снега.

Даша ехидно посмеялась и отвернулась от родителей, уставившись в окно.

- Во всяком случае наши отношения развивались постепенно начиная с проявления заботы и внимания, - поспешно вставила Нелли Дмитриевна. - Да и вели мы себя скромнее и ни одному из нас не пришло в голову целоваться в вестибюле на глазах у всей школы.

Даша не ответила на замечание матери. Снегопад набирал силу.

Баба Маня встретила машину у калитки. Увидев внучку, которая не так часто навещает единственную бабушку, Мария Константиновна заулыбалась, обнажив редкие зубы:

- Ой, какое счастье, внученька приехала! Даринка, как ты выросла!

Девочка первая вышла из машины, и старушка бросилась ее обнимать.

Назвать внучку Дариной – это была ее идея, бабушкина. «Дарина – дар Божий!» - говорила она. И изначально ее так и звали. Но городская жизнь повлияла на ее имя. Детсадовские, а потом и школьные друзья стали называть ее для удобства Дашей. Она особо никого не поправляла. Имя Даша ей тоже нравилось. А баба Маня осталась верна тому имени, которое сама же для внучки выбрала.

- Привет, баб Маня! - девочка лениво и неохотно поддалась объятиям бабушки.

- Ну, что же ты так редко приезжаешь в гости то? А? – причитала баба Маня певучим старческим голосом.

Она обнимала девочку, гладила ее по плечам, щекам (хотя Даша переросла бабушку на целую голову, и тянуться пожилой женщине было сложно), потом потрогала ее худенькие ручки. Баба Маня поправляла на себе распахнутую куртку и шалевый платок, который срывало сильным ветром, вытирала редкие слезинки из глаз и все не могла оторвать взгляд от внучки:

- Ну, что же ты такая бледная вся и такая худенькая? А волосы зачем в синий цвет покрасила? У тебя такие косы красивые были! Как не жалко-то было стричь?

Даша молчала. Она лишь слегка подернула уголками губ, изображая улыбку. Косы обстригла она давно, просто бабушка ее не видела уже два года – девочка отказывалась ездить с родителями в Малое Голоустное каждые выходные и праздники помогать бабушке. Зато Даша эти выходные и праздники весело проводила в кругу своих друзей. Зачем ей ездить в деревню, когда родители и так справляются? Да, они особо-то и не настаивали. Не настаивали и не принуждали дочку к труду, пока та не подорвала весь запас материнского терпения.

Девушка вздохнула, вспоминая друзей и любимого парня:

«А ведь я даже не смогу позвонить Владу и поздравить его с Новым годом!»

Она стояла перед бабой Маней с недовольным лицом, расстроенная и бледная от двухдневной истерики и объявленной накануне голодовки, и думала только об одном:

«Как вы меня все достали! Нет слов, как меня все это бесит! Скорее бы этот самый скучный в моей жизни Новый год прошел! Скорее бы вернуться в город, а там, глядишь, мать успокоится, снимет арест и вернет мне телефон, и я смогу встретиться с Владом, на каникулах…»

Девочка нахмурилась, сжала кулаки и поежилась от ветра.

Илья Алексеевич заметил, что старый болоньевый пуховик на его матери, который используется для работы по хозяйству, расстегнут, а теплый платок, каким бы теплым он ни был, не прилегает плотно, и ее седые волосы треплет злющий декабрьский ветер:

- Мама, ты чего раздетая стоишь?! Идите в дом вместе с Дашей! Такой ветер на улице! Простыть хочешь?! – он поправил матери шаль и легонько подтолкнул ее в направлении дома.

- Да, я… - хотела было оправдаться бабушка, но, видимо, не нашла подходящих слов. Она только пару раз сухо покашляла, отворачиваясь и прикрывая рот, затем махнула рукой, что по всей видимости, должно было означать: «Да, ладно! Не первый день в деревне живу!»

- Вот, здрасьте! Она еще и кашляет! – добавила Нелли Дмитриевна и заботливо обняла свекровь. – Идите в дом! Мы сейчас машину загоним, продукты вытащим и тоже зайдем.

- Ты посмотри-ка! – воскликнула Мария Константиновна. – Утром дорожку вымела, снег вычистила, а он, снег этот проклятущий, погляди-ка что натворил!

- Даша, книгу взяла? – крикнула мама ей вдогонку, придерживая деревянную створку ворот, пока ее супруг загонял автомобиль во двор. Пока они доехали, метель разгулялась и с такой силой набросилась на старенькие распашные ворота, что, казалось не придержи их Нелли Дмитриевна силой своего веса, они бы могли разбить стекла в их новеньком авто.