Дженейра Калини – Механик цвета табби (страница 3)
Мать слегка рассмеялась:
- То, что он симпатичный блондин и посещает театральный кружок, далеко не означает, что он на самом деле любит тебя, и готов к серьезным отношениям. Я-то вот о чем! Я твоя мать! – Нелли Дмитриевна посмотрела вперед на водительское сидение, затем вспомнила, что ее супруг – он же отец Даши, тоже как-то должен поучаствовать в беседе, она поправилась: – Мы твои родители, мы любим тебя и хотим только добра. И поверь нам, пожалуйста, Дашенька, что чем ты моложе, тем легче тебе ошибиться в человеке, которого ты боготворишь. Влюбленность, особенно юношеская закрывает глаза на многие вещи… И… - женщина глубоко вздохнула, поскольку сама была на пределе нервного срыва, - мы хотим тебя уберечь, чтобы ты немного придержала коней и не наделала глупостей!
- По-вашему, я тупая какая-то? Да?! – резко выкрикнула девочка.
- Целоваться на глазах у всей школы – это говорит о твоей ветрености, безответственности и легкомыслии!
- Нет, ты мне ответь, мама, ты считаешь меня тупой? – крик Даши перешел в писк. А Нелли Дмитриевна подумала, что весь смысл сказанного ею до девочки в таком психически неуравновешенном состоянии вряд ли дойдет. Но она, в отличие от отца, хотя бы пыталась:
- Умные подростки сидят за книгами, готовятся к выпускным экзаменам и задумываются о своей будущей профессии. На данный момент ты к таким не относишься! – голос матери порывами переходил на крик, ее била нервная дрожь. Она подумала, что сегодня ей обязательно нужно принять что-то из дежурных успокоительных капель. Она взяла с подстаканника между сидениями бутылку минеральной воды, открыла ее и выпила залпом треть всего объема. Затем она продолжила: – На данный момент ты – глупая девчонка! И еще, Юлия Олеговна сказала, что этот парень крутится в плохой компании. Ты об этом знала?
Конечно, Даша об этом знала. Ее влюбленность затмила ей глаза. Но она твердо была уверена, что, даже если Влад общается с какой-то смутной компанией, сам он ведь не такой.
- Ты ничего не понимаешь, мама! Влад хороший человек. Он мне ночами стихи пишет, и он мне их читал, - чуть всхлипывая отвечала Даша.
- Даша, не увиливай от вопроса! Ты прекрасно знаешь, почему твоя учительница сказала, что Влад обитает в плохой компании! Что они делают: курят, употребляют что-то?
- Я не знаю! – девушка отвернулась в окно. Она соврала матери, и от этого ей было стыдно и неловко, и вообще она очень хотела поскорее завершить эту беседу.
Мать, однако же, вранье почувствовала сразу.
- Говори сейчас же!
- Я не знаю, о чем тебе классуха наябедничала! – выкрикнула Даша.
- Молчишь? Тогда я сама узнаю! – Нелли Дмитриевна продолжительно выдохнула. - В общем так, красавица моя! На школьную дискотеку ты не идешь! И, если не брать во внимание этого юношу, который вызывает у меня недоверие, то твое нежелание учиться и отвратительное поведение - в том числе и по отношению к родителям - будет, пожалуй, главным основанием для нашего с папой запрета на развлечения. Да, папа?!
Супруг посмотрел в зеркало заднего вида – лицо его не выражало никаких эмоций, оно было бледным и худым, глаза выглядели уставшими. Он еле заметно кивнул.
- Да, в смысле!? – лицо Даши моментально скривилось от негодования и гнева, и с ее глаз побежали слезы, ручьем унося по щекам слои туши и подводки. Она кричала, и голос ее, переходящий в писк, невероятно сильно резал слух. – Обоснуй, почему! Что за претензии ко мне? Что за домашний терроризм!
Мать и отец поежились от неприятного звона в ушах.
- Я тебе сейчас обосную! Сейчас до дома доедем, я все хорошенько обосную! – обращаясь к супругу, женщина добавила. – Отец, где у нас широкий армейский ремень?
- Я ненавижу вас обоих! Вы мне жизнь хотите сломать?!– девочка все еще кричала и билась в истерике. От нервного возбуждения у нее тряслись руки, сжатые в кулаки. Даша начала дергать дверцу автомобиля прямо на ходу, однако мать ловко перехватила ее руки. Руки Нелли Дмитриевны все-таки были сильнее.
- А ну замолкни сейчас же! – мать тоже перешла на крик.
Маленький, но устойчивый автомобиль, казалось, ходил ходуном от происходящего на заднем ряду сидений. Илья Алексеевич старался быть максимально сконцентрированным на дороге.
Через какое-то время девочка начала опять дергать боковую дверь в надежде открыть ее:
- Пап, останови, я выйду!
- А ну замолкни сейчас же! - Нелли Дмитриевна не удержалась и со всего маху влепила дочери пощечину, потому что как-то надо было остановить этот бессмысленный подростковый мятеж.
Девочка вскрикнула, однако же, затихла и прекратила попытки открыть на ходу дверь автомобиля. Левая щека запылала.
- Тсс! – спокойно произнес Илья Алексеевич. – Прекратите, пожалуйста!
Нелли Дмитриевна и Даша разом замолчали. Девочка от того, что на ее памяти мама ни разу не поднимала на нее руку, и эта пощечина была неожиданностью. Нелли Дмитриевна от того, что не хотела поднимать руку на дочь, но ей пришлось так сделать и, по всей вероятности, еще придется, ибо слишком долго она была миролюбивой заботливой матерью.
- Слышите? – обратился к дамам глава семейства.
- Что? – нервно спросили в унисон Даша и Нелли Дмитриевна. – Что «слышите»?
Илья Алексеевич, не оборачиваясь и не отвлекаясь от дороги, замер на короткое время, затем произнес:
- Подшипники гудят что ли?
- Ты что? Совсем придурок, или как? – выкрикнула женщина. – У нас у дочери проблемы, а у него – подшипники? Тебя кроме твоих машин что-то волнует в жизни или нет?!
В этот вечер у родителей Даши Чижиковой был серьезный скандал. Начался он с того, что мать достала ремень, сделала несколько неудачных попыток ударить почти взрослую дочь, используя по большей части словесную атаку, затем отобрала у нее телефон и переключилась на своего супруга.
Девочка с истерикой и оскорблениями в адрес родителей ушла в свою комнату и закрылась.
Глава 3
Через полчаса Даша проревелась. Затем она пошла на кухню, умылась, попила воды и опять ушла к себе, заперев дверь. Ужинать она отказалась.
Из дневника Дарины Чижиковой:
«Никогда не вела дневник. Но, видимо, настал тот день, когда я открою первую страницу своих переживаний, слов и высказываний. Потому что единственные дорогие мне люди – мать и отец - постоянно закрывают мне рот, заставляют учить то, что мне неинтересно, не позволяют высказывать свое мнение, быть индивидуальной, свободно мыслить и, склоняюсь к тому, что быть счастливой с тем, кого я люблю, они мне тоже не дадут. Я не могу с ними жить! Они меня бесят! И я хочу уйти от них!
Ладно… Раз уж это первая моя запись в дневнике, начну с начала. Друзья зовут меня Даша, но это не совсем правильно, потому что на самом деле я – Дарина Чижикова. Да, и когда я вырасту, поменяю эту смешную отцовскую фамилию! А еще у меня есть парень, и он иногда зовет меня Чиж, в шутку, конечно, ласково иногда – Чижик. Кому-то покажется глупо, но я не обижаюсь. Вообще мне все в нем нравится: модная стрижка – канадка, светлые волосы, голубые глаза и улыбка такая милая… У нас с ним серьезные отношения, что бы там ни говорили учителя, что бы там не придумывала моя мать, у нас настоящая любовь.
Влад звонит мне каждый вечер помимо того, что мы встречаемся в школе. Он говорит, что не может уснуть без меня, читает стихи собственного сочинения и обещает, что снимет для нас квартиру, как только мы окончим школу. Он такой клёвый! Никто из всей школы, и из моего класса уж точно не может похвастаться такими красивыми отношениями. А сегодня после родительского собрания, где классуха наговорила родителям, что я не аттестована по нескольким предметам и одеваюсь ненадлежащим образом, мать избила меня. Ну, ладно… если честно, не избила. Она дала мне мощную пощёчину в порыве гнева – это в машине по пути домой, а дома несколько раз замахнулась ремнем, но это была скорее психологическая атака. Это ничего не меняет – это жестоко, мерзко и унизительно! И еще мать сказала, что отцу опять стало плохо из-за меня. Ну да, у него больное сердце, и нервничать ему нельзя. Но только он не из-за меня расстроился, я считаю, что мама сама доводит его. Только кому я что докажу? Я же теперь главный тиран в этой семье. Ну и как следствие, я приговорена к домашнему аресту и изъятию телефона. Аресту – на все новогодние каникулы, а телефон я получу, когда прочту наизусть отрывок из «Мцыри».
Послезавтра у нас новогодняя дискотека в школе. Если предки не пустят меня, я, наверное, сбегу из дома. Мы с Владом вместе что-нибудь придумаем. Я уйду и никогда в жизни не вернусь в этот дом и не вспомню родителей! А наша с Владом любовь пройдет через все испытания – я в этом уверена»
Девочка-подросток закрыла дневник, открыла учебник литературы, затем положила на учебник голову и опять тихонько заплакала.
В предпоследний день уходящего года состоялась общешкольная дискотека, но Дарины Чижиковой на ней не было. Родители, взяв всю свою волю в кулак, вместе с отгулами на работе, организовали для дочери заключение в виде домашнего ареста с поочередным конвоированием. А отмечать Новый год они поехали в деревню к матери Ильи – Марии Константиновне, Дашиной бабушке.
Нелли Дмитриевна сумела договориться с Юлией Олеговной, а та – с учителями географии и истории, чтобы те в буквальном смысле нарисовали троечки из воздуха. Касательно литературы классный руководитель долгое время возмущалась, аргументируя свои требования тем, что эта тема будет обязательно на выпускном экзамене, но в итоге сдалась под напором уже немолодой мамочки, пожалев ее и отца-сердечника. До Даши было невозможно достучаться, но СМС-переписка с ее мамой была как бы договором, из которого следовало, что за каникулы мать и отец всеми силами займутся перевоспитанием девочки, насколько это возможно, и во втором полугодии Даша закроет все долги. И начнет она с Лермонтова.