Дженейра Калини – Механик цвета табби (страница 6)
- Ну, не хочешь салат, покушай картошечку-пюре с курицей. Курочка румяная получилась, с хрустящей корочкой, - бабушка подошла поближе и легонько приобняла внучку за плечи. Даша высокомерным взглядом поглядела на старушку и поежилась, показывая, что таким частым объятиям с бабушкой она не рада.
- Я не ем курицу! Она жирная, от нее у меня прыщи, - ответила она, всячески отгораживаясь и строя гримасы неприязни.
В комнату вошел Мурзик – крупный пушистый кот - и приветственно стал тереться о ноги Даши, тычась своей усатой мордочкой о ее широкие джинсы. Девочка убрала ноги в сторону от Мурзика.
- Мурзик с прогулки пришел! – радостно восклицала бабушка. – Представляешь, ходит по двору в любую погоду, и тридцатиградусный мороз ему не страшен?! – и уже обращаясь к Мурзику, она добавила: - Ты мой маленький! Наверное, кушать захотел?!
На переполненный заботой голос хозяйки котик начал требовательно мяукать. Даша молчала. Она встала и повернулась в сторону окна, всем своим видом показывая, что ни бабе Мани, ни тем более ее коту она не рада.
- Даринка, ты погляди, какую он шубку к зиме отрастил! – бабушка взяла на руки Мурзика, подняла его своими худенькими ручками почти над головой и потрясла перед внучкой. – Ну ты посмотри, какой красавец!
Даша сделала еще шаг назад и отодвинула лицо от кота. Ее выдернули из города, не позволив провести новогоднюю ночь с любимым человеком, ее заставляют учить нудную поэму, смысла которой она не понимает даже отдаленно, и вдобавок ко всему прочему – забрали телефон! И почему-то баба Маня считает, что она должна радоваться пушистой шубке ее кота и восхищаться, какой он стал красивый. Девочка сжала кулаки. Она нервно дышала, фыркала, но изо всех сил старалась не нагрубить бабушке.
- А прыщи пройдут! – не унималась баба Маня. – Это переходный возраст! Ты не расстраивайся так, просто личико умывай каждый день утром и вечером…
- Я знаю, – зло ответила девочка, - когда и сколько раз в день мне мыть лицо. Это все?
- А хочешь я наговор тебе дам? Он простой – для чистой кожи…
- Не надо! – сквозь зубы процедила девочка.
- А может все-таки пойдешь к нам за стол? Там рыбка есть… и бутерброды с красной икрой…
- Баба Маня, я хочу побыть одна! Мне надо учить этого… - Даша порывалась кинуть ругательное слово на своем сленге относительно русского классика, но все же сдержалась, - этого Лермонтова, и я хочу, чтобы меня оставили в покое!
Бабушка хотела что-то сказать, но опять закашлялась. Махнув рукой, пожилая женщина удалилась.
Но через полчаса она вновь, тихонько шаркая ногами, переступила порог комнаты, кот, уже, по виду, сытый, вальяжно вышагивал за ней, словно прислуга за царем. В руках у старушки была плоская тарелка, а на ней лежал ароматно пахнущий кусок пирога:
- Теть Клава пирог принесла черничный со сметаной! Такая вкуснотища! Попробуй, Даринка!
Сидевшая на диване Даша демонстративно отвернулась в сторону окна. Мурзик запрыгнул на диван и стал выразительно мяукать и толкать своей усатой мордочкой скрещенные на груди руки девочки. Даша легонько, но настойчиво отодвинула кота. Не дожидаясь приглашения, бабушка села рядом с внучкой. Пирог она поставила на сервант. Кот, не получив порцию ласки, перебрался на колени к своей хозяйке. Он пытался облизать ей пальцы, аппетитно пахнущие сметаной.
- А ты знаешь, что наш Мурзик оказывается настоящий Сибирский кот? – спросила бабушка, наивно полагая, что внучке это интересно.
Даша молчала, бабушка тем временем, продолжила:
- Я тут Затевахина смотрю «Диалоги о животных». Так вот, в этой передаче показали, как выглядит настоящий представитель этой породы, и я чуть со стула не упала – вылитый мой Мурзик. И маска такая же на мордочке и хвост такой же пушистый, - бабы Манина рука, что все наглаживала котика, незаметно переметнулась к девочке и начала гладить ее по плечам. – И окрас его, представляешь, называется – полосатый табби! Красиво звучит, правда?
- Баб Маня, спешу тебя расстроить, у нас в городе таких «табби» на каждой помойке и в каждом подвале многоэтажного дома пачками плодятся. Только никто о них передачи не снимает…
- Я ведь на самом деле не это хотела сказать… - бабушка пытливо вглядывалась в лицо внучки. Любопытный кот периодически пытался понюхать девочку и тоже лез ей в лицо. - Ты вот прислушайся к совету мамы и папы! Они ведь тебе плохого не скажут. Твои родители, да и я – все мы желаем тебе только добра! Все мы тебя очень сильно любим! Пойми ты это, малышка! Хватит дуться!
- Что, баба Маня, тебя уже просветили предки, о моем легкомысленном и безответственном поведении? - ехидно спросила девочка, отодвигаясь от бабушки и отталкивая рукой кота. Мурзик обиженно вякнул и спрыгнул на пол.
Мария Константиновна вздохнула и покачала головой:
- Знаешь, я ведь тоже была молодой и, между прочим, очень привлекательной, и любовь у нас с твоим дедушкой была такая, что книгу написать можно, со всеми испытаниями. Я ведь с войны его дожидалась, верность хранила…
- Мне это не интересно! – оборвала ее внучка. – И что бы я ни сказала в свое оправдание и каким бы ни был Влад хорошим человеком, меня все равно здесь никто не услышит?!
Внутри у Даши все кипело. И, когда Мурзик в очередной раз подошел к девочке и стал тереться носом о ее джинсы, она со всего маху правой ногой пнула кота под живот. Мурзик вскрикнул от боли, потом еще несколько раз обиженно и жалобно мяукнул, глядя в лицо Даши, затем вышел из комнаты. Баба Маня хотела что-то сказать, но набрала резко воздух в легкие и зашлась сильным приступом кашля.
Девочка, конечно, уже пожалела о сделанном:
«Кота жалко. И бабушку жалко… Но зачем было ко мне лезть и пытаться дать подробную инструкцию, как мне жить, - размышляла она. – Я – человек, я – личность. Зачем вы пытаетесь сделать из меня марионетку?»
- Не нужно ко мне лезть, баба Маня! – выкрикнула Даша. - Просто оставьте все меня в покое!
Баба Маня опять закашлялась и пошла, направляясь к двери. От обиды на глаза ее навернулись слезы.
- И пирог свой забери! – крикнула девочка, но бабушка уже вышла, закрыв за собой дверь.
Даша упала на диван, уткнулась лицом в подушку и опять заплакала.
Глава 5
- Илья, ты слышишь меня?! – кричала с кухни Нелли Дмитриевна. – Иди поищи, где у мамы градусник!
- Что такое? – Илья Алексеевич появился на пороге с охапкой дров.
- Полчаса тебя кричу уже! Ты что, матери градусник не можешь найти?!
- Я за дровами ходил, – оправдывался мужчина. – Что ты раньше времени панику поднимаешь? Сейчас посмотрю.
Но первым делом, выгрузив около печки дрова, он подошел к дивану и пощупал лоб у своей пожилой матери. Старушка куталась в одеяло. Ее знобило.
В гостиной появилась Нелли Дмитриевна с градусником в руках:
- Нашла! Ставьте, мама! – невестка заботливо поправила свекрови подушку так, чтобы Мария Константиновна приняла полусидячее положение и, обращаясь к супругу, добавила: - Ты посмотри на мать! У нее же температура, она вся горячая!
- Ну, кто-то раздетый, наверное, ходил по двору в такой ветер?! – предположил Илья Алексеевич, в отличие от супруги совершенно спокойным голосом.
- Так она постоянно раздетая ходит! – выдала соседку Клавдия, вставая из-за стола. – Мне из окна-то хорошо видно!
- Надо в больницу везти! – сказал Илья Алексеевич.
- Ага! Ждать они меня там будут в новогоднюю ночь, - сквозь приступы кашля возразила Мария Константиновна.
- Тридцать девять и девять! – паническим голосом доложила Нелли Дмитриевна.
- Дежурный врач всегда должен быть! – успокоила соседка Клавдия, доставая из сумочки простой кнопочный мобильник. – Тихо всем! Я звоню!
Бабушка замахала было руками, и попыталась что-то возразить сквозь подступающие приступы кашля, но ее сын прислонил указательный палец к губам, и шепотом сказал:
- Мама, поехали! Как минимум врач прослушает тебя, назначит что-то…
- Я не хочу оставаться в новогоднюю ночь в больнице, - возразила старушка сипловатым голосом и начала задыхаться.
- Я отвезу тебя и привезу обратно! Никто тебя там держать не будет в новогоднюю ночь! Мама, успокойся! - сын заботливо поправил одеяло, которое Мария Константиновна то скидывала с себя, то натягивала вновь. - Я пойду пока машину прогрею!
- К Дашке Мурзика не пускайте! Какая-то она совсем злая стала, - сказала бабушка расстроенным голосом чуть не плача. – Не узнаю я свою внучку Даринку.
- Что случилось? – спросила Нелли Дмитриевна.
- Она Мурзика ногой пнула! – со слезами на глазах произнесла Мария Константиновна и опять начала захлебываться кашлем.
- Я поговорю с Дашей! Одевайтесь, мама! – предложила Нелли Дмитриевна и обращаясь к Клавдии, доложила обстановку: - Жаропонижающее еще не подействовало. Температура держится.
Даша стояла у окна. Она смотрела, как танцевали в воздухе легкие кружевные снежинки. Им, кажется, не было никакого дела до того, что кто-то в эту волшебную новогоднюю ночь грустит.
Она стояла, прислонив нос к холодному стеклу, из глаз ее текли слезы. Девочка смотрела на столбики снежных воронок, на свет уличных фонарей, на свет в окнах напротив, по ту сторону широкой дороги, на молодежь, которая с визгом и хохотом выбегала из домов запустить петарды. Кто-то открывал шампанское, кто-то пел песни, а Даша думала о том, что такой Новый год у нее впервые в жизни. И впервые в жизни она встречает его в одиночестве, если не считать мать с соседкой на кухне, к которым она не выйдет ни под каким предлогом: