Джен Струтер – Миссис Минивер (страница 1)
Джен Струтер
Миссис Минивер
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие переводчика
1. МИССИС МИНИВЕР ВОЗВРАЩАЕТСЯ ДОМОЙ
2. НОВАЯ МАШИНА
3. ДЕНЬ ГАЯ ФОКСА
4. НАКАНУНЕ ОХОТЫ
5. РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ПОКУПКИ
6. ТРИ РОЖДЕСТВЕНСКИХ ЧУЛКА
7. НОВЫЙ ЕЖЕДНЕВНИК
8. ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ КАНИКУЛ
9. В ПОИСКАХ ПРИХОДЯЩЕЙ УБОРЩИЦЫ
10. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВЕСНЫ
11. НА ХЭМПСТЕД-ХИТ
12. В ГОСТЯХ В ЗАГОРОДНОМ ДОМЕ
13. МИССИС ДАУНС
14. СУПРУЖЕСКИЕ ПАРЫ
15. ПОЕЗДКА В ШОТЛАНДИЮ
16. ДВЕНАДЦАТОЕ АВГУСТА
17. НА ИГРАХ
18. ОСЕННИЙ ПЕРЕЕЗД
19. ПРОТИВОГАЗЫ
20. ВОЗВРАЩЕНИЕ К НОРМАЛЬНОЙ ЖИЗНИ
21. БЭДЖЕР И ЕХИДНА
22. БУЙНЫЙ ДЕНЬ
23. «ЕВРЕИ»
24. КАНУН НОВОГО ГОДА
25. ВЫБОР КУКЛЫ
26. У ЗУБНОГО ВРАЧА
27. КАРМАН, ПОЛНЫЙ КАМЕШКОВ
28. ЕЖЕВИКА И ЯБЛОНИ
29. КИЛИМ
30. НА РЕКЕ
31. ЛЕВОЕ И ПРАВОЕ
32. ПО СЛЕДАМ КРОТА
33. НОВОЕ ИЗМЕРЕНИЕ
34. ЛОНДОН В АВГУСТЕ
35. ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ-ЗА ГРАНИЦЫ
36. НА СБОРЕ ХМЕЛЯ
37. «ИЗ ПОТРЕБНОСТИ В ОПАСНОСТИ»
38. МИССИС МИНИВЕР СОСТАВЛЯЕТ СПИСОК
БОНУСНАЯ ЧАСТЬ
Приложение 1. Англия на пороге бури: исторический и культурный контекст «Миссис Минивер»
Приложение 2. Рецепты и традиции старой доброй Англии из блокнота миссис Минивер
Приложение 3. Кинематографическая судьба шедевра: как книга создала легендарный фильм
Приложение 4. Гид по английскому саду и загородному дому миссис Минивер
ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА
Перед вами книга, которая родилась из небольших газетных зарисовок о повседневной жизни и со временем стала одним из литературных символов своей эпохи. Джен Струтер строит «Миссис Минивер» не как традиционный роман с единой стремительно развивающейся интригой. Перед читателем постепенно складывается мозаика жизни английской семьи: дом и дети, поездки и покупки, праздники и семейные привычки, смешные разговоры, маленькие тревоги и те почти незаметные мгновения счастья, из которых в действительности и состоит человеческая жизнь. В центре этой мозаики — Кэролайн Минивер. Она смотрит на окружающий мир с редким сочетанием здравого смысла, мягкой иронии и способности замечать значение самых обыкновенных вещей. Новая машина, букет цветов, детский рождественский чулок, поездка за город или старый семейный список становятся поводом задуматься о времени, памяти, любви и быстротечности жизни.
Но постепенно меняется сам воздух книги. За уютным миром дома всё отчётливее ощущается приближение войны. Противогазы, эвакуированные дети, военная служба, затемнение и тревога входят в прежде размеренную жизнь почти буднично. Именно этот контраст делает поздние страницы особенно сильными: читатель уже знает цену тому простому мирному счастью, которое в начале книги казалось естественным и незыблемым. При работе над русским переводом мне хотелось прежде всего сохранить голос Джен Струтер — спокойный, интеллигентный, ироничный и удивительно человечный. Поэтому я стремился не осовременивать текст без необходимости и одновременно избегать тяжеловесности, которая могла бы отдалить сегодняшнего русского читателя от живой интонации оригинала.
«Миссис Минивер» — книга не только об Англии конца 1930-х годов. Она о доме, который становится частью человека; о детях, которые взрослеют быстрее, чем нам хотелось бы; о вещах, хранящих память; о способности замечать счастье прежде, чем обстоятельства заставят понять, насколько оно было драгоценно. И, пожалуй, именно поэтому миссис Минивер всё ещё возвращается домой — теперь уже к новому читателю.
Владимир Давыдов
МИССИС МИНИВЕР ВОЗВРАЩАЕТСЯ ДОМОЙ
Как же хорошо, думала миссис Минивер, прощально кивая продавщице цветов и неся по улице огромную охапку хризантем с какой-то почти торжественной радостью, словно это был рог изобилия. Как же хорошо снова войти в привычную колею, аккуратно убрать лето в коробку и подхватить нить своей жизни там, где её пришлось выпустить из рук на время каникул — этого необязательного отступления. Не то чтобы она не любила каникулы. Но всякий раз, когда они заканчивались, она испытывала некоторое облегчение — и, пожалуй, именно это лучше всего говорило о том, насколько она счастлива. Обычная жизнь нравилась ей так сильно, что она почти боялась выходить за её рамки: вдруг однажды окажется, что вернуться уже невозможно? Волшебство исчезнет, и прежнюю атмосферу не удастся восстановить.
Но на этот раз, во всяком случае, всё было в порядке. Вот и дом — такой же аккуратный и приветливый, как всегда, — появился перед ней, когда она завернула за угол площади. Для постороннего его небольшой оштукатуренный фасад был так же неотличим от соседних, как одна овца в стаде. Но для неё он был совершенно особенным: чуть светлее дома слева, чуть темнее дома справа; над входной дверью не хватало одной гипсовой розетки, а балкон второго этажа был едва заметно перекошен. И сама площадь оставалась прежней. Листва на деревьях была ещё почти такой же густой, как в августе, когда она уезжала. Но тогда листья висели тяжело, однообразно и тускло-зелёные, а теперь первые морозные ночи сделали их сухими, пёстрыми и неожиданно прекрасными.
Легко и быстро шагая по площади, миссис Минивер вдруг поняла, почему сорок с лишним лет нравятся ей гораздо больше, чем тридцать с лишним. Это была разница между августом и октябрём. Между тяжестью позднего лета и прозрачной свежестью ранней осени. Между завершением одного периода жизни и началом другого. Она подошла к двери. Ключ мягко повернулся в замке. Вот что на самом деле запоминаешь в доме: не размеры комнат и не цвет стен, а прикосновение дверных ручек и выключателей, форму и поверхность перил под ладонью — крошечные, почти осязаемые подробности близости, возвращение которых и означает, что ты наконец дома. Наверху, в гостиной, весело потрескивал небольшой огонь из поленьев, хотя солнечный свет, льющийся через открытые окна, был ещё по-настоящему тёплым.
Всё было идеально. Она словно зависла между летом и зимой, наслаждаясь лучшим, что было в каждом из них. Миссис Минивер развернула хризантемы и поставила их в квадратную стеклянную вазу между собой и окном, так, чтобы солнечные лучи проходили сквозь цветы. Это были огромные, пышные хризантемы винного цвета, с загнутыми лепестками. В их красоте было что-то величественное, почти архитектурное. А запах… Она наклонилась и уткнулась носом в ближайший цветок. Этот запах был словно квинтэссенцией её нынешнего настроения, чистейшим экстрактом всего, что казалось ей сейчас бодрящим, радостным и немного терпким: погоды, обстоятельств, собственного возраста и времени года. Да. Октябрь определённо подходил ей больше всего.
У древних, как ей неизбежно пришлось выучить ещё в школе, октябрь был восьмым месяцем года. Теперь официально он считался десятым. Но для неё он всегда оставался первым. Настоящим Новым годом. А вся эта утомительная январская церемония была всего лишь названием. Наконец она отошла от окна. На письменном столе лежали письма, пришедшие утром: приглашение на показ платьев; приглашение Клему на охоту; два приглашения на обед; три — на херес; чрезвычайно соблазнительное объявление о нескольких концертах камерной музыки; и письмо от Вина из школы — не пришлёт ли мама его зонтик, фотоаппарат и перьевую ручку, которая к тому же немного протекает? Но сегодня даже это не могло испортить ей настроение.
Она слегка поправила поленья в камине — главным образом ради удовольствия подержать в руках рифлёную стальную кочергу — и села возле огня. Чай уже был накрыт. Бутерброды с мёдом, хрустящее имбирное печенье и маленькие миндальные бисквиты. И ещё, она знала, обязательно принесут горячие поджаренные лепёшки. На скамеечке у камина лежали три новые библиотечные книги, девственно нетронутые, их яркие бумажные обложки ещё не успели запачкаться от прикосновений читателей. Часы на каминной полке очень тихо и точно пробили пять. С реки донёсся гудок буксира. Внезапный порыв ветра принёс через открытое окно резковатый запах горящих осенних листьев. Картинка почти сложилась. Не хватало только одного кусочка.
И тут с другого конца площади донеслась знакомая музыка уличной шарманки, которая каждую среду играла «Голубой Дунай», щедро расцвечивая вальс сотней никогда не существовавших в нём трелей и арпеджио. Миссис Минивер тихонько вздохнула от удовольствия и позвонила, чтобы подавали чай.
НОВАЯ МАШИНА
Однажды утром миссис Минивер проснулась с ощущением надвигающейся беды — с твёрдым знанием, что сегодняшний день таит в себе нечто такое, чего следует опасаться. Это не было тяжёлым, подавляющим чувством — таким, какое возникает перед операцией или когда провожаешь лучшего друга, уезжающего жить в Тасманию. Но и пустяком вроде заседания какого-нибудь комитета или визита глуховатого дядюшки к чаю это тоже не назовёшь. Скорее, беда средней весовой категории. Поначалу миссис Минивер недоумевала. Насколько она помнила, на сегодня у неё не было никаких назначенных дел — ни приятных, ни неприятных, — и уже одно это должно было радовать. Целый день, которым можешь распоряжаться совершенно свободно, на один день превращает тебя в бессмертного. Согласно китайской пословице, она должна была чувствовать себя почти божеством. Однако маленькая тупая тяжесть никуда не исчезала. Она продолжала тянуть и беспокоить.
Клем просунул голову в дверь — взъерошенный после ванны. Не впервые миссис Минивер испытала благодарность судьбе за то, что вышла замуж за мужчину, чьё лицо за прошедшие шестнадцать лет становилось скорее ироничным, чем холёным. Когда люди молоды и линии их лиц ещё только намечены лёгким карандашом, предугадать будущее бывает трудно. Эти красивые, высокие, худощавые юноши так часто к сорока пяти годам превращаются в упитанных церковных старост. Но ей повезло. А может быть, у неё просто было чутьё. Клем с возрастом выглядел ничуть не хуже. Возможно, главное — не добиться слишком большого успеха слишком рано. В эту минуту, однако, выражение его лица меньше всего можно было назвать ироничным.