Джек Уильямсон – Рождение новой республики (страница 34)
Я вновь услышал ее ясные, сладкие слова:
Странно, но ее слова довели меня до слез…
В рекордное время мы достигли Земли. С новым двигателем мы были в состоянии ускориться за несколько часов до предела скорости, которую рассматривают как безопасную в пространстве, наполненном метеоритами. И с нашей большей мощностью, расходуемой на торможение, и более отзывчивыми средствами управления, корабли могли гораздо лучше маневрировать, избегать столкновений с метеоритами, и мы были в состоянии превысить обычную скорость. Мы стартовали пятого мая; и ночью на двадцать первое мая мы вошли в атмосферу Земли.
Во время рейса я наслаждался общением с Полом Доэном. Разум его был столь же могучим, как его стройное и спортивное тело. Пока мы сидели за столом, я упивался его неистощимым остроумием, и часто он находил время для игры в шахматы, для оживленного обсуждения последней стереодрамы с Земли, или некоторого принципа философии, или даже для научных гипотез относительно будущего расы — он был почти энциклопедистом в широте кругозора. Помимо должностных обязанностей адмирала, Доэн взял на себя обучение наших канониров; он провел много времени, сочиняя монографию о сложной трехмерной тактике космической войны, и проводил долгие часы со мной в планировании доставки Лафоллетта и его войск, а также снаряжения на борту кораблей флота.
Наконец мы согласились, что флот должен приблизиться к Земле у Северного полюса и приземлиться на северном острове Гренландия. «Комета» оставила бы флот и опустилась бы только в сумерках посреди озера Мичиган. Брис и я отправились бы на задание в быстром гидроплане, а «Комета» присоединилась бы к флоту. Мы с Брисом должны были попытаться достигнуть Чикаго и встретиться с Лафоллеттом. Когда мы завершим приготовления, мы должны будем связаться с Доэном по радио, сообщив ему, когда возвратиться.
Мы вошли в коническую тень Земли на пятнадцать тысяч миль выше ее поверхности, таким образом избегая опасности того, что солнечный блик на нашей броне будет виден с Земли. На высоте пятисот миль мы разделились. Остальная часть флота отправилась на север, а «Комета» снизилась, нырнув в темную атмосферу планеты. Брис и я без происшествий высадились на небольшом быстроходном катере, хотя мы были сначала почти беспомощны из-за сильной гравитации Земли. Мы включили атомный двигатель, и скоро унеслись от колоссального серебряного корпуса, который покачивался на волнах. Через мгновение корабль взлетел, исчезая в покрове серых облаков, которые затмили лунный свет. Через полчаса мы увидели яркий туманный блеск миллиона огней. Когда мы приблизились к берегу, мимо нас проплыло прогулочное судно. Его широкие палубы были залиты светом, и мы услышали быструю, ритмичную музыку. Без происшествий мы достигли берега. Сначала мы приблизились к ярко освещенному саду, с веселыми праздничными толпами, проводящими там беззаботный досуг, развлекаясь на аттракционах, танцуя и флиртуя в слепящем блеске света, в то время как вокруг гремела резкая музыка, и громоподобные громкоговорители ревели рекламные слоганы. Мы прошли берегом полдюжины миль, в более тихое место, где были темные, тихие склады, и причалили к берегу.
Брис открыл кингстон, оттолкнув лодку от берега, и она ушла на дно. Мы не нуждались в ней больше.
Через час мы были потеряны в веселой, беспокойной толпе гуляк, в парке берега развлечений. Мы вошли в колоссальное стеклянное здание, тонкое и высокое, как лунный пик, которое возвышалось в пламени электрических огней. Мы вызвали лифт к посадочной площадке на крыше, а там арендовали аэротакси к Чикагским офисам «Транко».
Лафоллетт, как мы скоро узнали, был в большом здании — у него там был офис. Сначала секретари отказались звонить ему. Посредством щедрой взятки, я все же дозвонился, и одного слова было достаточно. Через несколько минут мы были приняты как почетные гости в его частных апартаментах.
Это был первый раз, когда я встретил этого великого человека. Он был среднего роста, но было некое внушительное достоинство в его виде. Безукоризненно одетый, он выглядел как культурный аристократ, которым он и был. Богатство и в то же время скромность его комнат свидетельствовали о безупречном вкусе. Он сердечно, с тихой искренностью приветствовал нас. Он расспрашивал нетерпеливо о Уоррингтоне и Гарднере, которые были его старыми друзьями. Его глаза загорелись негодованием, когда он узнал о разрушении Куррукваррука, но он умиротворенно расслабился, когда мы рассказали о крушении флота Мэйсонби.
— И теперь у Луны есть флот, и она готова принять помощь, которую я обещал Гарднеру? — спросил он нас искренне, когда наш рассказ закончился.
— Да. Я уполномочен быть вашим секретарем, — ответил я.
— Хорошо, — улыбнулся он. — Мы можем начать собирать армию утром. Я уверен, что ваши услуги окажутся ценными, поскольку я никогда не был на Луне; и полагаю, что вы посчитаете меня неплохим руководителем.
Было уже поздно, когда мы удалились в свои апартаменты; уходя, я чувствовал себя намного лучше знакомым с этим изысканным джентльменом, который предлагал столь искреннюю дружбу Луне и был готов пожертвовать всем ради ее свободы.
На следующий день я использовал предоставленную Лафоллеттом рацию, не рискнув использовать общественные каналы связи. Я послал два коротких сообщения, которые не должны были означать ничего ни для кого, кроме их адресатов, и на которые не ожидалось никаких ответ.
Одно — Доэну:
И на волне 5.678 м я отправил второе послание:
В течение того дня, боюсь, я ничем не помог Лафоллетту в его секретной операции по сбору и переброске войск и амуниции. Я провел большую часть времени на взлетно-посадочной площадке, на крыше здания, просматривая нетерпеливо лица бесконечных потоков пассажиров, которые выгружались из прилетавших лайнеров.
Солнце клонилось к закату, желтовато-коричневым и красным, шафрановым пламенем окрасился запад, пришли сумерки, залитые светом Луны и блеском дразнящих огней развлекательных заведений. Несколько звезд слабо сияли в туманном сером небе, которое кажется таким странным для пришельцев с Луны. До поздней ночи я ждал на платформе, испытывая надежду, всякий раз, когда воздушные корабли заходили на посадку, и падая снова в яму отчаяния, когда очередной большой лайнер проносился мимо или улетал, не высадив девушку, которую я ждал. А она не прилетала.
На следующий день я был занят и не мог встречать лайнеры. Я провел время на конференциях с лейтенантами Лафоллетта, обсуждая условия на Луне, текущее состоянии политических дел, военную тактику, которую Уоррингтон и Гумбольдт нашли самой эффективной, поставки и оборудование, в котором армия будет нуждаться для эффективных операций.
Лафоллетт обязался собрать и вооружить силу из сорока тысяч солдат, максимум того, сколько наш флот мог унести. В дополнение к оборудованию и поставкам, которых потребовали бы его собственные войска, он собрал огромное количество химикатов и сырья, крайне нужных Луне, которые могли быть получены только в результате переработки земной нефти, каучука и так далее. Он имел на вооружении сто новых боевых дезинтеграторов последней модели, смонтированных на атомных танках.
Тем вечером Лерода все еще не прибыла. Я передавал оба кратких сообщения снова и снова, на случай, если они не были приняты. Мы были на Земле два дня, и она не пришла. Оставалось только три дня до отлета.
На следующий день мы были очень заняты. Снаряжение и оборудование хранилось на складах вдоль берега озера, растянувшихся на много миль выше парков удовольствия и коммерческих секций города. Казалось, что у нас был шанс загрузиться ночью, не привлекая внимания. И если бы мы были обнаружены, как сказал Лафоллетт, то мы могли бы постоять за себя, дав бой Металлам на Земле.
Войска главным образом были собраны и расквартированы в огромных бараках на несколько миль вдоль береговой линии. Мы подготовили множество моторных лодок для того, чтобы переправить людей и груз на флот. После того, как наша работа была сделана в третий день, я возвратился на крышу и встречал каждый лайнер. И тут я испугался… Если Лерода услышала моё первое послание, у нее было время, чтобы прибыть даже из другого полушария. Той ночью, в роскошном жилище своего нового начальника, я страдал от бессонницы. Возможно, девушка пала жертвой непримиримых шпионов Металлов. Или же она попала в один из миллиона возможных несчастных случаев.
На следующий день я снова послал запрос по частному радио. Рискуя привлечь внимание агентов Металлов, я сделал послание более определенным:
На четвертый день я был занят, сверяя грузы со списками. В тот день, и ночь, и на следующий день я был занят непрерывно, наши приготовления должны были происходить под покровом темноты, и мы работали всю ночь. Но, как это ни парадоксально, в конце дня желтое солнце, казалось, молнией упало с небес. Мы были готовы. Лафоллетт, Брис и я, и некоторые из офицеров, съели последний поспешный ужин в большой столовой в Здании «Транко». Лафоллетт дал последние инструкции секретарям и вице-президентам, которые должны были заботиться о его интересах на время его отсутствия. Мы вызвали лифт и поднялись на крышу, где частный флайер ждал, чтобы отвезти нас к старым докам, где наши силы были собраны.