Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 84)

— Чистая работа, Барби, — удовлетворенно пробормотала она. — Я ведь поймала связь с вероятностью, когда звала тебя, — слепая женщина на шоссе, в черном, слишком испуганная, чтобы прислушиваться к машинам, — вероятность гибели велика, и мы уловили ее очень искусно. Полагаю, что твой нынешний облик был для нее страшнее всех других. Когда она упала из-за тебя, у нее порвались и потерялись серебряные бусы, и похоже, она не расскажет теперь Сэму Квейну, кто такой Сын Ночи.

Белая волчица повернула голову и подняла красивые уши.

— Вон они, Барби, тупицы из Гленнхейвена.

Блеклые лучи все еще далеких фар упали на нее, и она осторожно отпрыгнула назад, в затемненную часть дороги.

— Нам лучше уйти, — торопила она, — поезжай… Оставь мертвую вдову там, где она лежит!

— Мертвую? — хрипло повторил Барби. — Что… что ты заставила меня сделать?

— Только выполнить твою прямую обязанность, — прошипела она. — В нашей борьбе против человечества и таких полукровок, как эта вдова, которые стараются направить силы нашей собственной крови против нас самих. Ты доказал, что ты вполне наш, Барби. — Зеленые глаза внимательно осматривали дорогу. — Поезжай, — потребовала она, — пока тебя здесь не нашли.

И белая волчица тихо растворилась в темноте.

Не говоря ни слова, затаив дыхание, сидел Барби, пока свет приближающихся фар снова не вспыхнул в зеркальце заднего вида. Близость острой опасности вывела его, наконец, из апатии, из состояния невероятного ужаса. Он кое-как выбрался из машины и нетвердой походкой направился к темной бесформенной груде, брошенной волчицей.

В безвольно осевшем под его руками теле не было ни пульса, ни дыхания. Теплая кровь оросила его руки. Растерзанная черная одежда говорила об ужасном злодеянии… Клыки волчицы! Потрясение и жалость перевернули ему душу, и внезапно он понял, что мертвая женщина слишком тяжела для его трясущихся рук. Как можно осторожнее он опустил ее на тротуар. Больше ничего сделать было нельзя.

Его длинная черная тень, падавшая на мертвое тело, колыхнулась. Беспомощно отвернувшись, он увидел, что свет машины скользит по ближнему косогору. Кровь на руках застыла от ветра. Он стоял рядом с телом и ждал, слишком подавленный, чтобы думать.

— Уезжай, Барби, — внезапный шепот из темноты испугал его. — Эти идиоты из Гленнхейвена не понимают, что такое ментальная манипуляция вероятностью, и нельзя, чтобы тебя обнаружили около трупа. — Шепот волчицы стал тихим и очень настойчивым. — Приходи ко мне в Тройан Армз, — выпьем за Сына Ночи.

Возможно, этот жуткий шепот и есть болезненное желание его собственного подсознания? А может быть, здесь кроется что-то еще более ужасное. У Барби не оставалось времени размышлять над этими темными загадками, так как фары приближающегося автомобиля напомнили ему о необходимости действовать.

Перед его разбитой машиной на узком мосту лежала мертвая Ровена Мондрик, и именно ее кровь была у него на руках. Сестра из Гленнхейвена могла бы подтвердить под присягой, что всегда отчаянно его боялась. Не мог же он сказать присяжным, что Ровену убила белая волчица.

Его обуяла паника. Наполовину ослепленный приближающимся светом, он сел в машину и нажал на стартер. Мотор взревел, и он попытался отъехать от ограды моста. Однако руль не слушался. Барби отчаянно метнулся от машины в белый блеск приближающихся фар и обнаружил, что смятое левое крыло прижато к переднему колесу.

Дрожа и задыхаясь, он вскарабкался на согнутый бампер и стал руками выпрямлять деформированный металл. Мокрые пальцы скользили. Он обтер их об эмалированную поверхность и опять напрягся. Со стоном металл поддался.

Сзади хрустнул гравий, и остановилась машина.

— Так, мистер Барби! — прогнусавил поблизости обеспокоенный голос, видимо, принадлежавший Банзелу. — Я вижу, у вас небольшая авария.

В этот момент Барби понял, что крыло больше не мешает колесу. Прикрыв рукой глаза от света и внутренне сжавшись от горя и ужаса, он обежал кругом измятый автомобиль.

— Подождите минутку, мистер Барби! — он услышал быстрые шаги на мостовой. — Вы имеете право требовать абсолютной учтивости, пока вы наш гость в Гленнхейвене, но вам следует знать, что нельзя исчезать вот так, среди ночи, без разрешения доктора Гленна. Боюсь, нам придется…

Барби больше не слушал. Немой страх кинул его обратно в машину. Он дал задний ход и с силой нажал на газ, рискуя разбить стоящий сзади автомобиль. Стукнувшись друг об друга, бампера заскрежетали, зазвенело стекло. Фары сзади погасли. Заискивающая интонация человека, стоящего на земле, мгновенно изменилась.

— Барби, стойте! — Раздался гневный вопль. Но Барби не остановился. Он опять переключил скорость, и машина легко объехала истерзанное сплющенное тело, оставленное белой волчицей. Колеса забуксовали на чем-то скользком, и смятый бампер задел за ограду, но не застрял в ней. Овладев управлением, Барби с ревом пронесся через мост.

Света сзади видно не было. Он подумал, что доктору Банзелу потребуется полчаса, чтобы вернуться в Гленнхейвен и позвонить, а утром полиция будет искать сбежавшего убийцу в красном больничном халате, водителя двухместной машины, запачканной кровью.

Неуверенно всматриваясь в мелькающие и сплетающиеся тени за границей слабого света от единственной фары, он не смог обнаружить белой волчицы. Старый автомобиль тянул, как сумасшедший, влево, стоило только Барби переключить скорость. Очевидно, что-то случилось во время толчка при аварии. Барби крепко сжал руль, преодолевая дьявольское сопротивление машины, пустил сопящий мотор на малую скорость и постарался молча обдумать положение.

Безысходное и горькое одиночество охватило его. Сзади лежала мертвая, растерзанная Ровена Мондрик. Он не мог противиться навязчивым воспоминаниям о студенческих годах, когда он и Сэм Квейн столовались в ее доме. Она, бывало, играла на пианино все, что им нравилось, заставляла мисс Уолфорд угощать их печеньем с молоком. Она спокойно и терпеливо выслушивала рассказы о всех их маленьких тревогах. Тягостная ностальгия высветила это время для Барби как самое счастливое из прошлых лет. Ровена была истинным и снисходительным другом, но теперь она ничем не могла ему помочь.

В сгущающихся сумерках сознания Барби преследовали зеленые глаза Эйприл Белл. Он вспомнил, что белая волчица звала его в «Тройан Армз» выпить за Сына Ночи. Страх толкал его поехать туда. Он вспомнил, что когда-то она собиралась угостить его кофе. Может быть, она сможет его выручить. Вилл хотел уже притормозить в поисках ее улицы, но экзотическая улыбка высокой рыжеволосой женщины в его воображении внезапно превратилась в кровавую усмешку волчицы с белыми клыками. И, содрогнувшись, он поехал дальше.

Ему некуда было деться. Мозг устал думать. Он свернул налево с дороги вдоль реки и, вырулив в конец пустынной улицы, поставил машину на свободном участке стоянки. Он оставался в машине до тех пор, пока холод рассвета не проник через красный хлопчатобумажный халат.

День пробудил его от мрачной апатии и отвлек от напряженных раздумий. Хотелось спрятаться от зеленоватой зари, и Барби вспомнил страх волчицы перед светом, и ту боль, которую сам некогда испытал от света, будучи серым волком. Сейчас свет не мешал ему, но стало видно деформированное крыло автомобиля, который наверняка будет разыскивать полиция.

Барби завел машину и, дрожа от холода, двинулся обратно через дорогу вдоль реки, выбирая самые пустые улицы, которые только мог отыскать вблизи университета. Один раз сзади показался желтоватый свет фар. Он ехал прямо, не смея прибавить скорость или свернуть в сторону. Когда чужая машина скрылась из виду, он с облегчением судорожно вздохнул.

Во второй раз Барби припарковался в аллее загроможденного двора, на полмили восточнее университетского городка. В сером полусвете удалось нащупать под сиденьем машины плоскогубцы и нацедить из радиатора ржавую смесь антифриза и воды, которой можно было смыть с рук засохшую кровь. Оставив машину, он торопливо пошел пешком по просыпающимся улицам, направляясь в бунгало Сэма Квейна.

Навстречу ему на велосипеде ехал мальчик, бросавший сложенные газеты в подъезды. Барби подавил отчаянное желание перейти на другую аллею. Он взял себя в руки и стал спокойно ждать на обочине, сделав вид, что только-только проснулся и вышел из дому.

— «Стар», мистер?

— Барби кивнул. — Сдачи не надо.

Мальчик вручил ему газету, другую бросил в подъезд сзади и нажал на педали, но Барби увидел взгляд, мимолетно брошенный им на красный больничный халат и мягкие серые туфли. Разносчик газет вспомнит это, когда услышит о розыске.

Осторожно встав таким образом, чтобы мальчик не увидел, если обернется, уличающей метки Гленнхейвена на спине халата, Барби спокойно, как только мог, расправил газету. У него захватило дух. Черный заголовок на свежем шуршащем оттиске газеты прозвучал ударом грома:

«Доисторическое проклятие, или человек-убийца уничтожает третью жертву!»

Николас Спивак, 31 года, антрополог, сотрудник Фонда по исследованиям человека, обнаружен сегодня мертвым под открытым окном девятого этажа здания Фонда, вблизи Кларендонского университета. Тело найдено сторожами, специально нанятыми Фондом после внезапной смерти, постигшей на этой неделе двух других ученых Фонда.