Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 68)

Но это было много лет назад, еще до того как старик Мондрик отверг его — неизвестно, почему, с грустью подумал он на мгновение, но сейчас было не до старых неприятностей. Он оставил машину за углом и твердым шагом направился к высокому новому зданию Фонда.

Тот навязчивый безымянный запах, который он чувствовал во сне, пропал, и прекратились звуки ночных плотницких работ. Строгая тишина тусклых коридоров казалась почти зловещей. В столе справок вместо девушки, которую он ожидал увидеть, оказался коренастый мужчина, выглядевший слишком зрелым для своего университетского свитера.

— Извините, мистер, — хмуро сказал мужчина, — библиотека и музей сегодня закрыты.

— Ладно, — ответил Барби добродушно, — мне нужно только повидаться с мистером Квейном.

— Мистер Квейн занят.

— Тогда я хотел бы поговорить с мистером Спиваком или мистером Читтумом.

— Они заняты. — Человек нахмурился еще больше. — Сегодня нет посещений.

Барби раздумывал, как проникнуть внутрь, и вдруг увидел двух мужчин, без дела стоявших в лифте, которым тоже не подходили по возрасту свитера в черно-желтом цвете кларендонского тигра. Оба смотрели на Барби чересчур внимательно. Он отметил выпуклость у их бедер и вспомнил, что Сэм Квейн нанял охрану для Фонда.

Барби наспех написал на визитной карточке: «Сэм, если поговоришь сейчас со мной, спасешь нас обоих от беды», и, улыбнувшись, подтолкнул записку через стол вместе с долларовой бумажкой холодно смотревшему на него вахтеру.

— Передайте это, пожалуйста, мистеру Квейну. — Тот с мрачным видом молча оттолкнул доллар обратно и понес карточку к лифту. Он еле плелся, как уставший полицейский, и Барби заметил, как топорщится одежда от спрятанного под ней пистолета. Похоже, Сэм Квейн всерьез был намерен охранять злополучный ящик.

Под холодным взглядом дежурного Барби провел десять неуютных минут, после чего из лифта внезапно вышел Сэм Квейн. Барби в смятении заметил в нем неприкрытую напряженность, едва сдерживаемое чувство безысходности. Ничего удивительного, что Нора была расстроена. Сэм был без пиджака; закатанные рукава рубашки обнажали большие руки, от которых шел едва заметный химический запах, как будто его оторвали от какой-то работы в лаборатории. Небритое лицо хранило следы усталости и напряжения.

— Сюда, Вилл.

Бросив на Барби затравленный и недружелюбный взгляд, он, не останавливаясь, повел его по коридору в длинную комнату, вид которой на мгновение изумил Барби. На стенах были развешаны огромные карты всех континентов и еще что-то, что озадачило его; потом он распознал незнакомые очертания берегов и исчезнувшие земли геологического прошлого. Весь дальний конец комнаты был занят рядами перфораторов и сортировочных машин, за ними виднелись длинные серые стеллажи.

Барби на минуту задумался над тем, какие же данные собирал и анализировал здесь старый Мондрик с помощниками. Реки и горы тех исчезнувших континентов, более древних, чем легендарные Атлантида и Лемурия, предстали перед ним в убедительных подробностях, и пересекающие их цветные границы снова повергли его в недоумение. Работа здесь была либо завершена, либо отложена, потому что глянцевитые машины сегодня молчали и в слабо освещенных проходах между ними никого не было.

Сэм Квейн закрыл за ними дверь и уже у стола, обернувшись, посмотрел на Барби. В комнате стояли стулья, однако он не предложил приятелю сесть. Бессознательно сжатая сухая рука выдавала сдерживаемые им чувства.

— Вилл, лучше не вяжись! — в тихом дрожащем голосе чувствовалась приглушенная горячность. — Для твоей же пользы.

— Объясни, почему, — потребовал Барби.

Суровые черты Квейна мучительно исказились, и темные затравленные глаза на секунду обратились к картам из далекого прошлого. Он кашлянул, и у него перехватило горло.

— Вилл, пожалуйста, не спрашивай, почему!

Барби уселся на краешек стола.

— Мы друзья, Сэм, или были ими, вот почему я здесь. Ты можешь рассказать мне кое-что такое, что я должен знать, — и очень срочно…

Лицо Квейна окаменело.

— Ничего не могу тебе сказать.

— Послушай, Сэм, — в настойчивом тоне Барби прозвучали повелительные нотки, — что пытался сообщить перед смертью старик Мондрик? Что ты нашел в Алашани и что там у тебя в деревянном ящике? — Он изучал утомленное мрачное лицо Квейна. — И кто такой Сын Ночи?

Он подождал, но Квейн молчал.

— Ты мог бы ответить, Сэм, — с горечью выдавил он. — Помни, что я работаю в газете. Я умею обращаться с теми, кто не желает выдавать информацию. Я намерен выяснить, что ты прячешь, хочешь ты того или нет.

Голубые глаза Квейна сузились, и судорожно дернулся кадык.

— Ты не знаешь, во что ты хочешь вмешаться. — В его отрывистом низком голосе прозвучала боль. — Может, ты оставишь нас в покое со всем этим, пока еще окончательно не исчезла наша старая дружба? Неужели ты никак не можешь забыть, что ты газетная ищейка?

— Это не для «Стар», — хрипло запротестовал Барби. — Газета в этом не заинтересована, но некоторые вещи я сам не могу понять. Я должен кое в чем разобраться, Сэм, прежде чем это сведет меня с ума!

В его голосе послышалась дрожь.

— Ты чего-то боишься, Сэм, я знаю. Иначе, зачем все эти бессмысленные предосторожности по отношению к старику Мондрику в аэропорту? И чего ради ты превратил это здание в крепость? — Он проглотил слюну. — В чем опасность, Сэм?

Сэм Квейн упрямо покачал головой.

— Лучше забудь об этом, Вилл, — сказал он. — Если я отвечу, тебе не станет легче.

Барби встал, почувствовав, что дрожит.

— Я уже кое-что знаю, — сказал он хрипло. — И этого вполне достаточно, чтобы почти лишить меня рассудка. Я убежден, что ты ведешь жуткую войну против… чего-то. И я, сам не знаю как, в это вовлечен. Но я хочу сражаться на твоей стороне, Сэм.

Сэм Квейн тяжело опустился на стул. Он нервно теребил что-то в руках — Барби видел, что это маленькая римская лампа Мондрика со сделанным черной глазурью изображением Ромула и Рема — братьев-близнецов, детей таинственного Марса и земной весталки, приникших к соскам волчицы.

— Все, что ты знаешь, Вилл, может принести большие несчастья нам обоим. — Он резко отодвинул от себя терракотовую лампу и долго сидел над столом неподвижно, с затаенной болью глядя на Барби опустошенными глазами.

— Я думаю, все дело в твоем воображении, — наконец сказал он мягко. — Нора говорила мне, что ты слишком много работаешь и слишком много пьешь. Она беспокоится о тебе, Вилл, и, боюсь, она права. По-моему, тебе надо отдохнуть.

Сэм положил руку на телефонный аппарат.

— Я думаю, тебе нужно на несколько дней уехать из города, Вилл, пока ты себя совсем не загнал. Я все устрою, и тебе не придется платить ни цента, если ты обещаешь мне сегодня сесть на дневной самолет до Альбукерке.

Барби стоял, нахмурившись в полном молчании.

— Видишь ли, — продолжал Квейн, — Фонд послал в Нью-Мексико большую геологическую партию. Они ведут раскопки в пещерах и ищут останки, которые могут рассказать нам, почему гомо сапиенс вымерли в Западном полушарии к тому времени, когда туда прибыли американцы. Но тебе они не помешают.

Его суровое лицо осветила улыбка надежды.

— Может, ты возьмешь недельку отпуска, Вилл? Я позвоню Трою и оформлю это официально. Ты мог бы даже написать об этом путешествии какой-нибудь рассказ. Масса солнца, немножко физических упражнений — и забудь ты о докторе Мондрике!

Он взялся за телефон,

Сможешь ты уехать — сегодня же, если мы закажем билет?

Барби покачал головой.

— Я взяток не беру, Сэм. — Он увидел, как лицо Квейна залила краска гнева. — Я пока не знаю, что ты пытаешься скрыть, но ты не можешь так вот просто выпереть меня из города. Нет-нет, я намерен находиться здесь и не упущу такого удовольствия.

Квейн напряженно встал.

— Доктор Мондрик принял решение не доверять тебе, Вилл, — еще давным-давно. — Он говорил ровно и без эмоций. — Он так и не объяснил, почему. Не исключено, что с тобой все нормально, но мы просто не можем себе позволить испытывать тебя.

От его упрямого лица веяло холодом и опасностью.

— Мне жаль, что ты предпочитаешь быть неблагоразумным. Я не старался подкупить тебя, но сейчас вынужден тебя предупредить. Не ввязывайся, Вилл. Если ты не прекратишь нахально лезть в то, что тебя не касается, нам придется принять меры. Мне жаль, Вилл, но дело обстоит именно так. — Он кивнул своей костлявой бронзовой от загара головой, выражая сожаление. — Подумай над этим. Вилл. А сейчас мне пора.

И зашагал к двери.

— Подожди, Сэм! — сразу же запротестовал Барби. — Если б ты привел мне хоть один веский довод…

Однако Сэм Квейн уже закрыл за ними дверь таинственной комнаты и резко свернул в сторону. Барби хотел последовать за ним, но лифт захлопнулся у него перед носом. Поеживаясь под холодным взглядом дежурного, он покинул мрачную башню, ставшую цитаделью необъяснимого.

Остановившись у своей видавшей виды машины, которую он оставил у края тротуара, Барби обернулся и взглянул на окна наверху, которые он видел в своем ночном кошмаре освещенными голубым светом сварки, в то время как люди Квейна подготавливали сейф для ящика. Не в силах унять дрожь, Вилл поневоле снова принюхивался, стараясь уловить тот странный неприятный запах. Сейчас Барби ничего не чувствовал. Однако полное совпадение между сном и реальностью пугало, и он чувствовал, что весь его рассудок заперт внутри этой охраняемой деревянной коробки.