Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 67)

«Немало», — подумал Барби.

Репортер вернулся к своему рабочему столу и стал перелистывать папку с газетными вырезками. Но он знал слишком много из того, о чем не пишут в газетах. Об облигациях городской канализационной сети, о скандале в дорожном департаменте, о том, почему от полковника ушла первая жена. У него не было никакого желания заниматься проталкиванием такого человека в сенат. Он не мог сосредоточиться и бесцельно смотрел на свою пишущую машинку, на календарь с изображением волка, воющего на луну. С невольным наслаждением Барби вспомнил, как свободен и силен был во сне.

К черту Вальравена!

Барби внезапно четко осознал, что все равно будет добывать факты, касающиеся загадочной смерти Мондрика, помешательства Ровены и невиданного признания Эйприл Белл. Даже если вся история выглядит нелепой чередой совпадений и пьяных домыслов, надо точно удостовериться в этом. А если нет — что ж, пусть объявят сумасшедшим, хоть какое-то разнообразие среди унылого существования репортера «Стар»!

Он засунул материалы о Вальравене в стол, вывел со стоянки автомобиль и выехал на Седар-стрит, к университету. Он отказывался понимать, почему дело Мондрика не соответствует издательской политике «Стар». До сих пор еще ничто не оказывалось слишком сенсационным для Престона Троя. Опубликуют это или нет, но ему необходимо узнать, что находится в ящике.

Наверняка Сэм Квейн уже перевез его из кабинета своего дома в специальное хранилище, которое он оборудовал на верхнем этаже Фонда. Интересно, что там проделывали все эти плотники и сварщики? Опять он начинал думать о своем сне, как о реальности.

У светофора Барби повернул направо, выехал на Пайн-стрит и остановился перед небольшим белым домом Сэма Квейна. Он выглядел так же, как во сне, даже заржавевшее игрушечное ведерко и лопатка Пат в песочнице за домом оставались на прежнем месте. Он постучал, стараясь не поддаваться нездоровому, почти патологическому волнению. Дверь открыла появившаяся из кухни Нора.

— О, Вилл? Заходи!

Ее широко раскрытые от неожиданности голубые глаза казались мутноватыми, и веки припухли, как будто она не выспалась.

— Сэм дома? — холодная судорога пробежала у Барби по спине, как только он перешагнул порог, словно этот тихий, хорошо знакомый дом мог стать опасной ловушкой. Он не удержался, чтобы не принюхаться, идет ли еще этот смертельно опасный газ из запертого в кабинете Сэма ящика. Но сейчас его ноздри были способны уловить лишь приятный аромат жаркого в духовке. Он заметил, что Нора удивленно смотрит на него.

— Хочу еще раз попытаться взять интервью у Сэма, — объяснил он. — Об экспедициях Фонда и о том, что они нашли в Алашани.

Усталое лицо Норы помрачнело.

— Лучше забудь об этом, Вилл, — быстро сказала она. — Сэм не хочет говорить об экспедиции даже со мной. Я не знаю, что они там нашли, и не думаю, что он расскажет тебе. Двое суток ящик находился у него в кабинете, и по ночам ему всякое снилось.

— Да? Снилось?

— Ему мерещилось, что кто-то хочет похитить ящик. — Нора передернула плечами, а ее голубые глаза потемнели от волнения. — Это уже начинает мне действовать на нервы, не только ему. Мы оба ужасно спали сегодня ночью. Мне кажется, я почти помню…

Она вдруг замолчала, бросив быстрый взгляд на Барби.

— Странная вещь, заговорила она, так и не признавшись, что именно она почти помнит. — Сегодня утром телефонная трубка в кабинете у Сэма оказалась снятой. Но я точно знаю, что вчера вечером она была на месте, а дверь Сэм запер. Не могу понять, как это могло случиться.

Барби не стал выдвигать версий. Отведя взгляд от ее взволнованного лица, он не своим голосом спросил:

— Где сейчас Сэм?

— В Фонде. Он, как приехал, сразу нанял рабочих, чтобы установить новое оборудование в лаборатории. Во всяком случае, так он мне сказал. Сегодня утром он позвонил Нику с Рексом, они приехали в закрытом фургоне, и все вместе увезли этот ящик. Сэм даже не стал завтракать.

Словно ища поддержки, Нора подняла усталые голубые глаза к Барби.

— Сэм говорит, чтобы я не волновалась, — сказала она. — Но я ничего не могу с собой поделать. Он только что позвонил и сказал, что вечером не придет ночевать. Это, наверное, действительно очень значительное открытие, которое их сделает знаменитыми, когда будет опубликовано, но я их не понимаю. У меня такое впечатление, что они все… боятся!

Нора вздрогнула и с надеждой добавила:

— Может, Рекс скажет… — и замолчала.

— Что скажет? — потребовал Барби.

Ее покрасневшие от мыла руки неуверенно теребили кухонный фартук.

— Сэм предупредил меня, чтобы я никому ничего не говорила. — Ее круглое лицо так побледнело, что стала видна каждая веснушка. — Ноя знаю, что тебе можно доверять, Вилл. Я не хотела об этом говорить… Пожалуйста, не пиши об этом в газете. — У нее в глазах стоял страх. — Ах, Вилл… я так волнуюсь… я не знаю, что делать…

Барби погладил ее полное плечо.

— Я не напечатаю ничего, что ты мне говоришь, — пообещал он.

— Здесь нет ничего особенного, Вилл. — В ее неуверенном голосе зазвучала благодарность. — Просто Сэм послал Рекса обратно.

за нашей машиной, после того как они все уехали утром. А я собиралась сегодня поехать на ней в мастерскую подтянуть тормоза. Но они так спешили! Сэм позвонил мне и сказал, что Рекс возьмет машину, чтобы поехать в Колледж штата и сделать там заявление по радио.

— О чем?

— Я не знаю. Сэм сказал только, что они покупают время для специальной программы завтра. И просил меня слушать. Но никому ничего не говорить раньше времени. Надеюсь, они как-то объяснят эти ужасные тайны. Ты ничего не расскажешь, Вилл? — встревоженно спросила Нора.

— Не расскажу, — еще раз пообещал он. — Доброе утро, Пат, как дела?

Маленькая Пат Квейн тихо вышла из детской и прижалась к Нориной мыльной руке. Ее голубые глаза покраснели и припухли еще сильнее, чем у Норы. На упрямом розовом личике читалась твердая решимость больше не плакать.

— Спасибо, мистер Вилл, у меня все хорошо. — Ее голосок чуть не задрожал. — Беда случилась с несчастным Джимини Крикетом. Его убили сегодня ночью.

Барби словно ударили под дых из холодной темноты. Он отвернулся и закашлялся, чтобы скрыть паническую дрожь.

— Это очень плохо, — прохрипел он. — Как это случилось?

Пат моргнула мокрыми глазами.

— Ночью приходили две большие собаки, — серьезно заговорила она, — одна белая, другая серая. Они хотели утащить папин ящик из кабинета. Джимини выбежал, чтобы прогнать их, и серая собака прокусила ему спину и убила его.

Потрясенный Барби молча обернулся к Норе.

— Пат так рассказывает, — ответила та на его немой вопрос. — Как бы то ни было, ее щенок погиб. Мы нашли его сегодня утром в песочнице, как раз там, где она просила посмотреть, когда проснулась вся в слезах.

Норины полные плечи отчаянно вздрогнули.

— Я думаю, ее щенка сбила машина, — уверенно сказала она. — Эти ребята из университета так гоняют здесь по ночам. Наверное, он дополз до песочницы, а Пат сквозь сон слышала, как он пищит.

Пат упрямо выставила вперед подбородок.

— Пожалуйста, мама, нет! — заспорила она. — Это серая собака загрызла Джимини своими страшными длинными зубами. Я ее видела, и другую собаку тоже, белую, красивую, как во сне. Ну ведь правда, мама? Неужели папа мне не поверил?

— Может, поверил, доченька, — Нора повернулась к Барби. — Это правда, Сэм побледнел, как полотно, когда Пат ему это рассказала. Даже не пошел с нами искать Джимини. Сразу побежал к себе в кабинет, чтобы посмотреть, не случилось ли чего с его ящиком.

На ее усталом круглом лице появилось озабоченное выражение.

— Ты так побледнел, Вилл, что с тобой?

— Мне самому сегодня приснился странный сон. — Он вымученно усмехнулся. — Может, я съел что-нибудь. Сейчас я поеду в Фонд и попробую поговорить с Сэмом.

Барби повернулся к малышке Пат и ласково погладил ее по спине:

— Жаль, что так случилось с Джимини.

Девочка вырвалась у него из-под руки и уткнулась в фартук Норы.

— Не думаю, что Сэм тебе что-то скажет, — заговорила Нора. — Но если скажет, Вилл, ты расскажешь мне? — Нора вышла вместе с Барби за дверь и понизила голос, чтобы не слышала Пат. — Пожалуйста, Вилл, я так боюсь! Я не знаю, что мне делать.

ГЛАВЕ 10

ПРИЯТЕЛЬ ЭЙПРИЛ БЕЛЛ

Осенний пожар все еще полыхал на территории университетского парка и на соседнем участке Фонда. Все лужайки были золотисто-красными от опавших листьев. Барби вспомнил ожившие во сне запахи и принюхивался к прохладному воздуху, но до него долетал лишь едкий запах листвы, горящей где-то на заднем дворе.

По Университетской улице шли шесть студентов-новичков в сопровождении шести второкурсников. Они несли на палках клетку с кларендонским тигром. Эта встреча напомнила Барби, что идет неделя вечеров с участием бывших питомцев университета и традиционное ежедневное путешествие тигра предваряло футбольный матч с командой Колледжа штата.

Эта эмблема представляла собой устрашающую модель саблезубого тигра с темно-желтыми полосами в натуральную величину, который раньше был всего-навсего экспонатом в университетском музее. Когда-то, много лет назад, его впервые похитили налетчики из Колледжа штата. Вид его навеял на Барби ностальгические воспоминания.

Ибо тогда четверо героев — «четыре мулотера» — пробрались через горы к западу от Кларендона в древнем ободранном «кадиллаке» Рекса накануне другого матча выпускников университета, успешно замаскировались с помощью красной боевой краски индейцев колледжа и выхватили похищенного тигра из самой гущи танцующих боевой танец.