Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 66)
— Я хотел бы поговорить с миссис Мондрик, если она уже встала.
— Ее здесь нет.
— Гм, — он кашлянул, стараясь не поддаваться панике. — Тогда попросите мисс Уолфорд, пожалуйста.
— Ее тоже нет.
— Что? — Барби поперхнулся. — Где?..
— Мисс Уолфорд уехала в больницу, чтобы ухаживать на бедной миссис Мондрик.
Барби чуть не уронил трубку.
— Что случилось?
— Бедная миссис Мондрик, наверное, вчера сошла с ума. У нее умер муж, и это такой удар. Знаете, у нее всегда были странные припадки с тех пор, как этот зверь выцарапал ей глаза там, за океаном,
Барби глотнул.
— И… что произошло? — нетерпеливо переспросил он.
— Она вскочила ночью и убежала с этим ужасным псом, с которым никогда не расстается. Наверное, ей казалось, что она за кем-то охотится. Может, за тем зверем, которым ее покалечил. Потому что она взяла с собой тот хороший столовый нож, который миссис Мондрик отдавала перезаточить, как кинжал. Хорошо еще, что пес залаял. Тогда проснулась мисс Уолфорд и побежала за ними.
Барби не верил своим ушам.
— Ее пес, наверное, убежал, и миссис Мондрик одна погналась за ним через улицы. Падала, слепая бедняжка, но все равно бежала. Сиделка сказала, что ей пришлось догонять ее почти двадцать кварталов. Не представляю себе, как она могла так далеко убежать.
Казалось, миссис Рай получает своеобразное удовольствие от своего рассказа.
— Мисс Уолфорд вся измучилась, пока ей удалось привезти миссис Мондрик обратно. Бедная слепая была вся в ссадинах, потому что падала на улицах и совсем не соображала, что происходит. Не хотела выпускать этот свой нож, пока его не вытащили у нее из руки, и все кричала, что Тэрк кого-то преследует.
Мисс Уолфорд вызвала «скорую» из Гленнхенвейна и разбудила меня, чтобы я собрала вещи миссис Мондрик. Они увезли ее час назад, она сопротивлялась, вырывалась у санитаров. Бедная, я боялась, что она убьет себя.
— Я… я слышал, она уже лечилась у доктора Гленна, — Барби изо всех сил старался говорить спокойно. — Почему она не хотела ехать?
— Она умоляла нас отвезти ее к мистеру Сэму Квейну. Она так кричала, что я в конце концов позвонила ему, но телефонистка ответила мне, что у них в доме снята трубка. Санитары обещали все уладить и увезли ее в Гленнхейвен. Вот поэтому ее и нету, — заключила миссис Рай. — Что-нибудь передать?
Барби стоял, как громом пораженный, не в силах ничего ответить.
— Алло, — повторяла миссис Рай. — Алло!
Голос его не слушался, и экономка повесила трубку. Барби дотащился до ванной, налил себе полрюмки и вдруг, охваченный страхом, выплеснул его в унитаз. Если виски заводит его в такие передряги, надо бросать.
Мисс Уолфорд — опытная сиделка, она правильно решила отправить свою подопечную в Гленнхейвен. Эта трагедия в аэропорту была, конечно, слишком тяжелым испытанием для Ровены Мондрик. Он ведь сам раньше боялся за ее рассудок, и это тоже отразилось в его диком сне. Барби решил прекратить искать параллели между сном и реальностью — наверняка именно такие совпадения довели Ровену до помешательства.
Повинуясь внезапно возникшему импульсу, он позвонил в «Тройан Армз».
Он не мог спрашивать Эйприл Белл, как она добралась домой с железнодорожного моста. Он прекрасно понимал, что какие бы чудеса ему ни привиделись, это никак не могло повредить другим людям. Но хотелось услышать ее голос и узнать, где она. Можно будет извиниться, что он не позвонил вчера, и назначить ей новое свидание. Вилл нетерпеливо попросил соединить его с Эйприл Белл.
— Извините, сэр, — вежливо ответил дежурный, — но мы не можем беспокоить Эйприл Белл.
— Я ее друг, — настаивал Барби. — Она не будет возражать.
Дежурный был тверд, и Барби попросил позвать управляющего.
Гостиницы заботятся о своей репутации, поэтому стараются не портить отношений с прессой. Но ради Эйприл Белл, как выяснилось, они готовы были отступить от этого правила.
— Извините, мистер Барби, — вежливо проговорил управляющий, — но мы никак не можем беспокоить ее. Извините, старина, но она оставила строгие указания на этот счет. Разрешила будить себя только в случае пожара или убийства.
Барби было трудно не вздрогнуть при последних словах. Рыжая красавица имеет аристократические привычки, отметил он, особенно для начинающей журналистки. Барби велел передать, что он звонил, и решил не забивать себе больше голову этим кошмарным сном.
Он быстро оделся, зашел в «Дайнти Дайнер» выпить чашку кофе и поехал в город. Хотелось быть среди людей, среди настоящих людей. Хотелось слышать знакомые голоса, стук пишущих машинок, гудение телетайпов, звяканье шрифта в наборных машинах, глухой стук печатных автоматов. Напротив редакции «Стар» он подошел к киоску старого Бена Читтума и спросил о Рексе.
— Он совсем разбит, — мрачно ответил худой старик. — Наверное, его сильно потрясло то, как умер доктор Мондрик. Он заехал ко мне вчера, после похорон, но был не очень-то разговорчив. Ему надо было ехать обратно в Фонд.
Он замолчал, поправляя газеты на стенде, а потом осуждающе глянул на Барби.
— Почему же газеты так мало написали об этом? — запальчиво потребовал он. — Я знаю, что ты был там и эта девушка из «Колл». Мне кажется важным, когда такой известный человек, как доктор Мондрик, вдруг внезапно умирает. А в газетах почти ничего нет.
— Да? — Барби был озадачен. — Я думал, что эта статья пойдет на первую полосу, и написал около шестисот слов. Но я, должно быть, был сам очень расстроен и не заметил, чем они воспользовались…
— Смотри. — Старик показал Барби вчерашний номер «Стар». Из его статьи не было напечатано ни слова. Только на одной из внутренних страниц было короткое объявление о том, что похороны Мондрика состоятся в два часа.
— Не понимаю, — сказал Барби и тут же забыл об этом недоразумении. Ему надо было разобраться в загадках посложнее. Он перешел улицу и с облегчением погрузился в привычную редакционную суету.
На столе Барби ждал знакомый голубой конверте просьбой зайти к Престону Трою. «Стар» была далеко не самым крупным предприятием Троя. Ему принадлежали и фабрики, и радиостанция, и бейсбольный клуб. Но газета была его любимым детищем, и почти все ее дела проходили через его просторный угловой кабинет на верхнем этаже редакционного здания.
Когда Барби зашел к Трою, издатель диктовал что-то стройной секретарше с розовато-каштановыми волосами — Трой славился умением подбирать не просто красивых, а изысканно-ухоженных секретарш. Сам он был толстый румяный коротышка, с куполообразной красной лысиной, окруженной редкой порослью рыжеватых волос. Он быстро взглянул на Барби проницательными голубыми глазами и передвинул сигару в угол большого прямоугольного рта.
— Принесите мне материалы на Вальравена, — сказал он секретарше, и его холодные глаза сосредоточились на Барби.
— Грэди говорит, что вы хороший журналист, Барби. Хочу дать вам возможность поработать творчески, с вашей фамилией перед статьями. Надо подготовить полковника Вальравена к выборам в сенат.
— Спасибо, шеф, — ответил Барби, не испытывая ни малейшего энтузиазма по поводу Вальравена. — Я знаю, что Грэди не пустил в набор мою вчерашнюю статью о смерти Мондрика.
— Я снял ее.
— Вы можете сказать, почему? — спросил Барби, глядя на багровую челюсть Троя. — Я думал, это сенсационный материал. Тут и обыкновенный человеческий интерес, и налет мистики. Старик Мондрик умер в тот момент, когда собирался рассказать, что они привезли из Азии в этом зеленом ящике.
Это же хорошая статья, шеф, — Барби старался говорить спокойно, не выдавая своего интереса к этому делу. — Судя по заключению медицинской экспертизы, старик умер естественной смертью, но все его окружение ведет себя так, словно они не верят в это. Они прячут свой зеленый ящик, отказываются говорить, что там находится, и боятся говорить.
Барби кашлянул и заговорил еще медленнее:
— Я хочу проследить эту историю, шеф. Дайте мне фотографа, и я добуду факты, которые сделают Кларендон знаменитым. Я хочу докопаться, зачем Мондрик поехал в Алашань и чего они все боятся. И что прячут в зеленом ящике.
Трой холодно смотрел на него немигающими глазами.
— Слишком сенсационная история для «Стар», — безапелляционно заявил он своим скрипучим голосом. — Забудьте об этом, Барби, и займитесь полковником.
— Слишком сенсационная, шеф? — переспросил Барби. — Вы же всегда говорили, что убийства — хлеб «Стар»!
— Я определяю издательскую политику, — отрезал Трой. — Мы ничего не напечатаем о смерти Мондрика. И в других больших газетах вы ничего не найдете.
Барби почувствовал себя дискомфортно.
— Но я не могу забыть об этом, шеф. Надо узнать, что Сэм Квейн прячет в загадочном ящике. Мне это не дает покоя. Снится по ночам.
— Значит, вы будете заниматься этим в свое свободное время, на свой страх и риск, — холодно ответил Трой. — И не для публикации. — Он изучающе смотрел на Барби, перекатывая во рту толстую сигару. — И еще одно, Барби. Вы же не сапожник. Бросьте пить.
Трой открыл крышку стола, непроницаемое выражение его лица смягчилось.
— Возьмите сигару, Барби, — дружелюбно сказал он. — Вот вам папка с материалами на Вальравена. Мне нужна серия биографических статей. Трудности в юности, героизм на войне, скрываемая благотворительность, хорошая семья, работа на благо общества в Вашингтоне. Выбросьте все, что могло бы не понравиться избирателям.