Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 52)

— Если я смогу. — Ее белые зубы блеснули в улыбке. — Мне сейчас надо бежать — позвонить в редакцию, а потом я спрошу тетю Агату.

Она убежала — грациозно, как неприрученный зверь. Барби смотрел, как Эйприл вошла в телефонную будку, удивляясь тому, что происходило в его душе при виде этой девушки. Ее ласковый голос еще звучал у него в ушах. Барби глубоко вздохнул, опустил голову и постарался успокоиться. Зря он столько пил, не держал себя в форме. В светящейся будке еще было видно, как блестит ее белый мех. Он опять поежился, наверное, все-таки простудился. Потом решительно направился прочь. «Интересно, каково было бы узнать, что Эйприл Белл и впрямь убийца?»

Квейн, Спивак и Читтум уехали со своим ящиком в машине Беннета. Нора и остальные родственники медленно возвращались через здание аэропорта. Мама Спивак все еще голосила, а папа неловко пытался ее успокоить:

— Все нормально, мама, — маленький портной гладил ее могучие плечи. — Ну, как Ники может лететь с нами в Бруклин, когда ему надо столько сделать для Фонда? Конечно, он знает, как ты собиралась к его приезду и готовила, так что вся квартира пахнет, как хороший ресторан. Он знает, что мы даже заплатили за его билеты туда и обратно, но это же не главное. Важна любовь.

Не плачь, мама.

— Что мне уборка, еда? Даже этот билет? Нет, папа. Это та ужасная штука, которую они привезли в зеленом ящике. Мой Ники даже на ушко мне не хотел сказать, что там!

Трясущимися руками она ухватилась за мужа.

— Я боюсь, папа! — простонала она. — Эта штука, которую они повезли к Сэму! Она убила бедного доктора Мондрика, Я боюсь, она доберется до Сэма с Норой. И до нашего маленького Ники тоже!

— Пожалуйста, мама, — папа Спивак попытался рассмеяться. — Ники говорит, ты просто старая трусиха.

Однако его смех прозвучал невесело.

Нора Квейн несла маленькую Пат, опасливо прижимая девочку к себе. Она выглядела совершенно опустошенной, растерянной и даже не заметила Барби. Пат старательно приглаживала ее волосы, приговаривая:

— Мамочка, ты то не плачь.

Старый Бен Читтум был так расстроен, что Барби не выдержал и подошел к нему:

— Пойдем, Бен. Я на машине, отвезу вас.

— Спасибо, Вилл, но я в порядке. — Старик вымученно улыбнулся. — Не беспокойся за меня. Я знаю, что Рекс приедет ко мне, когда они отвезут этот ящик к Сэму. Конечно, я не того ждал, но я в полном порядке. Я бодр, как молодой барашек!

Барби огляделся, чтобы убедиться, что Эйприл Белл все еще в телефонной будке. Его осенило! Он быстро пошел к мусорному баку за углом аэропорта, отбросил несколько смятых газет, конфетные обертки, старую соломенную шляпу.

Та же интуиция уже помогала ему добыть материал для сотни статей — озарение, неизвестно откуда приходящее, но безошибочное! Престон Трой считал это качество обязательным для хорошего журналиста. Нюх на новости. Барби как-то заговорил об этом с доктором Гленном, но ученый психиатр объяснил такую способность логическими умозаключениями, происходящими, однако, за пределами сферы сознания. Витиеватое объяснение Гленна не удовлетворило Барби, но интуиции своей он всегда доверял.

Под помятой соломенной шляпой он нашел сумочку из змеиной кожи.

Концы красной ленточки, свисавшие из-под застежки, были измяты, словно их наматывали на пальцы и изо всех сил тянули. Барби распахнул сумочку. Внутри валялось безжизненное тельце черного котенка тети Агаты.

Красная ленточка, завязанная скользящей петлей, была затянута так крепко, что голова котенка почти оторвалась. Рот был открыт, алый язычок вывалился, голубые глаза выпучены. Котенка умело задушили. Но капелька крови на белой шелковой подкладке подсказала Барби, что это еще не все.

Отодвинув пальцем тело котенка, Барби почувствовал в его шелковистой шерстке что-то твердое и холодное. Он повернул сумочку к свету, падающему от здания аэропорта, и даже присвистнул. Нашлась пропажа Эйприл Белл — белая нефритовая булавка. На камне была вырезана бегущая волчица с блестящим малахитовым глазом. Тонкая, дорогая работа — маленькая волчица своей стремительной грацией странно напоминала Эйприл Белл.

Застежка под резным камнем была раскрыта, и стальное острие глубоко вонзилось в тело котенка. Когда Барби вытащил его, упала еще одна капелька темной крови. Острие, должно быть, прошло через самое сердце.

Глава 4

КОЛДОВСКОЙ РЕБЕНОК

Барби немного помнил, как на занятиях с Мондриком он изучал теорию и практику первобытного колдовства, но с тем, что называется «оккультными науками», не был знаком. Это им было не нужно. Черный котенок и старый ученый умерли одновременно и по одним и тем же причинам. Должно быть, Эйприл Белл убила котенка. Но замышляла ли она таким образом — если отбросить предположение о новомодной биохимической магии, называемой аллергией — человекоубийство?

Барби был убежден, что замышляла.

И что теперь делать? Его первым побуждением было отнести сумочку вместе с ее потрясающим содержимым Сэму Квейну. Может быть, после этого ему удалось бы заглянуть в охраняемый ящик. Но он отверг эту затею. Колдовство могло бы стать благодатной темой для обстоятельной монографии у таких ученых, как Мондрик, но Сэм Квейн только посмеется, если поведать ему, что шикарная современная ведьма с подведенными бровями и изысканным маникюром творит свой черный промысел в обычном американском городе. Вежливая холодность Сэма задела его. Кроме того, Барби почему-то не хотелось впутывать в это дело Эйприл Белл.

Может статься, она и не убивала маленькую Фифи. Куда естественнее было бы заподозрить мальчишек, которые все время вертелись около самолета. Может быть, даже тетя Агата существовала на самом деле. Как бы то ни было, если девушка согласилась поужинать с ним, он, вероятно, сможет узнать о ней побольше. Так или иначе, с этой мучительной неопределенностью надо кончать.

Решение было принято. Барби вытер кровь со стального острия о подкладку сумочки и положил маленькую нефритовую волчицу в карман. Потом закрыл сумочку и снова спрятал ее под помятой соломенной шляпой. Интересно, что подумают мусорщики, если случайно увидят сумочку? Но они, возможно, привыкли к такого рода находкам.

Барби поспешил обратно в здание. Холодный ветер снова заставил его задрожать. Ненастная ночь показалась темнее. Он хотел вытереть потные руки и по трещащему звуку понял, что разорвал свой носовой платок.

Вилл направился в зал ожидания, чтобы скорее встретиться с Эйприл Белл. Она уже вышла из телефонной будки, сильно раскрасневшись, — наверное, волнуется, сдав первое большое задание в «Колл». Конечно, она не похожа на убийцу. Но еще надо узнать, зачем девушка принесла в аэропорт котенка и действительно ли она задушила и заколола его, чтобы магическим образом остановить дыхание и сердце доктора Мондрика.

— Освободились? — спросил Барби. Ее зеленые глаза блестели, в улыбке чувствовалась дружеская теплота. Он мотнул головой в сторону автостоянки, где оставил свою потрепанную двухместную машину. — Можно, я отвезу вас в город?

— Извините, но я на машине. — Она как будто снова задохнулась. — Тетя Агата заходила в гости поиграть в бридж и решила вернуться в город на автобусе.

— А-а, — он попытался не показать разочарования или сомнения по поводу тетушки Агаты. — Ну, так как насчет ужина?

— Я звонила тете, и она сказал, что мне можно пойти. — Эйприл согрела его радостной улыбкой.

— Прекрасно! Где вы живете?

— В «Тройан Армз», — сказала девушка, — квартира 2С.

— Ого! — Барби не мог скрыть удивления. Это шикарное здание было еще одним предприятием Престона Троя. Барби приходилось петь ему дифирамбы в «Стар». Даже самый дешевый люкс там стоил сотни две долларов в месяц. Для начинающего репортера дела у Эйприл Белл шли неплохо — если, конечно, тетя Агата не существовала на самом деле и не была к тому же богата.

— Но мы встретимся. — Высокая рыжая красавица, казалось, не заметила его изумления, и от звуков ее мягкого хрипловатого голоса ему стало легко. — А куда мы пойдем?

— В «Ноб-Хилл», — с надеждой предложил он. Хотя для репортера «Стар» этот загородный ночной ресторан был дороговат.

— Как хорошо, — промурлыкала девушка.

Он вышел с ней к стоянке, в ветреную темноту. Ее ждал длинный терракотовый автомобиль с поднимающимся верхом, который, озадаченно прикинул Барби, на черном рынке мог бы потянуть на четыре тысячи долларов. Очень немногие начинающие репортеры могут позволить себе кататься на таких роскошных машинах. Будем надеяться, он принадлежит тете Агате.

Барби открыл дверцу, и Эйприл Белл грациозно скользнула внутрь, похожая в своей шубке на белую волчицу у него в кармане. Она на минуту взяла его руку, прикосновение холодных сильных пальцев девушки возбуждало, как и ее голос. Он подавил желание поцеловать эту руку, боясь все испортить, только неровно дышал. Убийца Эйприл Белл или нет, но девушка она совершенно очаровательная.

— До свидания, Барби, — шепнула она. — До девяти.

Барби сел в свою довоенную тележку и поехал в редакцию, чтобы отстучать статью для «Стар». Сидя за своим письменным столом, он с облегчением осознавал, что четкий, штампованный язык современной журналистики не допускает субъективных домыслов.

«Доктор Ламарк Мондрик, известный антрополог и основатель Гуманитарного Исследовательского фонда, вернувшийся прошлой ночью из пустыни Алашань после двухлетних раскопок на местах доисторических стоянок, упал замертво в городском аэропорту как раз в тот момент, когда собирался объявить журналистам об открытиях, сделанных в экспедиции…»