Джек Тодд – Художник (страница 30)

— Аманда, ты видела? — Элисса — одна из девушек с потока, с которой они чаще всего видятся на развесках и лекциях — подлетает к ней с развернутой газетой в руках. — Этот парень постоянно про тебя болтал! Тебе не страшно вообще? Я знаю, неприлично такое спрашивать, но ты же когда-то уже… ну…

Элиссе явно стыдно говорить о том, что когда-то Аманда уже была жертвой серийного убийцы. Того самого, кого все сейчас называют «настоящим» или в крайнем случае «первым».

Она его жертвой и осталась.

Самой Аманде вовсе не стыдно. Она флегматично разглядывает опубликованные в статье снимки и пожимает плечами. Ей хочется широко ухмыляться и смеяться в лицо людям, не допускающим даже мысли о том, что ей не просто не страшно — ей нужно ещё.

Перед смертью Терри смотрел на неё полными понимания и ужаса глазами. После смерти — пустыми и остекленевшими. В отличие от многих других, он даже не просил его пощадить. Лишь хрипел о том, насколько она ему отвратительна.

— Немного, — произносит она вслух и подносит к губам стакан с ещё горячим кофе, перехваченным по дороге из кафетерия. — Но даже если что и случится — второй раз не так страшно.

— Да ты что, господи! — Элисса бьёт её по голове газетой. — Даже не говори так. Надеюсь, его быстро поймают, кто бы там ни пытался в подражатели записаться. А паренька-то жалко. Вроде в полиции работал, я была уверена, что за тобой хотел приударить. Столько раз про парня твоего спрашивал… Вот ревновал, точно говорю.

«Смотри мне в глаза, дорогая, — его голос снова звучит у неё в голове. — И помни, что твои принадлежат мне».

Их отношения находятся за гранью нормальных, и у Аманды язык не повернётся назвать его «парнем». Её мастер всегда будет мастером. Она улыбается.

— Не зря он мне никогда не нравился, — с мрачной иронией хмыкает Аманда. — Земля ему пухом.

Элисса жалуется на её глупые шутки и тянет её за собой в сторону аудитории. Она даже не догадывается о том, с кем на самом деле общается уже второй год.

Неравный брак

Сегодня Джерард Блейк должен заключить одну из самых необычных сделок в своей жизни. Привыкший подписывать контракты в душных, аккуратных кабинетах в компании множества бизнесменов, он с интересом поглядывает на присланный Рейнардом брачный контракт, сидя в просторной гостиной своего собственного дома.

Рейнард Гласс — один из его старых друзей, они общаются чуть ли не со школьной скамьи, и Джерарда здорово удивляет, что тот готов выдать за него свою единственную дочь. Он прекрасно понимает важность такого шага с точки зрения бизнеса: наверняка тому просто хочется получить ещё один рычаг давления на семью Блейк и их дело. Но с точки зрения личных ценностей, морали, отцовства, в конце концов? Нет, здесь он Рейнарда понять не может.

Аманде всего девятнадцать, у неё за плечами лишь школьное образование и пара курсов института. Джерарду кажется, что в таком возрасте девушкам хочется искать себя, чувствовать свободу и, что уж греха таить, интересоваться молодыми людьми их возраста и круга общения. Насколько ему известно, она увлекается рисованием — это всё, о чём рассказал ему Рейнард, с которым та не общается уже второй год.

Всё, за исключением пары других, более любопытных деталей. Рейнард утверждал, что у Аманды — с самого детства проблемной — с возрастом наблюдаются все более глубокие проявления травмы. Рассказывал о том, что та ищет утешения в объятиях похожих на серийного убийцу из её детства мужчин; рассуждал о необходимости занять её хоть чем-нибудь, пока увлечения не стали пагубными и считал, что замужество — лучшее решение. Если верить его словам, Аманда склонна к бунтам, распутству, употреблению наркотиков, да ещё и не желает мириться с точкой зрения отца к тому же.

— Избавь меня от необходимости решать этот вопрос иначе, Джерард, — сказал ему Рейнард, когда они обсуждали тему их брака в прошлом месяце. — Мы оба от этого только выиграем.

Представленный им контракт исключает всякое влияние дочери на бизнес-процессы. Вчитываясь в него внимательнее, Джерард понимает, что тот исключает почти всякое участие Аманды в жизни — не только отца, но даже и её собственной жизни. У него создаётся впечатление, что Рейнард воспринимает свою дочь исключительно как предмет торга.

Он тяжело выдыхает. Последовать его примеру у него не получится. Как ему ни хочется наконец-то жениться, — в конце концов, в сорок у многих уже есть взрослые дети, не то что жены, — считать живого человека разменной монетой у него не выйдет. Джерард даже не уверен, что та явится на назначенную встречу, а даже если и явится, то никогда не даст своего согласия.

К счастью, они давно уже не живут во времена, где все решения за своих детей принимают родители.

Когда Джерард складывает бумаги на небольшой журнальный столик перед темным кожаным диваном, в дверь заглядывает его дворецкий — совсем ещё молодой человек, которому в этом году исполнилось двадцать восемь. Мысль о том, что даже он подошёл бы дочери Рейнарда больше, чем он сам, проскальзывает в голове Джерарда спонтанно.

Не о том он думает, не о том.

— Мистер Блейк, мисс Гласс всё-таки приехала, — вежливо, бесстрастно сообщает дворецкий. — Пригласить её к вам? Или проводить в зал?

— Спасибо, Джонатан. Пригласи её сюда, пожалуйста.

Тот кивает и широко открывает дверь, пропуская Аманду Гласс внутрь.

В атмосферу его светлой гостиной она не вписывается. Черное платье с множеством мелких деталей вроде ремней и кружева, тяжелые туфли на устойчивом каблуке и небрежно распущенные волосы только подчеркивают мрачность взгляда её серых глаз. Они знакомы уже много лет, но Джерарду кажется, что теперь та его презирает. Он обращает внимание на обхватывающее её шею кожаное украшение с небольшим металлическим кольцом и удивленно вскидывает брови. Ему не так и много известно о молодежной моде, но отчего-то ему кажется, что ошейники — а ничего другого украшение ему не напоминает — входят в неё едва ли.

— Здравствуй, Аманда, — он старается быть дружелюбным и улыбается ей, жестом приглашает сесть — не рядом с ним, а на стоящий напротив диван. — Присаживайся, пожалуйста.

Аманда его приглашение не принимает. Ощетинившись, как и любой подросток — особенно бунтарь — в такой ситуации, она прислоняется плечом к дверному косяку и скрещивает руки на груди. Смотрит на него так, словно больше всего ей хочется высказать всё, что она думает о своём отце, о нём самом и об их безумной идее. Что ж, Джерард не может сказать, что не понимает её.

— Обойдусь. Вы же понимаете, что у меня нет никакого желания перед вами распинаться? — она вскидывает брови. Её взгляд кажется тяжелым и подозрительно блестит. Джерард начинает думать, что Рейнард не ошибся, когда говорил, будто его дочь увлеклась запрещенными препаратами. — Не знаю, что наговорил вам отец, но мой ответ на любые ваши вопросы и предложения — нет.

Категорично. До её прихода он ещё думал о том, чтобы обсудить с ней её жизнь и выяснить, отчего Рейнард уже второй год не находит себе места, а сейчас понимает, что сделать это будет куда сложнее, чем ему представлялось. Аманда такой же тяжелый человек, как и её отец.

— Понимаю, конечно. И все же присядь, пожалуйста, — он ещё раз кивает в сторону дивана и ловит себя на мысли, что относится к ней как к собственной дочери. Рейнард переоценил его потенциал, когда настаивал на этом браке. — Я не собираюсь принуждать тебя исполнять волю Рейнарда, тем более, что ты уже состоишь в каких-то отношениях.

Она недоверчиво щурится, но всё-таки проходит в гостиную и садится на диван — буквально падает на него, разрушая образ мрачной леди, созданный одеждой. Аманда не закидывает ногу на ногу, не пытается держать спину ровно — она просто облокачивается на спинку дивана, слегка сутулится и кривит губы в ухмылке.

— Дайте угадаю, отец сказал вам о том, что у меня болезненная привязанность не только к мужчинам постарше, но и к мужчинам, похожим на Лоуренса Роудса? — Аманда вдруг смеётся, но быстро замолкает, сводя брови. — И решил, что брак с тем, кто мне в отцы годится, станет для меня спасением и путем к свету? Ставлю десятку, что именно такими словами он и пользовался. Наверняка ещё не забыл упомянуть, что в общежитии университета я принимаю что-то запрещенное, устраиваю оргии и рисую картины в наркотическом угаре. Спасибо, что до упоминания рисования картин прямо во время оргий он додуматься не в состоянии.

Её слова ставят Джерарда в тупик. В последний раз они с Амандой виделись, когда той едва исполнилось четырнадцать и тогда она казалась ему кроткой, спокойной девочкой — разговаривала редко и приглушенно, а уж о том, чтобы ругаться и речи не шло. Сейчас Аманда не стесняется в выражениях и говорит с ним так, словно он — один из её однокурсников и сидят они не в гостиной его дома, а где-нибудь в институтском кафетерии.

Он не понимает многого не только в молодежной моде.

— Можно и так сказать, — Джерард тяжело выдыхает. — Но пойми и его, Аманда, он просто переживает за тебя. Отношения с людьми постарше — это всегда риск, особенно когда они начинаются так рано.

— Поэтому он пытается выдать меня замуж за кого-то ещё старше? Я бы сказала, что это хорошая шутка, но с чувством юмора у него проблемы. Да и ни его, ни вас не должны волновать мои отношения — даже в том случае, если бы мне приспичило упасть в объятия самого Лоуренса, будь он жив.