Джек Тодд – Художник (страница 29)

Смеётся. Это нервное.

Лезвие блестит в её руках, освещенное еле-еле пробивающимся в помещение лунным светом. Картина почти романтическая, но Терри уже не до глупых мечтаний. Он знает, — чувствует — что Аманда сильно отличается от тех, с кем он сталкивался на работе. Большинство преступников, с которыми он встречался, совершали преступления по необходимости, иногда в состоянии аффекта, она же выглядит так, будто получает от происходящего удовольствие. Да и убийц или садистов среди тех, с кем ему приходилось работать, не было.

Он ошибся, когда заглянул в её глаза.

— Но если тебе так интересно, — она касается стеком его щеки. — То таким ты мне просто не нравишься. Не переживай, я уверена, что сумею сделать тебя красивее. Может, у тебя даже появится шанс.

Аманда смеётся, а Терри уже совсем не смешно. Когда он говорил себе, что замечает в её глазах безумие, то имел в виду безумие иное — такое, о каком принято рассуждать среди подростков или поклонников субкультур. Метафорическое. Безумие Аманды настоящее.

Настоящим вдруг оказывается всё вокруг, и Терри перестаёт храбриться. Его жизнь в руках этой безумной девицы. Вся, — от начала и до конца — и если он сейчас же не придумает способ выбраться, одолеть её, то конец наступит куда раньше, чем ему самому хочется.

Заточенное лезвие вонзается в левое плечо. Терри глохнет от собственного сдавленного крика. Аманда давит сильнее, ведёт стек дальше и улыбается. Улыбается глядя на то, как искажается от страданий его лицо.

Ещё раз. На этот раз в правое. Он невольно дергается, пытается как-то унять боль, и леска натягивается сильнее. Отвратительный запах крови заполняет собой всё вокруг точно так же, как страх заволакивает сознание. Терри работает в полицейском участке на полставки, — проходит практику — но работает секретарем и никогда не думал, что наяву столкнётся с чем-то по-настоящему опасным. По-настоящему жутким.

Он пытается кричать громче в надежде на то, что его вопли услышит кто-нибудь снаружи. Пусть вызовут полицию. Пусть хоть кто-нибудь остановит этот кошмар и спасёт его.

Никто не приходит. Здесь лишь он сам и Аманда, чьё бледное лицо забрызгано каплями крови. Только сейчас он замечает, что она уже не в платье — в каком-то темном бесформенном балахоне, джинсах и виниловых перчатках.

Она… готовилась? Его выворачивает наизнанку, и он не понимает, от боли ли или от ужаса.

— Зачем?.. — хрипло повторяет он и вновь пытается двинуться, уклониться от очередного удара лезвием.

Аманда целится в суставы, старается лишить его возможности шевелить конечностями, и ему вовсе не хочется знать, зачем. Она могла бы просто его прикончить — одним ударом, без лишних прелюдий, но она этого не делает.

— Потому что я хочу, — почти шепчет она ему на ухо, усмехаясь. — Хочу видеть, как бьётся в конвульсиях твоё тело. Хочу слышать, как ты будешь молить о пощаде или звать на помощь. Хочу посмотреть, как ты наконец-то станешь красивым. Может быть, из тебя даже получится картина, Терри, если тебе очень повезёт. У меня рука ещё не набита.

Терри уверен, что таким же голосом говорят религиозные фанатики. Ярким, полным восторга и уверенности в праведности, истинности собственных идей. На него уже не действуют ни шепот, ни факт её близости.

Он знает, какого рода восторг испытывает Аманда и делить его с ней не хочет. Ему уже не хочется иметь с ней ничего общего — хочется сбежать отсюда на самый край света и забыть, что девушка по имени Аманда Гласс, за которой он в один момент решает следить, существует.

Следующие удары приходятся ровно по коленным суставам, и Терри видит, как осколок одного из них показывается из-под поврежденных мышц и сухожилий. От боли не выходит даже дышать, он задыхается и кашляет, а мир перед глазами вновь плывёт, словно его второй раз за день накачивают какой-то дрянью.

Но дрянь здесь только одна — Аманда.

— Подожди здесь немного, милый, — она небрежно заталкивает ему в рот грязную тряпку и перетягивает её скотчем. Ухмыляется. — Тебе нужно дойти до кондиции.

Он сгибается от боли и падает на пол. Леска натягивается и впивается ему в грудную клетку, перетягивает плечи и бедра. Сил терпеть почти не остаётся, но Терри никак не может потерять сознание.

Он валяется в луже собственных рвоты и крови, не в состоянии держаться и дальше. Что гораздо хуже — он снова слышит голос Аманды.

— Мастер, — он поднимает на неё взгляд. Она определенно говорит по телефону. — Мне нужна помощь.

Терри хрипло смеётся. Да, пожалуй, этой сумасшедшей действительно нужна помощь. Но он уверен, что речь идёт не о той помощи. Он видит, как она покусывает губы и нетерпеливо наматывает на палец прядь своих длинных волос, стянув испачканные в крови перчатки.

Голоса её собеседника не слышно.

— Нет, — она продолжает. Не слушать у Терри не получается. — Ничего не могу с собой поделать — это заводит. Да не могу я терпеть. У меня руки трясутся.

Заводит? Ему кажется, что сейчас его в очередной раз стошнит. Терри стонет от боли, невольно двинувшись.

— Пожалуйста, — Аманда переходит на шепот и в этом шепоте слышится откровенное желание. Господи, неужели она действительно?.. — Пожалуйста, хотя бы один раз.

Терри воротит от происходящего, но где-то на грани медленно ускользающего сознания ему даже любопытно, что ей отвечают. И действительно ли этот разговор настолько извращен и безнадежен, насколько ему кажется.

Он замечает, как плотно Аманда сводит ноги и понимает — да, настолько и даже больше.

— Это жестоко, мастер, — она почти стонет и до крови — до крови! — закусывает нижнюю губу.

Скользит рукой за пояс своих джинс и прикрывает глаза. На её лице отражаются все желания — он замечает, как удовольствие искажает обычно острые черты и как безумная улыбка трансформируется в похотливую.

Терри от неё тошнит. Жаль, что не буквально.

— Да, — меняется даже её голос — хрипит, становится таким… послушным. Другого слова подобрать он не может. — И не подумаю. Ты не…

На этот раз она действительно стонет — громко, с придыханием — и прогибается в спине, прислонившись к ближайшей стене.

— Ты такой ублюдок, мастер, — шепчет в трубку Аманда. Терри кажется, что он слышит смех на другом конце провода. — Умоляю, только не затыкайся сейчас.

Её тело дрожит то ли от возбуждения, то ли от удовольствия. Он видит движения её руки и прекрасно понимает, что та касается себя под плотной джинсовой тканью.

Терри дрожит и сам — совсем по другим причинам.

— Повтори, — и снова стон. — Пожа-алуйста, мастер.

Это жуткое слово — прозвище или титул — врезается в его сознание и оседает там. Сказанное уверенно, произнесенное на выдохе, слетевшее с её окровавленных губ полным вожделения стоном на грани оргазма.

На этот раз Терри действительно тошнит — он едва не давится подступающей к горлу рвотой, будучи не в состоянии даже рта открыть. Мир перед глазами расплывается всё сильнее.

— Спасибо, мастер, — её сбивчивый шепот и прерывистое дыхание становятся окончанием представления. Терри слышит короткий сигнал и понимает, что Аманда вешает трубку.

Он уже не может дёргаться или пытаться выпутаться из жесткой, острой и плотной лески. Постанывает от боли и смеётся, — нервно — понимая, как это звучит сейчас. Ему хочется зайтись громким истеричным смехом, когда он понимает, что всё это время следит не за приглянувшейся ему девушкой, а за жутким, отвратительным по своей природе монстром.

Монстром, способным делать людям больно, смеяться, пачкая ладони в их крови и получать от чужих страданий сексуальное удовлетворение. Что она такое? Почему она до сих пор живёт рядом с людьми, ходит с ними по одной земле? Таких нужно прятать за стенами лечебниц или тюрем строгого режима.

Прятать там, где им в глаза никогда не заглянет ни один нормальный человек.

Стоящий рядом и противно тикающий старый будильник оглушает Терри своим звоном. Он морщится.

— Что ж, пора, — Аманда пинает его ногой, заставляя перевернуться на спину. На её губах играет довольная улыбка, на руках снова черные виниловые перчатки и лишь блестящие от удовольствия глаза напоминают о том, что происходило всего минуту назад.

Терри не хочет знать, что значит «пора», но понимает, что ничего хорошего его не ждёт. В руках у Аманды тонкий и длинный нож, а рядом с ним — небольшая узкая пила. Что она собирается делать?

Смесь страха и отвращения поднимается в нём с новой силой, сознание медленно ускользает и мир утопает в темной дымке. Терри хочется сказать вселенной спасибо. Он не желает узнать ответ на свой вопрос. Пусть эта сумасшедшая творит что хочет, только уже без него.

Когда всё вокруг окончательно погружается во тьму, он вдруг вспоминает о том, что в городе уже почти год как орудует серийный убийца — подражатель известного несколько лет назад Художника. Работает в том же стиле, хотя методы кажутся куда более грязными и временами даже неумелыми. Он не единожды слышал, как это дело обсуждали на работе.

«У меня рука не набита», — слышит он слова Аманды в собственной голове.

Вот почему тот мужчина казался ему знакомым. Вот кого он ему напоминал. Насколько же далеко Аманда может зайти в своём желании занять чужое место? Терри никогда уже не найдет ответа.

Спустя несколько дней весь кампус Калифорнийского института искусств снова гудит от громких заголовков в газетах. Это уже третье резонансное убийство, произошедшее в окрестностях Лос-Анджелеса за последний год.