Джек Хан – Книга Соль (страница 17)

Жар ползёт вверх.

Как паук по горлу.

Сплетает паутину мыслей.

И в каждом узле – имя.

Диана.

Дверь.

Она не открывается – она раздвигается, как занавес в театре, который больше никто не смотрит.

Диана входит.

Всё в том же пальто – сером, выцветшем,

с пятном на рукаве:

влажное.

Но не от дождя.

В руке – сумка.

Старая, как запах чабреца.

Из неё торчит пучок полыни, как язык.

Диана пахнет аптекой.

Пеплом.

Женской усталостью, которой больше никто не верит.

И тем, чего нет в книгах.

– Слёзы – не лекарство, – говорит она.

Голос не звучит. Он врастает в воздух.

– Кто плачет, тот не варит. Кто варит, тот не жалеет.

Алиса пытается ответить,

но рот слипся,

как страницы в старом блокноте.

Миска.

Диана ставит миску.

И ещё одну.

Потом кружку.

Потом маленькую рюмку.

Как будто накрывает на троих:

себе, Алисе… и той, кто ещё придёт.

Она раскладывает всё аккуратно.

Словно ещё будет учить.

Словно всё ещё можно исправить.

Глаза.

Глаза у неё пустые.

В них не прощение.

Не обида.

Даже не нежность.

Просто пустота.

Как выжженное поле.

Как срез корня – ровный, без крови.

И вдруг – воспоминание.

Волосы на подушке.

Целые пучки.

Голос – рвался, как нитка в швейной машине.

Ноги – отказались. Просто перестали быть.

А дыхание стало шёпотом.

Где-то за стеной.

Где-то не здесь.

Алиса не кричала.

Не звала.

Не просила.

Она умывалась.

Как после грязной работы.

Как будто можно смыть.

Как будто боль – это грязь.

Во рту – пепел.

Сухой.

Режущий.

Пальцы шарят по простыне.

Ищут банку.

Находят.

Крышка – шершавая. Родная.