Джек Гельб – Вой и кости (страница 5)
— Достают?
— Доставали. Но я им такую вкусняшку подала…
— Что именно?
Коварная улыбка озарила лицо Алисы — никакого раскаяния.
— Да какая разница, — отмахнулась она с кокетливой скромностью. — Это всё равно не я, не докажешь, не докажешь! Главное, что они сюда не ходят, у себя там за гаражами ежей на палке жарят. Ну и чёрт с ними.
Светлые глаза Алисы забегали меж вёдрами с чистой картошкой. Сравнивала, кто больше начистил. Нескрываемое удивление растянулось на лице, раздался одобрительный свист.
— По тебе и не скажешь, что такой шустрый. Я думала, ты этот… — Алиса почесала затылок рукояткой ножа, — богатенький мальчик, все дела.
— Спасибо, что поддалась мне, — Лёва улыбнулся в ответ.
Алиса прыснула под нос, качнула головой.
— Ты тут зашиваешься? — спросил Лёва, оглядываясь в подсобке.
Алиса окинула нового друга каким-то подозрительным взглядом, в котором одновременно вспыхнула искорка надежды.
— Хоть я и приехал к дяде, сейчас ему, видимо, не до меня… Так что, похоже, я предоставлен сам себе. Могу приходить, если не против.
Алиса часто-часто закивала.
— Ты не думай, что у меня язык без костей, и я только и делаю, что трещу без умолку! Всё могу: могу и в тишине, и сама слушать тоже! Обещаю, не буду докучать разговорами! — затараторила она.
— Нет-нет, — остановил Лёва, — я за этим и буду приходить.
Сказанное растрогало Алису больше, чем она сама ожидала.
— Ты только не думай, что я доставучая трещотка. Ты когда приехал и сказал про Зверя…
— Прости! — Лёва застыл, прервал её жестом.
Когда все умолкли, стал различим тихий гул телефона. Вибрация раздавалась с верхней полки, под самым потолком, где располагалась единственная безопасная розетка.
Лёва снова запрыгнул на стремянку, полез за телефоном и снял трубку.
— А ты куда пропал? — спросил дядя.
Слова будто окатили холодной водой. Сон ожил, окружил, осел пылью, забил нос, глаза, все чувства, каждый нерв — и тут же снова растаял.
— Я решил прогуляться… Вы дома?
Недолгое молчание. Лёва стучал пальцами по пыльной полке, вглядывался в размытые буквы на холщовом мешке.
— Да, — наконец раздалось в трубке. — Приезжай. Нам давно надо поговорить обо всём этом.
Гудки били в резонанс с волнами подступающей тревоги.
— Алиса, прости, я должен бежать, дядя, он дома, я должен бежать… чёрт, тут есть такси или… чёрт, как же мне…
Спускаясь на землю, Лёва вспомнил Влада, его мотоцикл, на котором они добрались. Вспомнил Серого и его уазик. Ни на то, ни на другое полагаться не хотелось. Не хотелось возвращаться к гаражам, искать их, извиняться, просить.
«Если я заставлю дядю ждать, у меня может не быть второго шанса во всём разобраться!» — забилась тревожная мысль.
К чёрту всё, Лёва уже был на пороге, в полной готовности броситься обратно, любой ценой добиться дружбы даже с такими упырями, как вдруг раздался возглас.
— Стой! Давай подброшу? — спросила Алиса.
…
— Откуда он знает? — спросил Серый.
— Чего? — спросил Влад, выезжая из-под «копейки».
Серый сидел на скамейке, втыкая и вынимая нож с глухим стуком.
— Откуда приезжий знает, что Мишаня сдох? — спросил Серый.
Влад сел, разминая шею.
— Погоди, он чё, прям так и сказал? — он нахмурился, пытаясь припомнить недавний разговор.
— Он сказал, что Мишаня не знал ни черта, и это стоило ему жизни. Тела нет пока.
Влад поджал губы, согласно кивая.
— И чего это мы про Зверя не понимаем? — спросил Влад.
— Да Зверя, может, и нет никакого! А с племяшкой этим точно что-то не так. Мутный.
…
Всё тело трясло, не то от поездки на старом мопеде Алисы по разбитым дорогам, не то от холода. Тени становились длиннее. Сквозь лес уже догорал закат. Темнело слишком быстро. Угрюмые сосны навевали горькую необъяснимую тревогу: «Ты не успеешь».
Лёва поблагодарил Алису за всё, спешно взбежал на крыльцо, открыл дверь и ввалился в гостиную. Сбитое дыхание мучило, терзало. Дядя сидел на диване. Кремовая сорочка с мелким бледно-бордовым узором, холодный неяркий фиолетовый галстук ослаблен, серый пиджак. В руках — книга в винтажном тёмно-синем переплёте.
Роман поднял глаза на племянника, но не оставил чтение вовсе. Его холодный и сдержанный взгляд встретил Лёву и держал в гнусном ожидании.
— Я приехал, как только смог, — на выдохе сказал Лёва.
Роман вздохнул, закрыл книгу без закладки, положил на стол. В наступающих полусумерках едва читалось название: «Степной волк» Германа Гёссе. Дядя кивнул на место напротив себя.
— Я всё понимаю, Лёв, — кивнул Роман. — Тебе всего лишь двадцать два года, но уже круг общения состоит из учёных, выдающихся людей. В любой клинике ты желанный гость. Ты можешь помогать людям — это дорогого стоит, правда. Твоя жизнь слишком насыщенная. Даже для столицы.
— Вы… следили за моими достижениями? — спросил Лёва.
Повисло молчание.
— Конечно. Мы же семья, — просто ответил Роман.
Укор попал точно в цель. Лёва стыдливо опустил взгляд.
— Ты действительно вундеркинд, — продолжал дядя. — В чём твой секрет?
Он наклонил голову, ожидая ответа.
— Вы и так знаете, — ответил Лёва, боясь смотреть в глаза.
Романа этот ответ явно не устроил. Он глубоко вздохнул, взглянул на догорающий закат. В окне пылала тоненькая кромка.
— Говори прямо.
Лёва провёл рукой по лицу.
— Я видел сны. Теперь не вижу, — признался он.
— Какие?
Лёва поджал губы, повёл плечом, пытаясь стряхнуть все дурные предчувствия, которые сгущались к вечеру.
— Вещие? — не то заявил, не то спросил Лёва, глядя на дядю.
Роман не сводил взгляда, медленно кивнул. Облегчение ласково коснулось самого сердца. Безумный клубок впервые крутанулся так, чтобы распутаться, а не намотать новый узел.
— Я не знаю, как это назвать… Да, похоже на это, — заламывая руки, согласился Лёва.