Джек Гельб – Вой и кости (страница 7)
Ответа не было. Лишь острый холодный взгляд, который предстояло выдержать.
— Ты это сделал со мной. Ты знаешь, как всё вернуть, — настаивал Лёва.
Нельзя сдаваться. Только не сейчас.
— Ты хоть раз пресёк, когда наша семья издевалась, шутила надо мной? Над нашим даром?
— Нашим? — переспросил Лёва.
Роман умолк, подался назад.
— Ты же понимаешь меня. Возможно, единственный во всём мире. Помоги, дядя, прошу!
Дядя глубоко вздохнул.
— Лекарство, которое тебе ввели в детстве, создано кровью Зверя. Ты не знал об этой сделке, не пытался изучить, усилить вашу связь, вот она и оборвалась. Почти.
Лёва с замиранием сердца внимал каждому слову.
— Твоё сердце слышит зов той магии. Звучит тише, чем раньше, но ещё побороться можно. Ты и сам это чувствуешь: иначе бы не бросился в глушь ради призрачного шанса повидаться со странным дядюшкой. Ты и так знаешь, что делать.
— Найти Зверя… — Лёва озвучил догадку, которая горела в сердце всё это время.
— И заключи с ним сделку, — кивнул Роман. — Уже сам, по собственной воле, осознанно и чётко. У тебя есть время до следующей полной луны. Если не ошибаюсь, целая неделя.
— Неделя? — тревожно и одновременно с надеждой повторил племянник.
— Или ничего не делать, — Роман всплеснул руками. — Правда. Просто взять вещи, уехать домой.
Лёва нахмурился. Это звучало как издёвка.
— Тебе нечего сейчас исправлять, — предупредил дядя. — Ты в норме. Впервые за много лет.
— Это не норма! — вспылил Лёва, подскакивая с места.
Запрокинув голову, он отошёл к окну.
Чёрный лес шипел, верхушки качались, как волны.
Лёва зажал кулаком рот.
«Аня, Аня, Аня…» — пульсировало в голове.
Она исчезла, никому ничего не сказав. Когда выходила на связь, это успокаивало всех, кроме Лёвы. Он единственный, кто от коротких звонков приходил в больший ужас.
Роман медленно обошёл гостиную, прислонился к одной из балок, провёл рукой по резьбе.
— Я не знаю, что с ней! Ты бросил нас, чтобы изучать этот проклятый мир, так помоги мне! — сорвался Лёва.
— Я уже помог! Дальше всё зависит от тебя.
— Всю жизнь я завишу только от себя! Я наедине с кошмарами, мне никто не верит, они ведут себя так, будто с Аней ничего не случилось!
Роман едва заметно повёл головой. Он глядел выше, куда-то на лестницу. Лёва обернулся и застыл. Сергей стоял на лестнице, укрытый ночной тьмой. Его хмурая фигура чернела угрожающим пятном. Лёву прошиб холод, и он уже было набрал воздуха, чтобы что-то объяснить, как Серый исчез.
…
Пасмурное утро тянулось вечность. За окном лежал туман. Бледный рассеянный свет делал комнату призрачной. Лёва сидел один за столом. Чай с лавандой давно остыл. Лёва успел сделать всего два мелких глотка. Ничего не шло в горло.
«Почему так тихо?» — думал он, прислушиваясь к шагам наверху. Никого.
Разговор с дядей прокручивался в голове снова и снова. Лёва не заметил как сжал кулаки,сдирая заусенцы в кровь. Под тонкой кожей голубели венки.
«Лекарство от крови Зверя…»
Лёва закрыл лицо руками, пытаясь срастить два куска реальности, которые никак друг другу не подходили. Москва с подсвеченными по вечерам фасадами, конференции, светские приёмы. Как же лестно было слышать, как профессора с мировым именем ласково звали: «Лёвушка, подойди, хочу вас познакомить!». Это всегда были знакомые лица. Гость мог приехать из Аргентины, Тибета, Японии — Лёва уже видел его во сне накануне, в отражении воды, в зеркале, когда осматривал белый халат для практики в больнице, слышал между строк песни, которая играла в выключенном плеере. Лёва широко улыбался, как родным, близким и знакомым, располагал к себе, охотно рассказывал об учёбе, исследованиях и ещё охотнее слушал других.
Всё пропало. Видения растаяли, как первые звёзды на рассвете. Лёва видел лишь то, что видят все, и это ужасало. Вечера, разговоры и восторг стихли. Остался лишь лесной шёпот и смутное обещание: найди Зверя, и всё будет как прежде.
Лестница тяжело скрипнула. Лёва тут же обернулся.
— Привет… — немного разочарованно произнёс он.
Серый коротко кивнул в ответ, спускаясь с лестницы. Белая растянутая майка открывала крутую линию загара по очертаниям футболки. Дверца холодильника открылась, загорелась лампочка. Пару секунд гудящего ожидания. Угрюмый взгляд пробежался по полкам. Серый почесал подбородок и закрыл дверь, так ничего и не взяв. Он сел за стол напротив Лёвы.
— Ты был груб, — сказал Серый.
«И это ты мне говоришь?» — подумал Лёва, но сдержался от ответа вслух.
Повисло молчание. Даже гудение холодильника стихло на несколько мгновений. Раздался короткий рокот, булькание, и привычный шум равномерно разлился в воздухе. Пауза затягивалась. Пора действовать.
— Почему ты вообще здесь? — спросил Лёва, глядя прямо в глаза.
Серый приподнял густые брови.
— Что? — переспросил он таким тоном, каким дают шанс взять свои слова назад.
— Ты не веришь в Зверя, должно быть, и в магию тоже? — рассуждал вслух Лёва. — Но живёшь с моим дядей. Для него всё это имеет огромный смысл. Даже больший, чем родная семья.
Последние слова Лёва бросил с грустным смешком, опустив взгляд. Кулак Серого сжался. Зубы едва заметно скрипнули.
— Вот что, — Серый медленно и как будто бы насилу раскрыл ладонь.
В руке трепетала нервная дрожь.
— Не знаю, зачем ты тут, но приехал ты зря.
С этими словами Серый поднялся из-за стола и вышел на улицу.
…
С каждым ударом волн времени всё меньше. Отсюда, с утёса, Огинское озеро реально выглядит морем, бескрайним и диким. Другой берег расплывается в туманной дали. Крик чаек, порывы ветра, протяжный, вымученный скрип сосен.
Перевалило за полдень. Мотоцикл «Урал» и уазик стояли меж сосен и мшистых лишайных валунов. Выстрел, звон стекла — пуля снесла горлышко. Осколки поймали в себя солнце, сорвавшись с утёса, чуть замедлились в воздухе и упали вниз. Крутой скалистый утёс прятал любой рёв, грохот, выстрел или крик. Оттого это место так и полюбилось трём мушкетёрам — самое приличное прозвище для шайки Серого, Влада и Миши.
Парни втроём устроили здесь лагерь и стрельбище. Скалистый участок леса расщедрился на более-менее ровное плато. Серый на уазике свозил сюда старую мебель со всего Черторогово. Поваленные сосны быстро обросли кругами краски, пулями, зарубками от ножей. Серый и Влад сидели вдвоём в месте, которое было создано для троих. Каждый думал о своём. Ни у одного нет сомнений, что это поминки, хотя не было произнесено ни слова. Даже тела не было найдено. Откуда-то царила непоколебимая уверенность:
— Если бы я знал, чем это обернётся, я бы всё равно всё повторил, — произнёс Влад, крутя в руках бутылку со сбитым горлышком.
От сколов тянулись трещины. Резкие, сбитые грани. Влад спокойно кинул стекло в траву. Даже он сам уже не удивлялся такому меткому выстрелу. Серый вновь втыкал нож в бревно, на котором сидел, вынимал и вновь наносил колющий удар.
— И Мишаня тоже, — добавил он с тяжёлым вздохом. — Куда б мы ни приезжали, на нас всегда таращились. И вот даже сидишь по-людски, нет, блин, всё не так. Я даже сам не понимал: как так-то? А потом, знаешь, как-то просёк…. Есть что-то. Эти косые взгляды даже как-то заводят. Ну скажи ж?
Серый был угрюм даже больше, чем обычно. Ответа сейчас не добиться никак.
— Если бы было не так, ты бы с нами не таскался по всем этим местам и не рисковал бы жизнью, — продолжил Влад.
Серый кивнул, глядя на воду. Порыв осеннего ветра. Стальной лист, оцарапанный жёсткой щёткой.
— Жаль, что тебя не было с Мишаней в ту ночь, — произнёс Влад, опираясь двумя руками на ружьё.
— Да. Жаль, — скупо бросил Серый.
Сизые чайки ловили потоки воздуха, перекрикивались друг с другом. До ноября будут тут носиться туда-сюда, глотки драть.
— Никто на ум не приходит? — спросил Влад, чуть покачиваясь на месте.
— Нет, — слишком быстро ответил Серый.