Джек Гельб – Вой и кости (страница 6)

— Ты даже не хотел давать название своему дару, — с тихой горечью вздохнул дядя, медленно покачивая головой.

Ком встал в горле. Роман пожал плечами, медленно махнул рукой.

— И действительно, зачем? — продолжал он. — Пока силы исправно служили, открывали перед тобой любые двери, и, самое главное, — чужие сердца. Человек ещё не переступил порога вашего дома, ты уже знал, зачем он пришёл, чего ждёт и что предложит. Ты мог просидеть в одном кабинете с самым угрюмым пациентом и понять его боль, как свою, найти путеводную нить.

— Я помогал людям, — возразил Лёва.

— Как благородно.

На лице Романа заиграла бледная улыбка, раздались три медленных хлопка. Саркастичные овации били в грудь. Лёве становилось трудно дышать. Губы невольно скривились в презрении. Племянник беспомощно замер.

— И что же случилось потом, чудо-мальчик? — спросил Роман, наклонив голову набок.

— Всё пропало, — глухо прошептал Лёва.

— Громче.

— Всё пропало! — голос дрожал от подступающих слёз. — Ни снов, ни видений, ни предчувствий! Я ничего не могу, я не в силах помочь людям, которые доверились мне, за которых взял ответственность!

— И ты сбежал?

Вопрос прозвучал как очередной удар.

— Я ищу способ всё исправить!

— Ты ищешь способ вернуть своё превосходство. Тебе есть дело до природы магии? До источника твоей силы?

— Дядя, прошу, мне нужны ответы!

— Тогда ответь сперва ты.

Лёва поджал губы, решительно кивнул.

— Когда ты впервые увидел меня в Черторогово?

За окном пела ночная птица.

Лёва собирался с мыслями. Что-то считал на пальцах.

— Три, — наконец раздался тихий голос.

— Не слышу, — дядя подставил руку к уху, прислушиваясь к позорному признанию.

— Три! — сжав кулаки, выпалил Лёва. — Три года назад.

— Три года назад, — протянул Роман, качая головой.

Птица не унималась.

Горький смешок сорвался с губ Лёвы.

— Три года ты знал, что безумный дядя Рома существует. Знал адрес. Может, видел, как я собираю гербарий или распутываю утят из проволоки. И не позвонил. Не написал. Ничего не сделал.

— Прости! — выкрикнул Лёва, хватаясь за голову. — Я не понимал, что происходит со мной, не знал, что делать! Я мог и должен был приехать раньше! И я заслуживаю выслушать всё, что ты говоришь, но и ты, прошу, умоляю, выслушай меня!

Секундная передышка, чтобы сглотнуть. Роман не сводил стального холодного взгляда.

— Мне страшно. Я не понимал, что со мной! Дар открывал мне не только души. Порой они сводили с ума. Единственное, что помогало — не трогать, сделать вид, что всё нормально.

— Что ты видел в кошмарах? — спросил дядя.

— Семью.

— Их смерть?

— Хуже.

Лёва поморщился, опуская взгляд. Холодные руки задрожали.

— Я думал о том, чтобы приехать. Но боялся, что станет хуже. Что эта сила, откуда бы ни была родом, сожрёт меня, — признался Лёва, закусывая губу.

Молчание. Далёкий шёпот осеннего леса.

За окном уже стемнело. Появились первые звёзды.

Тихий гул холодильника.

— Ты плохо выглядишь, — заметил Роман.

Лёва прыснул и кивнул. Бессонница мучила в столице, не давала сосредоточиться. Приходилось несколько раз перечитывать написанное заключение, чтобы ужаснуться ошибкам, повторяющимся словам.

Одно из таких заключений заведующий вернул.

— У вас ошибка. Вот здесь, в самом начале.

Металлический корпус ручки стучал по графе «имя». Лёва не помнил, как заполнял. Просто глядел на единственное слово, которое резало сердце: Аня.

«Надо всё исправить…» — врезалось в память, в самое сердце, и до сих пор кровоточит. Лёва ожидал вердикта родственника, с которым их не связывало ничего, кроме фамилии. Весь стыд, страх и укор, которых так боялся и избегал все эти годы, обрушились разом.

Роман выжидал. Пальцы медленно водили по ворсистой обивке дивана. Мрак сгущался.

— Я знаю, что с тобой. Знаю, что дар связан со Зверем. Это была моя идея, мой замысел, мой труд и моё чудо, — наконец признался дядя.

Лёва уставился с яркой надеждой. Сам факт причастности дяди не был новостью — какая-то зачарованная часть сердца знала, чувствовала. Но впервые смутные подозрения, образы и предчувствия облекались в слова, становилось легче дышать.

— Когда у брата родился больной ребёнок, я через подставное лицо прислал им приглашение на экспериментальное лечение.

— Я был просто экспериментом? — опешил Лёва.

Роман гордо осмотрел племянника.

— Всё сработало чудесно, — с нескрываемым удовольствием произнёс он. — Ты жив, здоров, тебе ничто не угрожает.

В последних словах звучала тихая издёвка. Улыбка на губах дяди лишь подтвердила смутное предчувствие.

— Мне надо вернуть эти сны, — просил Лёва, мотая головой.

— Зачем? — поинтересовался Роман, точно знал уже ответ.

— Это последняя ниточка, которая связывала его с сестрой, — признался Лёва.

На этих словах Роман удовлетворённо кивнул.

— Как же всё меняет страх за тех, кого любим, не так ли? — хмыкнул он, потирая подбородок. — Ты всю жизнь делал вид, что не причастен к этому миру, который смотрит за нами с той стороны чёрного зеркала.

— Чтобы стать изгоем, как…

Стальной блеск вернулся. Роман жестом потребовал, чтобы племянник закончил мысль.

— Ты понял, — нехотя отмахнулся Лёва.

Будь его воля — взял бы слова обратно. Пальцы Романа продолжили водить по дивану, нервно постукивая.

— Ты никогда не ценил магию, лишь пользовался ею. Никогда не платил за неё. Вот она и покинула твоё сердце.

Роман пожал плечами, будто не придавал разговору никакого значения.

— Как мне теперь всё исправить? — спросил Лёва.