Джек Гельб – Вой и кости (страница 9)

— Какого… — раздражённо начал Влад.

— И ты тоже! — огрызнулся Серый.

Наконец, волнение отступило, Лёва достал телефон, на автомате разблокировал. В следующий миг звонилка была вырвана Серым. Пока угрюмое сосредоточенное лицо пялилось в экран, до Лёвы медленно доходило. Он прислонился затылком к дереву, закусил губу, нервно сглотнул и шёпотом проматерился.

— Ага, — довольно протянул Влад.

К нему вернулось хорошее расположение духа.

— Звоним Роме. Говоришь, что уедешь. Мы вывозим тебя отсюда. Забываешь Черторогово. Кивни.

Лёва кивнул. В горле стоял ком. Серый нажал кнопку вызова, приложил телефон к уху Лёвы. Пошли гудки. Влад с интересом наблюдал, покачиваясь из стороны в сторону от переполняющего волнения. Ожидание затягивалось.

— Дядя не берёт мои звонки, — предупредил Лёва дрожащим голосом.

— Может, стоило вспоминать о нём чаще, чем раз в двадцать лет? — пожал плечами Серый.

Лёва нервно прыснул под нос: «Лучше уж было вообще не вспоминать…».

— Абонент сейчас не может ответить на ваш звонок, но вы можете… — раздалось в трубке, прежде чем Серый оборвал вызов.

Он испытующе уставился на внезапно свалившегося гостя, не оборачиваясь, отдавая телефон Владу.

— Что ж делать будем-то, а? — спросил Серый.

Резкий пренебрежительный жест ударил Лёву по лицу. Тот отводил взгляд, нервно и растерянно мотая головой. Влад уже что-то строчил, держа прицел.

— Ну, вроде даже вежливо вышло… Ого, у тебя уже есть чат с Алисой? Ей тоже напишем. Так-так, дайте подумать… — протянул Влад.

Лёва поднял хмурый презрительный взгляд.

Вдруг раздался звонок. Влад от испуга дёрнулся и матернулся, рука дрогнула, и раздался выстрел. Лёва вскрикнул, закрывшись руками. Серый просто обернулся и прожёг Влада взглядом. Молча он вырвал телефон, вновь опустился на корточки перед Лёвой, схватил за волосы, направил на себя. Безумный от страха взгляд не фокусировался.

— Собрался, тварь! — Серый тряхнул блондинистую башку. — Любимый дядюшка звонит. Убедишь его, что всё в порядке, и так оно и будет.

С этими словами он снял трубку и вновь поднёс к уху.

— Я уезжаю, — произнёс Лёва настолько спокойно, насколько смог.

На него таращились разные глаза, не мигая.

— Что случилось? — раздалось в трубке.

Лёва перевёл дыхание.

— Мне нужно уехать. Прости, было грубо просто взять и заявиться к тебе на порог.

— Как ты собираешься ехать без вещей и паспорта?

Лёва широко раскрыл глаза, взгляд заметался. Кивок Серого дал понять: твои проблемы, сам выкручивайся.

— Он мне не нужен. Не этот, — ответил Лёва чуть погодя.

— Уверен? Может, всё-таки заедешь?

Серый отрицательно мотнул головой, кладя руку на ножны.

— Нет, — Лёва сглотнул. — Нет, у меня есть другой. Или ты думаешь, я бы оставил в доме незнакомца настоящие документы?

Невесёлый смешок одиноко и глухо сорвался с искусанных губ.

— Я — не незнакомец. Мы семья.

Серый крепче взялся за рукоять. Сердце забилось сильнее.

— Если это правда так, у меня к тебе всего одна просьба — умоляю, не бросай сейчас трубку! — Лёва бросил умоляющий взгляд на Серого.

Тот хмуро вслушивался в каждое слово. Серый готов был броситься в любой момент.

— Прошу, помоги Ане, как уже однажды помог мне, — просил Лёва. — Прости, что наговорил тем вечером. Я был напуган. Я чувствую, что ей грозит опасность, которую сам увидеть не в силах. Если кто и может помочь — это ты. Дядя, я не прошу тебя ничего объяснять. Ни мне, ни ей. Пожалуйста, просто сделай так, чтобы она была жива и счастлива. Ты можешь нарушить обещание, и я никак не проверю, сделал ли ты хоть что-то для неё. Но прошу, если ты действительно считаешь нас семьёй — помоги ей.

Из трубки тянулось вязкое молчание.

— Если приедешь, я пообещаю тебе лично. И сдержу слово, — ответил Роман.

Лёва закрыл рот рукой, подбородок дрогнул. Надо было сдержать подступающие слёзы любой ценой. Дрожащая рука отстранилась. Он лишь губами, не произнося ни звука, прошептал: «Прошу». Серый чуть отстранил телефон, мотая головой.

— Прости, дядя! Я никак не смогу. Это будет только на твоей совести.

— И на твоей, — ответил Роман.

Слова больно резанули сердце.

— Мне жаль, — напоследок раздалось в трубке, и звонок прервался.

Лёва вжался затылком в дерево, сильно зажмурился. Впереди выступили красные пятна. Серый вернул телефон Владу. Тот какое-то время рылся в гаджете. От порыва ветра уныло завыл лес, затрещали сосны.

— Ого, Алиса спрашивает: «Что такое?», — удивился Влад.

Но ему никто не ответил. Серый достал нож, покрутил в руках. Почему-то сейчас стало безумно важно увидеть себя в блеске металла. Поймать отражение, увидеть собственный взгляд.

— Я ничего не слышал, у меня нет никаких доказательств, — отчаянно бормотал Лёва, мотая головой. — Со мной мёртвым будет проблем намного больше, чем с живым!

Голос, слова, бубнёж, скрип дерева, прибой, мерзкие чайки, далёкие фуры на шоссе, эхо со скал — от шума голова начала закипать. Наконец-то удалось поймать отражение — такое чёткое и понятное, как роковое решение.

— Ты был бы прав, будь ты человеком, — произнёс Серый. — Но ты же Зверь.

В каждом слове горело мрачное соболезнование, но не сожаление. Лёва оцепенел. Раздался протяжный присвист Влада и какая-то матерная присказка — уже не разобрать. Голову заполнил туманный шум.

— Что ты несёшь?! — схватившись за голову, возразил Лёва.

Хотелось отползти, спрятаться, зарыться в землю, но бежать некуда. Дыхание участилось. В голове взрывался один горячий импульс за другим.

— Я не могу быть Зверем! Ты же вообще в него не веришь! Прекрати! — в панике выкрикнул Лёва и было рванул вперёд, но тут же наткнулся испуганными глазами на ружьё.

Чёрное дуло зияло прямо над лбом.

— Я вот лично не верю в то, что в Черторожьих дебрях вот такой петрушка протянет без единой царапинки, — сказал Влад, подступая ближе.

Лёва зажмурился, отводя лицо в сторону.

— Это неправда! Этого не может быть! — рыдания подкатывали новой волной.

— Тогда почему с твоим появлением вернулась и тварь? — спросил Серый, водя ножом в воздухе.

— Нет! — беспомощно отпирался Лёва.

— Ты уже знал эти леса, — продолжал Серый. — Знал про Гнездо. Чего бы тебе ни ввёл дядя, это превратило тебя в тварь.

— Этого не может быть! Я жил в Москве, за тысячи километров отсюда!

— Ты думаешь, Зверь — это просто плоть? — оскалился Серый и сокрушённо мотнул головой. — Для него не существует преград. От него не спрятаться. Если он взял цель — он убьёт.

Лёва зажмурился, чувствуя, как коченеет от страха. Когда колючий лютый холод коснулся самого сердца, что-то дикое и обжигающее пробило всё тело насквозь. Широко раскрытые глаза уставились на Серого. На угрюмого дикого Серого, нелюдимого и хмурого, бесшумно бродящего по лесам в одиночку.

— Вот почему ты хочешь меня подставить… — прошептал он, глядя прямо в глаза.

Те самые глаза, та самая ночь, тот самый зов леса. Серый переменился в лице.