Джек Гельб – Вой и кости (страница 10)

— Что он там несёт? — спросил Влад, убирая телефон в карман.

Серый снова врезал Лёве по лицу. Щека треснула до крови — Лёва сплюнул, прикрыл рот и тут же поднял взгляд.

— Это был ты, — сказал он, глядя на испачканную ладонь. — Вот что значит «эта тварь всегда была рядом»?

Влад нахмурился. Серый поднялся в полный рост, пнул Лёву в бок, прямо по рёбрам. Тихое невысказанное недовольство перерастало в ярость, от которой сводит зубы до скрипа. Вскрикнув от боли, Лёва свернулся, закрылся насколько мог.

— Конечно, он ошивался у вашего дома… — продолжал он бормотать сквозь сбитое дыхание. — Если бы я потерял разум и контроль, я бы тоже просто вернулся туда, где запах моей семьи, где моя земля.

— Вали уже его! — рыкнул Серый.

Влад ослушался, напротив — опустил ружьё.

— Так-так… — его взгляд метался от огромной стоящей фигуры до жалкого трясущегося калачика на земле.

Серый оскалился, мотнув головой. Сорвалось что-то глухое и шипящее, после чего тот сплюнул на землю.

— Владос. Не смешно.

Вопреки словам, лицо Серого расплылось в улыбке, оголяя крупные зубы.

— Где ты был, когда ваш Миша пропал? — вскрикнул Лёва, привставая с земли. — Какое у тебя алиби, Серый? Ты последний его видел? Ты ушёл с ним в ту грозу? Вернулся один?

Ещё до того, как парень договорил, ружьё уже было направлено на Серого. Он в ответ запрокинул голову, перекинул нож из руки в руку, повёл плечом, разминаясь.

— Зря ты приехал, — сквозь зубы процедил Серый, обернувшись через плечо.

— Где ты был в ту ночь?

— Бегал, — ответил Серый, разводя руками.

В другой раз Влад посмеялся: они бы обнялись, обменялись дружескими тумаками, сели бы по своим чертолётам, поехали бы на охоту, к реке, на дело разной степени мерзости. В любой другой раз всё это было бы дурацкой шуткой. Но не сейчас. Влад лишь тыкнул воздух ружьём.

— Если я человек, тебе хана, — предупредил Серый, размахивая ножом. — Отвечать будешь не мусорам, а Роме.

— Не пугай меня им, — с улыбкой поморщился Влад. — Ты собирался вальнуть племянничка, и ничего.

Глухое прысканье под нос.

— Сопляк просто проездом. Он не семья.

Вдруг дыхание замерло. Сквозь гнусную жгучую боль явился сон. Лёва сидел в углу дома дяди. Не было резьбы и даже гудящего холодильника.

Кругом — сугробы деревянной стружки, запах лака, металлические профили, перетянутые скотчем, пакеты с мусором. Один из них насквозь пробит ржавой железкой.

Повсюду следы живого и стихийного ремонта. Дядя Рома стоял с долговязым подростком у одной из балок. На мальчишке — джинсовый комбинезон на голое тело, резкий загар по маечку: бледное туловище, сгоревшие плечи и шея.

Дядя закатал рукава льняной рубашки, оставался в брюках и летних дерби. В руке — мягкий карандаш. Босоногий подросток отошёл, разглядывая отметку со стороны, схватил нож со стола и провёл по линии карандаша, прорезая чётче. Проведя по засечке пальцем, он довольно уставился на Рому. Дядя же не сводил гордого взгляда с воспитанника, мягко похлопал по плечу.

В несколько вспышек подросток набрал силы, стал шире в плечах. В теле поселилась угрюмая сутулость, тёмно-каштановые волосы отрасли ещё сильнее. Что не менялось — так это глаза: зелёный и карий.

— Так это тебя дядя растил, как сына? — пробормотал Лёва, потирая ноющие рёбра.

Серый обернулся, не теряя из виду Влада.

— Он знал, что ты особенный… — проговорил Лёва вслух.

— Фарш назад не прокрутить, ублюдок всё слышал! Да вали ты уже его! Если ссышь — дай сюда ружьё! — огрызнулся Серый.

— Завалитесь оба! — гаркнул Влад, отходя назад, ещё крепче хватаясь за оружие.

Осторожный шаг назад. Дуло медленно переходило, целясь то на Лёву, то на Серого. Камни скрипели под тяжёлыми ботинками. Крики мерзких птиц разносились над стальной водой.

— Вот сука, ты уверен? — хмыкнул Серый, когда настала его очередь быть под прицелом.

— В чём я уверен, так в том, что один из вас Зверь… — бормотал Влад.

— А второй — просто хочет его найти! — крикнул Лёва. — Подумай сам, Влад! На Зверя ведётся охота много лет, и он это знает. Будь я Зверем, я бы тоже ненавидел эту часть себя, а не трещал бы с каждым незнакомцем!

— Я сказал, заткнулись оба! — Влад сорвался на крик.

Держа обоих в поле зрения, он прыгнул на мотоцикл, стал заводить. Раздался грозный грохот мотора. Упрямая железка ворчала и каркала, не собираясь трогаться с места, не закончив всё здесь и сейчас, на этом утёсе.

— Ну, бывайте! — добродушно кивнул Влад, едва мотоцикл завёлся.

— Вот же сволочь… — Серый разочарованно закатил глаза, и тут же огонь вспыхнул, ослепив все чувства и разум.

Лёва вздрогнул, закрывшись от выстрела, а когда осторожно поднял голову, застыл в ужасе. Урал умчался прочь по горно-лесистой дороге, оставив на утёсе Лёву и Серого. Чёрное пятно на плече становилось всё больше и больше.

— Нет, нет, нет!

Лёва поднялся на ноги, подбежал к Серому, хотел было коснуться раны, сделать что-нибудь, что угодно. Безумная суета утащила мысли вихрем, всё спутала. Лёва растерянно и суетливо водил руками в воздухе, не смея ни прикоснуться, ни отойти прочь. Кровь пульсирующе билась из раны. Лёва вздрогнул всем телом, стряхивая налипший страх и оцепенение, зажал рану. Поток не слабел, пришлось навалиться сильнее.

— Нет, нет, держись! — зубы стучали от страха.

Серый резко дёрнулся. У Лёвы сорвался радостный возглас, но улыбка тут же померкла: блеснул широкий нож и едва не задел лицо.

— Всё из-за тебя, мразь! — прорычал Серый, поднимаясь с земли.

— Стой! У тебя кровь! — Лёва выставил окровавленную ладонь вперёд, чтобы защититься.

Серый издал хриплый свист, напоминающий смех существа, которое родилось и выросло в мире, где нет ничего человеческого. И самого человечества тоже.

Невозможно услышать хоть раз нечто подобное и верить лишь в то, что можно доказать, понять, потрогать. От этого смеха продрогли кости. Колючий мороз прокатился по всему телу. Жуткое оцепенение пригвоздило к месту. Лёва вновь встретился с тем же самым существом. Когда этот дикий взгляд принадлежал Зверю, было жутко. Сейчас же, на человеческом лице, эти глаза могли отбить, искалечить рассудок и чувства.

— Пора потрошить цыплят! — Серый замахнулся ножом.

Он не выглядел как человек, который боится боли. Да и вовсе не выглядел как человек. Движения сбивались сильной раной от дроби в плече, иначе бы следующий выпад непременно пришёлся бы Лёве прямо в печень. Отступая, он грохнулся спиной на землю.

— Прошу, успокойся! Нам надо домой, ты ранен! — кричал Лёва.

— Тут нет твоего дома! — Серый замахнулся, но в лицо прилетел камень.

Зажмурившись на мгновение, Серый отступил, тряхнул головой, а когда открыл глаза — добыча уже сбежала.

— Давай-давай! Так мне нравится намного больше! — заорал Серый. — Я даже не задушил тебя, ублюдка, во сне!

Взгляд следовал везде. Даже когда Лёва бросился со всех ног в лес, всё нутро ощущало себя под прицелом. Это не шло ни в какое сравнение с ружьём, которое может заклинить, промазать или попросту не стрелять.

«Для него не существует преград. От него не спрятаться. Если он взял цель — он убьёт», — гудело в голове Лёвы.

Грозные слова пульсировали в висках вместе с горячей кровью. Бешеный поток разрывал изнутри на части. Бежать, пока боль снова и снова вгрызается горячими клыками в мышцы. Бежать как можно скорее, бежать, даже зная, что от этой твари не спастись.

Над головой раздался жуткий хруст. Лёва боялся обернуться, глядел перед собой, угадывая среди вечереющего леса гнилые пни, поваленные деревья, валуны и дикие норы. Смотреть ещё и вверх — страшно и бессмысленно.

«Он близко…» — с отчаянием доносилось в каждом скрипе.

Что-то острое врезалось в деревья, резко отталкивало стволы. Те ныли с горьким скрипом, и хруст раздался ещё ближе. Под треск и вой продолжалась погоня. Резкий свист — и тяжёлый удар совсем рядом. Забыв себя от страха, Лёва бросился с крутого обрыва кубарем, так и норовя переломаться о камни. Мокрая листва налипала со всех сторон. Редкие вспышки солнца или, может, просто белые пятна перед глазами от боли. Удар за ударом, Лёва продолжал нестись кубарем по дикому лесу.

Выставив ноги, Лёва попытался встать, но они дрожали от боли и усталости. Все сосуды рвались изнутри от неистового потока горячей крови. Обернувшись на лес, Лёва старался перевести дыхание и невольно задавался вопросом: где он? Ответом был крик, рёв — едва ли есть слова, способные описать тот звук, который окатил осенний лес.

«Он ранен… иначе я был бы мёртв ещё на стрельбище», — подумал Лёва, бредя дальше.

Судорога заставила рухнуть на колено. Лёва зажал рот, давя болезненный крик. Это предел. Дальше не уйти. Угрожающий шорох леса. В каждом скрипе — шаг Зверя в человеческом обличье. Лёва оглядел опушку в поисках любого укрытия. Кругом — мягкий свет, который скоро начнёт гаснуть. «Бесполезно…» — в отчаянии подумал он, прислоняясь к стволу.

Сырая одежда прилипала к телу. Пока озноб не ощущался вовсе — тело разгорячилось от погони. Прохладные объятья даже приятно ласкали, унимали жар. Но с каждым мигом всё ближе холодная сырость, готовая пробраться в лёгкие, суставы, мышцы, в сосуды и почки, во всё тело.

Голова бессильно запрокинулась. И Лёва увидел что-то на деревьях, что-то огромное, объятое предзакатным янтарным светом.