Джек Гельб – Вой и кости (страница 1)
Кира Брайан, Джек Гельб
Вой и кости
Глава 1
— Волчара реально такой огромный? Выше тебя? Выше Влада? — вопросы сыпались лихорадочным градом, и все оставались без ответа.
Лёва крепче сжимал плед, кутаясь сильнее. Беспокойный взгляд блуждал меж ножек перевёрнутых стульев. Стальной лес путался с воспоминаниями, снами и необъяснимым бредом. Голова была готова лопнуть. Лёва запустил руку в волосы, сильно оттягивая их, сжимая пряди в кулак до боли, чтобы почувствовать хоть что-то.
На соседнем стуле — грязная сумка, из которой натекла мутная лужица за это время. Под ногтями — грязь и мох, перед глазами — резкая вспышка, пасть и глаза. Два ядра, точно два удара, два выстрела. Сияние до сих пор горело впереди, куда ни отведи взгляд.
— А ты его видел вот прям как меня сейчас? Ближе, дальше? — спросила Алиса, покачиваясь на стуле перед ним.
За окном едва заметно шептал мелкий дождь. До открытия столовки в семь утра оставалось чуть больше часа, и Алиса твёрдо намеревалась отлынивать от работы каждую минуту.
Тем более, что повод был — внезапно свалившийся на неё подопечный. Парень явно не местный, в Черторогово не бывал.
— Чего ты вообще в такую-то грозу с шоссе-то отошёл? — спрашивала Алиса. — По грибы да по ягоды охота? А чего без лукошка, а?
Она высыпала на покоцанную клеёнку косметику и стала краситься перед сменой. Алиса растрепала светлые волосы, вьющиеся из-за влажности, и поправила бордовую помаду, которая выглядела вульгарно и неуместно. Хоть она и была небольшой девушкой, все равно ее было слишком много. Алиса постучала ногтями с облупившимся лаком по столу, одернула синий рабочий фартук и посмотрела на Лёву. Молчание собеседника лишь располагало болтать самой с собой.
— Это вам не ваши эти парки, лес-то настоящий, не хухры-мухры! Ну артист! Дуракам везёт. Влад, думаешь, чего оказался-то там, по колено в грязи? Искал кореша своего Мишаню. Пропал бедолага в грозу. Слышишь? Местный даже пропадает! Здоровенный кабаняра, рукой подковы гнул! Ну, может, про подкову-то брехня, но кеги мне таскал тут.
Она умолкла, прикрыла веки, стала рисовать жирную стрелку, глядя в разбитое зеркальце.
— Любой из нас на ней бесславно
Погибнет враз, а ты — подавно.
Не там свернешь, фонарь уронишь,
Тонуть начнешь — и весь утонешь.
Беги оттуда, робок, нем.
Иначе худо будет всем…1[1]
Лёва медленно повернул голову. Сквозь утренний мрак засияли фары. Алиса разочарованно вздохнула, скрестила руки, поджала губы.
— А мы только-только начали понимать друг друга… — протянула она, предвкушая возвращение к нудной работе.
Наружная дверь скрипнула, с трудом поддалась; косые петли заставили дерево мерзко шаркнуть по выемке в полу. На пороге стоял мужчина лет сорока в мокром пальто из коричневой кожи. Он подошёл к столу, подсел к молодым людям. Гнетущее молчание прерывалось воем ветра и скрипом двери. Гость в мокром пальто осматривал Лёву с головы до ног, тщетно пытаясь поймать его взгляд.
— Здравствуй, — тихо произнёс гость.
Лёва лишь немного насупил брови.
— Доброе утро, Роман Александрович, — прошептала Алиса.
— Спасибо, что приглядела за ним, — поблагодарил он в ответ и улыбнулся. — Не смею больше отвлекать тебя.
— Да пустяки, — Алиса встала с места и несколько минут сгребала косметику обратно в пушистую сумочку.
Всё это длилось минут пять. Наконец, она оставила Лёву с Романом наедине.
С гулким эхом тоскливо капнуло с потолка в пластиковый тазик. Холодный сырой воздух пробирался, крался по каменному полу. От порыва ветра встряхнулся лес за окном. Ветви заскребли по окнам и крыше.
— Что ты видел в лесу? — спросил Роман.
Лёва молчал, ещё плотнее сжав губы. Ответ горел в горле, на языке и в сердце, но страх сковывал слишком сильно.
— Я могу отвезти тебя домой, — предложил Роман после долгого ожидания.
Лёва ожил, повёл головой, пристально уставился на родное незнакомое лицо. Он не виделся с дядей с самого рождения, и то, что рассказывали о нём в семье, не вызывало ни малейшего желания искать и знакомиться.
Как странно было видеть полувымышленного персонажа семейных присказок и анекдотов. «Ещё один звонок, и я пойду по стопам дяди Ромы: брошу всё, сойду с ума и уеду в лес!» — говорил устало отец, когда работа доставала своими щупальцами даже за семейным столом. И вот он, здесь, безумный дядя-отшельник. Единственный, кто может дать ответы.
— Да, мы видимся впервые вот так, лицом к лицу, — будто читая мысли, произнёс Роман. — Но тебе придётся прямо сейчас мне довериться. Больше некому.
Лёва поджал губы, коротко кивнул, стягивая плед и аккуратно складывая его на стул рядом с собой. Они вышли на улицу. Тревожно дрожал осенний лес, вдали качались и ревели стволы сосен. Лёва сел в крузер к дяде, прижимая к себе грязную сумку. Тело колотила мелкая дрожь от холода или чего-то ещё. Рома завёл мотор, фары бросили свет, и Лёва вздрогнул, вжался в кресло. Резкая вспышка вновь оживила в памяти
Дядя ничего не замечал. Или делал вид, что не замечал. Он вывел машину на просёлочную дорогу, ехал медленно, осторожно поглядывая в зеркала заднего и бокового вида. Оцепенение спало, лишь когда пронёсся гул фуры — она неслась на огромной скорости. На здешних дорогах так не погонишь.
«Мы вернулись к шоссе?» — с тревогой подумал Лёва, поднимая взгляд.
— Что ты видел? — спросил дядя, направляя на него холодные серые глаза. — Скажи, или я отвожу тебя обратно в город.
Скользкий стыд и страх схватили горло. Слова слипались, не в силах вырваться.
— Я видел Зверя, — как будто против воли произнёс Лёва.
Тут же его самого пробрал ни с чем не сравнимый мандраж. Колючий и холодный, волнительный, хлёсткий. Вся безумная ночь пронеслась перед глазами. С того момента, как очнулся на грязной опушке, окружённый лесом и тьмой. Там пахло чем-то болотным, земля под ногами хлюпала.
Резкий удар всё же выбил из фонарика луч света, который рассёк тьму и ударил в упор в огромную вытянутую морду. Это не было ни одно из известных человечеству животных. Это была грозная ода всему звериному и дикому.
По шоссе пронеслась ещё одна одинокая машина.
— И что ты почувствовал? — спросил дядя.
— Я не знаю, — закрыв лицо руками, признался Лёва.
Водитель включил поворотник. Стрелочка защёлкала, отмеряя секунду за секундой. Лёва поднял голову, и огонёк мелькал перед глазами, торопя с ответом.
— Я без понятия, что происходит, но точно знаю, что ответы здесь! — в панике выпалил Лёва.
Роман слегка повёл головой, давая племяннику высказаться — сейчас был лучший шанс.
— Ответы на всё, — Лёва пытался собрать судорожные мысли в кучу. — Я сам не знаю, на что, но это здесь, в этих лесах.
…
Когда крузер остановился, Лёва резко вздрогнул, ударившись коленом о бардачок, и стряхнул остатки полусна. Небо успело немного посветлеть. За окном — двухэтажный деревянный дом с крыльцом. Цоколь облицован серым камнем, по нему ползла мшистая дымка и разрастались серо-зелёные пятна лишайника.
— Я вернусь вечером. Заходи, там открыто. Отдохни, твоя комната уже готова, — кивнул дядя.
Дом выглядел большим. Уже выйдя из машины, Лёва наклонился и всё-таки спросил:
— А как я пойму, что это моя комната?
— Всё, чего тебе не стоит видеть, заперто на замок.
Эти слова какое-то время звучали в тяжёлом сумрачном тумане, пока крузер удалялся вверх по дороге. Лёва стоял перед домом, прижимая грязную сумку — последний клочок привычной жизни, которую он так отчаянно пытался удержать. Массивная входная дверь пестрела изящной резьбой. В темноте было не разглядеть узора из лакированного дерева. Лёва провёл рукой по вихрастым завиткам, прежде чем взялся за ручку, и дверь поддалась.
«По крайней мере, сюда мне можно…» — подумал он, переступая порог.
Тени заставили прищуриться. Лёва на ощупь нашёл выключатель и щёлкнул. Загорелась кованая люстра с вытянутыми лампами в виде языков свечи. Свет отражался бликами в стёклах длинного серванта с посудой. Открытые полки едва заметно прогнулись под книгами и коробками, подписанными непонятным почерком чёрным маркером, так что не разобрать ни цифр, ни букв. В просторной гостиной у стен располагались толстые деревянные балки. На некоторых из них оставалась грубая, незаконченная резьба, скорее процарапанный набросок. Одна из них была сильно исцарапана засечками. Лёва присел на корточки, провёл рукой. У каждой засечки стояла дата.
«Разве у дяди есть дети?» — подумал Лёва, поднимаясь в полный рост, и тут же замер.
На лестнице, ведущей на второй этаж, застыло нечто и не сводило взгляда с Лёвы. Напрягая глаза, Лёва разглядел кого-то угрюмого, с мокрыми волосами на сутулых плечах. На свету блестели влажные грязные берцы. Лёва оцепенел и отшагнул назад, указывая на дверь.
— Роман Александрович — брат моего отца, я Ле…
— Лев. Знаю. Наслышан, — незнакомец встал в полный рост.
Ему пришлось наклонить голову, чтобы пройти через порог. Лёва настороженно следил за каждым шагом. Верзила подошёл к серому холодильнику, бледная лампочка загорелась на короткое мгновение, когда дверца открылась. Незнакомец сел на диван, устланный клетчатым пледом, и кивнул Лёве, чтобы тот сел напротив. Верзила открыл зубами бутылку и протянул её гостю.