Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 84)
В 1990 г. Общенациональный конгресс чеченского народа объявил о выходе Чечни из состава Чечено-Ингушетии, предъявив чеченские претензии на 13 из 15 районов, входивших в бывшую объединенную автономную республику. В ноябре того же года конгресс избрал генерала советской авиации Джохара Дудаева своим председателем, который объявил Верховный Совет республики вне закона и в сентябре 1991 г. издал приказ о его роспуске. Затем он объявил о проведении в Чечне выборов президента в рамках независимого государства, отдельно от Ингушетии, и победил на них, набрав 85 процентов голосов избирателей.
Ельцин, ранее поддерживавший Дудаева постольку, поскольку его политика серьезно досаждала Горбачеву, был полон решимости не допустить развала России вслед за Советским Союзом. Он объявил действия Дудаева неконституционными и ввел в республике чрезвычайное положение, направив туда внутренние войска для восстановления конституционного порядка. Вскоре после прибытия в республику они были окружены чеченскими повстанцами и вынуждены с позором покинуть ее территорию после того, как российский Верховный Совет наложил вето на решение президента и отменил там чрезвычайное положение. После этого Дудаев распорядился о выводе из Чечни всех находившихся там подразделений Российской армии. При этом его боевики либо захватывали силой, либо выкупали оружие у выводимых российских частей, включая самолеты, танки и артиллерийские системы.
Эти события продемонстрировали жалкое состояние, в котором находились силовые структуры страны еще до распада СССР. Они положили начало конфликту, который вскоре был осложнен другими факторами, не связанными с Чечней. Это были проблемы, общие для всех регионов. Термин «клан» (или «род»), который в других местах применялся в фигуральном значении, в Чечне имел прямой смысл, являясь исторически сложившейся базовой социальной структурой, которая хотя и коренилась в сельской местности, но пронизывала всю общественную жизнь республики, включая города. Клан (по-чеченски «тэйп») представлял собой структуру (ядро), в котором экономическая деятельность могла вестись независимо от государства, даже чеченского, не говоря уже о Советском Союзе или Российской Федерации. Он предоставлял каналы торговли оружием и наркотиками, а также располагал техническими и политическими средствами, которые позволяли использовать нефть, перекачиваемую по нефтепроводам, проложенным по чеченской территории, для финансирования любой, в том числе преступной, деятельности. Хотя ходившие по Москве слухи несколько преувеличивали мощь и значение чеченской мафии, она, несомненно, контролировала существенный сегмент организованной преступности не только на территории бьївшего Советского Союза, но также в Европе и США. В феврале 1993 г. в Великобритании были убиты два чеченца, прибывшие туда с дипломатическими паспортами. Убийцами оказались армяне, которые стремились не допустить продажи Азербайджану ракет из Чечни{489}.
Тэйп (клан) являлся также удобной организационной структурой для формирования народной армии. Разрыв с Россией подорвал или криминализировал большую часть нефтяной и газовой промышленности в республике, поэтому тысячи бывших рабочих стали в ряды регулярной чеченской армии или превратились в бойцов-резервистов. В их распоряжении находилось бывшее российское оружие, которым они всегда могли воспользоваться.
В это время Чечня, несомненно, уже превратилась в крайне серьезную проблему. В течение двух лет Ельцин время от времени вел переговоры с Дудаевым, при этом отказываясь от личной встречи с ним, но так и не смог добиться какой-либо договоренности, которая бы предусматривала отказ непокорной республики от своих претензий на полную независимость. К такой серьезной уступке Ельцин готов не был. В конце концов он решил прибегнуть к другим мерам по устранению Дудаева, используя для этого межродовое соперничество и оказывая поддержку противникам генерала в Чечне. Это был пример классической российской дипломатии, которую Россия часто использовала на своих окраинных территориях. К осени 1994 г. (то есть к моменту, когда перспектива заключения международного соглашения о разработке и транспортировке каспийской нефти делала безотлагательным решение чеченской проблемы) Федеральная служба контрразведки (ФСК) поставляла противникам Дудаева танки, вертолеты и «добровольцев» из Кантемировской гвардейской дивизии (без ведома ее командира). В ноябре они предприняли штурм Грозного. Штурм не удался, много русских военных было захвачено в плен. Таким образом, секретная операция была с позором разоблачена в глазах общественного мнения.
После этого Ельцин уже не мог терпеть дальнейших унижений со стороны Дудаева и отдал приказ о широкомасштабном вводе российских войск на территорию Чечни. Решение было принято в узком кругу политиков и армейских командиров, каждый из которых отстаивал в этом вопросе свои корпоративные интересы. По словам некоторых свидетелей, министр обороны Павел Грачев не хотел военного вмешательства, но не мог позволить, чтобы его опередили соперники из МВД и ФСК. Армия в целом встретила приказ о вторжении с большой настороженностью. Борис Громов, генерал, последним выводивший советские войска из Афганистана, и Александр Лебедь, который тогда командовал 14-й армией в Молдавии, осудили это решение. Некоторые другие высшие командиры отреагировали на него более осторожно, при этом, однако, отказавшись предоставить свои соединения и части для участия во вторжении. Павел Грачев, Сергей Степашин (тогда еще глава контрразведки) и Виктор Ерин (министр внутренних дел) были вынуждены в таких условиях сколотить довольно «разношерстную» группировку, состоявшую из казаков, пограничников, внутренних войск, воинских частей из региональных и центральных военных округов. Одним словом, туда входили все части, командиры которых пожелали принять участие в кампании. При этом многие солдаты были молодыми, плохо подготовленными призывниками.
Результатом стало новое унижение России. Сорок тысяч российских солдат, сражаясь с уступавшим им по числу «штыков» противником, отряды которого состояли в основном из резервистов, с огромным трудом и ценой больших потерь захватили Грозный. После этого они, не понимавшие целей войны и плохо вооруженные, так и не смогли взять под свой контроль ситуацию в сельских районах, особенно в гористой местности на юге, которая идеально подходит для ведения партизанской войны. Чеченцы же, обладающие российским оружием, проявили себя прекрасными бойцами. Они действовали в знакомой обстановке, пользовались поддержкой населения. Кроме того, их воодушевляли родовое чувство чести и достоинства и желание победить ненавистного врага своей нации. В ходе войны внутренняя оппозиция Дудаеву исчезла, и почти все чеченцы объединились в борьбе против российских захватчиков{490}.
В конечном итоге Ельцин был вынужден признать: его Вооруженные силы не могли победить чеченцев. Он дал указание Александру Лебедю, который к тому времени уже стал секретарем национального Совета безопасности, провести переговоры с начальником штаба вооруженных формирований Чечни Асланом Масхадовым. Результатом переговоров стала договоренность, достигнутая в августе 1996 г., по которой Россия выводила свои войска из Чечни в обмен на согласие ее руководства не поднимать в течение ближайших пяти лет вопрос о статусе своей республики. На практике Чечня уже стала независимым государством во всем, кроме названия. Сразу же после заключения соглашения чеченские лидеры взяли курс на создание исламской республики. Россия показала, что спустя всего несколько лет после утраты статуса сверхдержавы, претендовавшей на паритет с Соединенными Штатами, она оказалась не в состоянии противостоять крохотному субъекту Федерации в его борьбе за отделение.
Чеченский конфликт продемонстрировал, что даже один-единственный достаточно амбициозный политик способен воспользоваться противоречивой логикой национально-административного деления, существовавшего в бывшем СССР, чтобы создать свой полукриминальный режим и, объявив себя законным вождем своего народа, бросить успешный вызов могуществу России. Фиаско, которое Россия потерпела в Чечне, со всей остротой поставило перед ней вопрос о том, как после распада СССР следует строить свои отношения с входящими в ее состав национальными республиками.
Россия и «ближнее зарубежье»
Вскоре после провала в августе 1991 г. попытки государ-, ственного переворота Ельцин объявил, что «Россия выбрала путь свободы и демократии и никогда снова не станет ни империей, ни «старшим» или «младшим» братом кого бы то ни было. Она будет равной среди равных»{491}. В действительности же она так и не смогла последовательно исполнять эту новую для себя роль и, вероятно, просто не может этого делать в силу ряда объективных причин. Не являясь более мировой сверхдержавой и центром могущественной империи, Россия продолжает оставаться мощной региональной державой. Соседние с ней государства дестабилизированы распадом Советского Союза. Даже самая мягкая политическая концепция национальных интересов России и ее политической стабильности предполагала бы распространение ее влияния на соседние государства. Поскольку Россия до сих пор так и не смогла выработать цельную стратегию своих национальных интересов, а также потому, что правительство недостаточно жестко контролирует ситуацию в стране, факты, когда некоторые российские органы иногда позволяют себе в своих действиях выходить далеко за рамки концепции «обычного влияния» на дела своих соседей, представляются просто неизбежными. Многие русские не могут примириться с мыслью о том, что Минск, Донецк, Павлодар и др. находятся теперь уже на территории других государств. В политический лексикон вошел двусмысленный термин «ближнее зарубежье». У России до сих пор нет ясного представления о различиях между внутренней и внешней политикой.