Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 83)
Одной из компаний, которой удавалось успешно действовать в этих условиях, был Газпром, созданный в 1989 г. на базе предприятий системы Министерства газодобывающей промышленности СССР, возглавлявшегося Виктором Черномырдиным. Преобразованный в 1992 г. в акционерное общество и приватизированный в 1994 г., Газпром сумел «выторговать»
Никакая другая компания не могла сравниться с Газпромом по мощи и агрессивности. При этом поведение Газпрома было вполне типичным для многих российских предприятий, и это послужило причиной того, почему России не удавалось получить самое необходимое ей в то время — иностранные инвестиции, которые позволили бы провести структурную реформу промышленности и переоснастить ее современными западными технологиями, отвечающими международным стандартам дизайна, маркетинга и услуг. Зарубежные бизнесмены, посещавшие в те годы Россию, часто сталкивались с тем, что их местные партнеры по бизнесу рассматривали инвестиции не в качестве капиталовложений, необходимых для переоборудования предприятий, а как новую форму социальных субсидий, которая позволила бы им и дальше нести бремя социальной защиты трудящихся. Едва ли стоит говорить о том, что местные предприниматели избегали инвестиций в российскую промышленность, предпочитая экспортировать свой капитал за рубеж, покупая акции иностранных компаний или открывая счета в зарубежных банках. Часто они просто швырялись деньгами, приобретая дорогие катера, спортивные автомобили, строя роскошные виллы и тратя их на другие предметы нарочитой роскоши.
Между тем государство, продав большую часть предприятий производственного сектора экономики возродившейся номенклатуре и «новым русским» по бросовым ценам, само обанкротилось. Оно попыталось поправить свои дела за счет очень высокой ставки налогообложения, которая была помехой на пути и новых инвестиций, и честных бизнесменов. С тех фирм, а их было очень много, которые строили свой бизнес на основе бартера или работали с нарастающей задолженностью, собрать нормальные налоги было просто невозможно. Деловая жизнь превратилась в постоянный поиск способов уклонения от уплаты налогов и перемежалась внезапными визитами налоговых инспекторов для проверки счетов и активов фирм. К 1996 г. государственная казна оказалась в таком плачевном состоянии, что правительство создало специальную Временную чрезвычайную комиссию, получившую полномочия совершать неожиданные «наезды» на офисы компаний, подозреваемых в уклонении от налогов. Название ВЧК было, видимо, дано ей неспроста, а чтобы напомнить о грозной тайной полиции времен Гражданской войны{484}.
В ходе второй стадии приватизации в 1995—1996 гг. произошло слияние наиболее прибыльных предприятий в крупные объединения. Правительство шло на такие приватизационные соглашения, по которым частные фирмы для покрытия растущего дефицита государства предлагали займы в обмен на получение акций предприятий по крайне низким ценам. На этом этапе собственность новых капиталистов была существенно пополнена, и ее передел завершен. Например, Владимир Гусинский, начавший зарабатывать деньги во времена перестройки продажей компьютеров, возглавил финансовую группу «Мост», созданную на базе треста «Мосстрой-1», бывшего в советское время крупнейшей московской строительной организацией. К 1995 г. группа «Мост» при поддержке мэра Москвы Юрия Лужкова уже владела крупным банком, газетой «Сегодня» и телевизионным каналом НТВ. В ее распоряжении находилось более двух с половиной тысяч вооруженных охранников. Борис Березовский, возглавлявший компанию «Логоваз», которая была дистрибьютером по продаже автомобилей, приобрел «Независимую газету» и купил крупный пакет акций телеканала, известного сейчас как Первый канал, которые он использовал вместе с другими акционерами, в том числе банками «Национальный кредит» и «Столичный», Газпромом и информационным агентством ИТАР-ТАСС для поддержки президента и так называемой партии власти. Гусинский, Березовский и другие олигархи, объединив усилия, обеспечили победу Ельцина на выборах 1996 г. В знак благодарности Березовский был назначен на один из ключевых государственных постов{485}.
К 1996 г. возникла полномасштабная корпоративная экономика, когда несколько гигантских конгломератов, поддерживавших тесные контакты с правительственными чиновниками, контролировали большую часть рынка. По иронии судьбы международные финансовые организации способствовали укреплению кланового характера российской экономики, направляя свои займы через узкий круг предпринимателей и консультантов, группировавшихся вокруг «шефа приватизации» Анатолия Чубайса{486}. Для ведения конкурентной борьбы и для того, чтобы держать излишне любопытных подальше от своих секретов, эти конгломераты содержали целые армии вооруженных охранников. Средние и мелкие фирмы, не имеющие возможности позволить себе такую роскошь, часто были вынуждены платить мзду бандитам, которые предоставляли им «крышу», если фирмы им платили, либо громили их помещения и убивали руководителей, если те оказывались несговорчивыми. Это было время, когда подозрительные дельцы и подпольные предприниматели «черного рынка» советской эпохи чувствовали себя как рыба в воде. Газеты часто публиковали сообщения о заказных убийствах, совершенных мафией; страх оказаться жертвой преступников стал повседневной реальностью для жителей российских городов{487}.
Стремясь покрыть хронический бюджетный дефицит, Центробанк России выпустил на фондовый рынок под весьма высокий процент государственные краткосрочные облигации (ГКО), которые нашли спрос как в России, так и за ее пределами. Они позволили правительству удержаться на плаву, а кроме того, помогли убедить Международный валютный фонд в платежеспособности России, которая теперь-то уж заслуживала получение крупных займов на реализацию программы экономических реформ. Однако в августе 1998 г. тщательно разработанную и сбалансированную программу действий ожидал бесславный конец. Оказавшись не в состоянии финансировать выкуп ГКО у их владельцев, несмотря на крупный заем МВФ, правительство России заявило о своей неспособности платить по государственным долгам или, проще говоря, объявило дефолт. Буквально за один день крупные московские банки стали неплатежеспособными, а счета олигархов заметно «похудели». Народившийся в последние годы средний класс потерял большую часть своих накоплений. В последующие полгода реальные доходы населения уменьшились на 40 процентов, а курс рубля сократился втрое. Доля населения, живущего за чертой бедности, выросла за это время с 20 до 35 процентов{488}.
Девальвация рубля дала российским производителям шанс приступить к активным действиям по замещению импортного продовольствия и потребительских товаров, которые в предыдущие годы буквально наводнили страну и продавались по искусственно заниженным ценам. Через несколько месяцев на банках и пакетах, стоявших на полках магазинов, вместо иностранных марок стали появляться русские названия. Будущее может подтвердить, что существовавшая до августа 1998 г. экономика была всего-навсего «мыльным пузырем» и держалась исключительно за счет краткосрочных иностранных займов. Сможет ли занять ее место более здоровая экономика, остается пока серьезным вопросом. В стране продолжают существовать сотни заводов с насквозь проржавевшим оборудованием, которые вместо производства занимаются сдачей своих помещений в аренду, во многих регионах сложилась угрожающая экологическая обстановка, а у людей нет достаточной профессиональной подготовки. Все это не дает оснований для большого оптимизма.
Чеченская проблема
Слабость государства дала субъектам Федерации возможность оговаривать для себя особые условия, от величины ставок налогообложения до размеров государственных субсидий, которые они хотели бы получать из центрального бюджета. Но в Чечне проблема была совсем другого рода. Почти двухсотлетняя вражда с Россией усугубилась экономическим упадком в стране и в республике. Чувства неприязни и даже ненависти к русским подогревались и теми чеченцами, которые начиная с пятидесятых годов смогли возвратиться домой после депортации во время войны. Их возвращение совпало с объединением Чечни с Ингушетией.