Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 85)
Предложение о создании Содружества Независимых Государств, выдвинутое на встрече в Минске в декабре 1991 г., вначале предполагало участие в нем только России, Белоруссии и Украины, отражая тем самым концепцию «восточнославянского союза». Руководители среднеазиатских республик быстро и энергично отреагировали на это предложение. Особенно резкой была реакция президента Казахстана Назарбаева, который понимал, что реализация этого предложения означала бы потерю половины всех северных территорий Казахстана, где компактно проживало русское население. Поэтому они потребовали включения в состав СНГ Казахстана и других среднеазиатских республик. Это лишало СНГ какого-либо логического политического смысла. Некоторые лидеры рассматривали СНГ как способ воссоздания Советского Союза, только без Прибалтийских республик. Другие же, наоборот, считали СНГ механизмом, который позволит бывшим республикам навсегда покончить со своим «союзным» прошлым. Но структурная аморфность и организационная расплывчатость Содружества делали его неспособным полностью оправдать хотя бы одну из этих возлагавшихся на него надежд.
Во всяком случае, очень скоро страны — члены СНГ поняли, что центростремительные интересы внутри Содружества уступают мощным центробежным силам. Эти силы были наиболее заметными внутри самой России, которая не желала по-прежнему снабжать своих соседей топливом и сырьевыми материалами по ценам гораздо ниже общемировых. Кроме того, она не хотела, чтобы российская валюта подрывалась беспорядочной эмиссией рублей центральными банками стран Содружества без соблюдения жестких требований монетарной политики. К 1993 г. рублевая зона, распространявшаяся ранее на все СНГ, была отменена, что вызвало резкое сокращение межреспубликанской торговли по советскому образцу. В ответ на это и даже предвидя это, независимые республики стали искать себе торговых партнеров среди других стран. Причем каждая делала это с учетом своих экономических возможностей и географического положения.
В некоторых республиках фактором, способствовавшим ослаблению связей с Россией, явились националистические настроения, направленные против русских. Это было особенно характерно для Прибалтийских республик (которые в результате воздержались от вступления в СНГ), для Западной Украины, Молдавии, Грузии и в некоторой степени Азербайджана. В Эстонии и Латвии (но не в Литве) были приняты законы, по которым гражданином их стран считались любой человек, проживавший там до 1940 г., а также его прямые наследники. Такое положение автоматически лишало гражданства многих русских, основная часть которых прибыла в Прибалтику после 1945 г. Это, в свою очередь, отнимало у них право голосовать и избираться на государственные посты, затрудняло их участие в процессе приватизации. Этнические русские не смогли организоваться для того, чтобы добиться принятия более выгодного для них закона, а Российская Федерация не оказала им реальной помощи в этом вопросе, несмотря на свои громогласные обвинения Эстонии и Латвии в проведении дискриминационной политики. Тем не менее некоторые русские, проживавшие там, были, несомненно, удовлетворены своей скромной долей в растущем благосостоянии Прибалтики.
В Молдавии, напротив, русскоговорящее население заняло активную оборонительную позицию. После объявления независимости от Советского Союза руководство Молдавии стало проводить политику, явно тяготевшую к Румынии. Это заставило местных русских и украинцев создать на левом берегу Днестра свое «мини-государство» — так называемую Приднестровскую республику. В 1992 г. она подверглась нападению со стороны вооруженных отрядов молдавских добровольцев, но на ее защиту выдвинулись части российской 14-й армии, которая все еще дислоцировалась в Молдавии. В июне 1992 г. ее командиром стал Александр Лебедь, оказавшийся мудрее своего предшественника. Он провел переговоры между противоборствующими сторонами, в результате чего за Приднестровьем временно закреплялся статус независимого государственного образования. В соответствии с достигнутой договоренностью за положением дел в республике должна была наблюдать специально созданная с этой целью трехсторонняя миротворческая комиссия из представителей России, Молдавии и Приднестровья{492}.
Однако в большинстве случаев националистические чувства, возникавшие в той или иной республике, были направлены не против русских, а против соседних этносов.
К концу 1991 г. конфликт в Нагорном Карабахе, несмотря на попытки мирного посредничества со стороны сначала СССР, а затем ОБСЕ, перерос в полномасштабную войну. Карабах все-. гда являлся центральным объектом деятельности армянского демократического движения. Отряды армянской самообороны постепенно вливались в регулярные вооруженные силы Армении и видели свою главную задачу в том, чтобы отвоевать Карабах у Азербайджана. К 1993 г. они достигли этой цели, более того, им удалось захватить коридор, связывавший Армению с Карабахом, и выйти на границу с Азербайджаном. Поддерживала ли их Россия в этой военной операции, о чем тогда ходило немало слухов, до сих пор остается неизвестным, но Армения вскоре согласилась разместить на своей территории российские военные базы.
В 1990 г. Абхазия заявила о своем отделении от Грузии, а уже в 1992—1993 гг. большинство проживавших в Абхазской Автономной Республике грузин бежали оттуда. Между Грузией и Абхазией начались боевые действия. В связи с этим проявился глубокий раскол в российском руководстве: Министерство обороны направляло в Абхазию вооружение и военные самолеты, а Министерство иностранных дел во главе с Андреем Козыревым пыталось найти решение этого конфликта через посредничество ООН. Организация Объединенных Наций настолько затянула с выработкой своей позиции по этому вопросу, что к моменту прибытия в зону грузино-абхазского конфликта первых наблюдателей ООН война уже закончилась. Это стало ярчайшим примером полной неспособности уважаемой международной организации удовлетворить просьбу хотя бы ряда представителей правительства России перевести некоторые вопросы своей национальной безопасности в плоскость международного права. Чтобы вернуть себе расположение России, Грузия дала согласие на присоединение к СНГ и разрешила России держать свои войска на грузинской территории.
В Таджикистане разразился вооруженный конфликт между региональными политическими кланами. Прежнее коммунистическое руководство пользовалось поддержкой населения в Ходжентской и Кулябской областях, а довольно разрозненные группы оппозиции обосновались в районе города Курган-Тюбе. Среди них была Партия исламского возрождения, которая получала оружие и бойцов из-за границы, точнее, из Афганистана. Под предлогом борьбы с угрозой распространения мусульманского фундаментализма и расширения контрабанды наркотиков Россия направила в Таджикистан Вооруженные силы СНГ, чтобы перекрыть таджикско-афганскую границу. Эти силы пытались соблюдать нейтралитет в то время, пока стороны договаривались о восстановлении мира в республике{493}.
Во всех трех перечисленных случаях Россия имела вполне законные интересы по обеспечению стабильности вблизи своих границ и в стратегически важных районах, примыкающих к ним. После Абхазии она уже могла с определенным основанием говорить о недостаточной эффективности выполнения этих функций международными организациями. С другой стороны, было ясно и то, что Россия использовала приграничные конфликты для проявления на деле своего политического и военного влияния на территории бывшей советской империи. Это непосредственно относилось к Кавказу, где Россия преследовала жизненно важные — с точки зрения обеспечения своей безопасности — интересы, особенно в свете начавшейся международной конкуренции за влияние в этом богатом нефтью регионе. Тем не менее многовековое стремление России к постоянному территориальному расширению явно ослабло. Президент Белоруссии Александр Лукашенко совершенно неприкрыто выражал желание воссоединиться с Россией, и подписанное в апреле 1997 г. соглашение было почти полноценным договором о союзе между Россией и Белоруссией. Но Россия не проявила заинтересованности идти в этом" вопросе до конца, не желая принимать на себя тяготы по восстановлению белорусской экономики, переживавшей тяжелейший кризис. Настало наконец время, когда имперские интересы утратили безусловный приоритет в российской политике.
Таким же был подход России и к отношениям с Украиной. В мае 1997 г. две страны подписали Договор о дружбе и сотрудничестве, в котором признавалась неприкосновенность украинских границ. Согласно договору бывший советский Черноморский флот со всеми его военно-морскими базами был поделен между двумя государствами. Россия воздерживалась от того, чтобы сыграть на интернациональных чувствах многих украинцев, выступавших за воссоединение с Россией. Она также не оказала поддержки сепаратистскому движению в Крыму, которое стремилось к созданию там российского доминиона.
Внешняя политика
Распад Советского Союза поставил Россию в парадоксальную ситуацию. «Холодная война» закончилась, а вместе с ней исчезла и главная для страны стратегическая угроза. Но многие видели, что эта «война» завершилась поражением России. Население страны по сравнению с Советским Союзом сократилось почти вдвое, территория значительно уменьшилась, и теперь Россия не имела общей границы ни с одним центральноевропейским государством (исключение составил только Калининград, расположенный на побережье Балтийского моря). Россия потеряла прямое сообщение с некоторыми принадлежавшими ей районами, например, на Кавказе и в Прибалтике, где она веками вела борьбу за свое господство. Занимавшая когда-то главное место в составе мировой сверхдержавы, претендовавшей на паритет с Соединенными Штатами, Россия скатилась на положение всего лишь северной евроазиатской региональной державы, сравнимой по влиянию, скажем, с Бразилией или Индонезией. Различие между ними состояло только в том сомнительном наследии, которое Россия получила от Советского Союза-, — обладании ядерным оружием.