Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 70)
Подобным образом и в Азербайджане Первый секретарь ЦК местной компартии В.У. Ахундов фактически руководил процветающей теневой экономикой республики, которая делала для обладателей толстых кошельков возможным приобретение современных автомобилей, платного секса, получение престижного высшего образования и даже, как говорили, назначение на важные посты. (Из других регионов СССР не получено сведений о примерах покупки должностей, поэтому к таким слухам следует относиться с известной долей осторожности.) Стремясь обезопасить свое положение, Ахундов «подмазывал» московское начальство, преподнося дорогие подарки и организуя роскошный отдых в своей республике.
В конце концов такая шикарная жизнь на широкую ногу стала привлекать к себе внимание, более того, на ее фоне заметнее стал тот факт, что официальная экономика Азербайджана была одной из самых неэффективных в стране. В июле 1969 г. под председательством Ивана Капитонова, отвечавшего за кадровую политику в Секретариате ЦК КПСС, состоялось совещание республиканской компартии, по решению которого Ахундов был снят со своей должности, и на пост Первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана был назначен Гейдар Алиев. Алиев подверг резкой критике «интриги, клевету, злословие и взяточничество», а также практику назначений на должности по принципам «личной привязанности, дружеских отношений, семейных или соседских связей». Однако такая позиция не помешала ему содействовать продвижению на ключевые посты своих коллег и подчиненных, работавших с ним ранее, в его бытность председателем КГБ республики, или знакомых по прежней работе в Нахичеванской автономной области{423}.
В большинстве национальных республик сосредоточение власти и всех ресурсов в руках титулованной национальной элиты, сформировавшейся в прочную систему взаимосвязей, ущемляло права иммигрантов, включая и русских. Русские, приехавшие туда в первые послевоенные десятилетия и работавшие в различных областях науки, промышленности или в управленческих структурах, стали замечать, что они и их дети становятся жертвами национальной дискриминации, а лучшие рабочие места, жилье и возможности получения хорошего образования переходят к местному населению. Как показала перепись населения, к 1979 г. процессы межнациональной интеграции, выражавшиеся в объемах миграционных потоков и количестве смешанных браков, начали ослабевать. Наметилась даже обратная тенденция. Русские стали уезжать из национальных республик, особенно из Средней Азии, и возвращаться в РСФСР.
На европейской территории Советского Союза перетряска традиционных социальных структур в XX в. была гораздо основательнее. Здесь сложилось новое, более широкое и в полном смысле национальное самосознание. Это было особенно свойственно послевоенному периоду. Такая национальная общность была вызвана к жизни отчасти политическими провалами и репрессивным характером режима, но также и демографическими изменениями, которые происходили на протяжении жизни предыдущего поколения. Массовая урбанизация общества, охватывающая период с 1930 по 1960 г., последовала за ликвидацией неграмотности, особенно среди молодежи. Сельское население, прибывавшее в города, стало грамотным и хотя и продолжало говорить на своем родном диалекте, было уже знакомо со своей письменностью.
Последствия этого процесса заметнее всего проявились на Украине, где до 1930 г. основную часть городского населения составляли русские, евреи и поляки. Теперь города были в значительной мере украинизированы. К началу 1950-х гг. довольно много украинской молодежи, особенно проживавшей в западных районах Украины, умело говорить и писать на своем родном языке. Кроме того, начала создаваться и развиваться современная украинская литература, основанная на традициях, заложенных еще Тарасом Шевченко. Обыкновенно это происходило в трудных условиях, когда всячески поддерживалась и поощрялась великорусская культура, в которую обычно интегрировались все новые переселенцы. Это относилось в основном к восточным и южным областям. Многие украинцы, жившие на востоке и юге республики, считали свою национальную государственность частью многонационального советского народа. В западных же областях, сохранивших польские и габсбургские традиции и опиравшихся на все еще сильную, хотя официально и непризнанную униатскую церковь, принадлежность к украинской нации заведомо предполагала отрицательное отношение к русским. Таким образом, урбанизация способствовала усилению национального чувства украинцев, но в то же время разделила их на два потенциально противоборствующих лагеря{424}.
Петро Шелест, находившийся на посту Первого секретаря ЦК Компартии Украины с 1963 по 1972 г., предпринимал попытки повысить статус Украины среди других советских республик и одновременно с этим обеспечить внутреннюю сплоченность. В этих же целях он боролся за увеличение объемов капиталовложений, направляемых из союзного бюджета в промышленность республики, и предоставление украинцам более высокой квоты в рядах КПСС. Ради этого он поддерживал политику. направленную на более широкое использование украинского языка в средних школах и вузах республики. Однако, как и в дореволюционные времена, советское руководство весьма болезненно реагировало на любое проявление украинского сепаратизма. Шелест лишился поста, так и не успев достигнуть ощутимых результатов своей политики. За его увольнением последовала целая волна арестов среди молодых поэтов, которые много сделали для повышения значения современного украинского языка, придав ему статус литературного. Среди арестованных был литературный критик Иван Дзюба, который в «самиздатовских» изданиях пропагандировал украинский национализм, имевший выраженную антирусскую направленность. Его главный аргумент состоял в том, что советский «интернационализм» на деле означает не что иное, как принудительную русификацию. Он утверждал, что Украина эксплуатируется экономически, а ее культурные, языковые традиции и исторические корни специально предаются забвению в интересах Советского Союза, где господствующую роль играет Россия{425}.
Последствия урбанизации в Белоруссии оказались менее впечатляющими, хотя и вполне ощутимыми. Культурные и лингвистические отличия Белоруссии были не такими выраженными, как в случае с Украиной. В истории республики отсутствовало такое свободолюбивое движение, как запорожские казаки, которые на Украине являлись объектом мифотворчества. Основной гордостью белорусов являлось широчайшее партизанское движение, развернувшееся на территории республики против фашистских оккупантов во время Второй мировой войны. Тем не менее в то время, когда у власти в республике находилась группа бывших партизан во главе с К.Т. Мазуровым, Белоруссия добилась некоторых успехов в достижении определенной самостоятельности при решении внутренних вопросов{426}.
Процесс урбанизации имел сходные национальные последствия в Грузии и Армении, где сельские жители, мигрировавшие в города, независимо от своего происхождения охотно ассимилировали традиции грузинской и армянской культуры. В 1965 г. в Ереване состоялась демонстрация в память пятидесятилетней годовщины резни армян, устроенной турками. Демонстранты также требовали возврата Армении территорий, ранее уступленных Турции. В 1978 г. в Тбилиси прошли протесты против планируемого властями решения о придании русскому языку статуса государственного наравне с грузинским. В это время грузинский ученый Звиад Гамсахурдиа издавал два «самизда-товских» журнала, в которых описывались ставшие известными правозащитникам случаи нарушения прав человека, а также публиковались запрещенные цензурой произведения, написанные на грузинском языке{427}.
В Прибалтийских республиках урбанизация имела совершенно противоположные последствия по сравнению с другими регионами. Это объяснялось тем фактом, что она привлекла сюда, особенно в Эстонию и Латвию, большое количество русскоязычного населения (в том числе белорусов и украинцев) — от чернорабочих до управленческого персонала. В северо-восточных городах Эстонии и в латвийской столице Риге значительное большинство населения составляли русские. Местное население видело, что развитие национальной культуры контролируется сверху. Кроме того, под влиянием большого числа переселенцев мог начаться процесс разрушения национальной культуры снизу. Руководители республиканских компартий должны были обладать большой сноровкой, чтобы умело маневрировать между политикой Москвы, с одной стороны, и недовольством местного населения этой политикой — с другой. В Эстонии, языка которой в Москве не понимал практически никто, осторожно сформировалась нонконформистская культура, существовавшая в получастных салонах и концертных залах.
Воздействие урбанизации в Литве было слабее. Литовцы выработали у себя своеобразную романтическую национальную традицию, унаследованную от многовековых «отношений любви и ненависти» с поляками. Она проявлялась главным образом через Католическую церковь, издававшую свою подпольную газету «Хроника», к которой церковная иерархия относилась с терпением, хотя и не оказывала ей никакой поддержки. Газета стала хорошим источником информации о нарушениях прав человека в республике. В 1972 г. студент Роман Каланта совершил на площади в городе Каунасе акт самосожжения, стоя под плакатом с надписью «Свободу Литве!». Его гибель вызвала беспорядки в городе. Толпы людей вышли на улицы, срывая со стен домов таблички с русскими названиями улиц и площадей и поджигая здания, где располагались партийная администрация и органы внутренних дел.