Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 72)
Наиболее важными регионами были Украина и Прибалтика. Украина — потому, что она была и оставалась опорой для главенствующего положения России внутри Союза, а Прибалтика — в силу того, что только там люди еще помнили сами или знали от своих родственников или друзей, как жилось в. гражданском обществе, существовавшем в условиях независимого государства.
15. От перестройки к Российской Федерации
Приход Горбачева к власти
К началу 1980-х гг. давно назревавший внутри советского общества кризис стал подрывать экономику страны, отношение к ней в мире и ее статус мировой сверхдержавы. Путь, ведущий к стране Утопии, был давно утерян, а претензии на паритет с Соединенными Штатами начинали выглядеть, мягко говоря, необоснованными. Затянувшееся решение польского кризиса и афганской проблемы вызывало деморализацию и замешательство в обществе. Советская модель социализма навсегда потеряла привлекательность для большинства стран «третьего мира». Это становилось ясно советским лидерам в ходе их зарубежных турне. Влияние Советского Союза в мире полностью зависело от его военной мощи, но и она стала ослабевать в условиях экономического застоя.
После смерти в ноябре 1982 г. Леонида Брежнева на пост Генсека был избран его преемник Юрий Андропов, который с 1967 г. вплоть до своего перехода в секретариат ЦК в мае 1982 г. возглавлял КГБ. Эту политическую фигуру отличали интеллигентность, строгость и неподкупность. Придя к власти, он развернул кампанию по борьбе с коррупцией и укреплению трудовой дисциплины. Но, смертельно заболев, он не смог оказать сколько-нибудь большого влияния на обе эти проблемы.
Его приверженец и предполагаемый преемник Михаил Горбачев, бывший Первый секретарь Ставропольского крайкома партии, был включен в состав Политбюро на пост секретаря по сельскому хозяйству в 1978 г. Это был относительно молодой и энергичный человек, и его приход в большую политику предвещал серьезные и долговременные перемены. После смерти Андропова в феврале 1984 г. Политбюро вначале избрало на пост Генерального секретаря престарелого закадычного друга Брежнева Константина Черненко. Будучи тяжело больным человеком, тот продержался у власти в течение тринадцати месяцев. И наконец в марте 1985 г. Политбюро сделало решительный шаг: Генеральным секретарем ЦК партии был избран Михаил Горбачев.
Такое решение свидетельствовало о том, что к этому времени большинство членов Политбюро понимали: страна находится на пороге серьезного кризиса, и для его преодоления требуется молодой, решительный и смелый политик. Горбачев выделялся среди остальных членов Политбюро и Секретариата ЦК не только сравнительно молодым возрастом, но и университетским образованием: он имел диплом юридического факультета МГУ (большинство остальных высших партийных руководителей имели либо техническое образование, либо дипломы об окончании Высшей партийной школы). В университете он изучал различные гуманитарные дисциплины, включая историю политической мысли, дипломатию, международное право и, следовательно, был знаком с традициями «буржуазной демократии» Запада, которые воспринимались первыми европейскими марксистами как нечто само собой разумеющееся{434}. В бытность свою Первым секретарем крайкома партии на Ставрополье он продемонстрировал особый подход к путям и формам развития сельскохозяйственного производства. Так, например, он возродил «звеньевую» систему, применявшуюся во время войны. Это предполагало создание небольших бригад из 15—30 человек, за которыми закреплялись определенные поля и которым выдавали необходимое оборудование и семенной материал. Оплата таких бригад производилась по аккордному методу, то есть по результатам труда.
«Новое мышление» во внешней политике
С самого начала пребывания в Политбюро Горбачев актив-но использовал свое высокое положение в партийной иерархии для получения достоверной информации о проблемах, с которыми сталкивалась страна, и для обсуждения путей их преодоления. Он получил возможность консультироваться с экспертами из различных отделов ЦК и учеными из академических институтов, в задачи которых входило изучение международной политики, а также социальных, политических и экономических систем других стран, стремясь выработать основы для более эффективной дипломатии. По натуре Горбачев был отзывчивым, общительным человеком с открытым характером. Он пока еще не приобрел политического опыта и с увлечением вступал в серьезные политические дискуссии, при этом, правда, иногда забывая о своих собеседниках и любуясь звучанием собственного голоса. Общение с учеными из научно-исследовательских и академических институтов, хорошо информированными интеллигентными людьми со светскими манерами и космополитичными взглядами, было ему интереснее, чем дебаты со своими коллегами на заседаниях Политбюро. Ему нравились ученые, которые в своих работах «докопались» до западных корней марксизма и пошли в рассуждениях еще дальше — к буржуазному либерализму и социальной демократии. Порой его советники жаловались на интеллектуальную убогость и склеротическое самодовольство официальной советской догматики. Как сказал один из советников: «...при Сталине марксизм был сначала обращен в догму, а затем в религию. У верующих поспешили изъять сначала Ветхий, а затем и Новый завет... оставили им один лишь ’’псалтырь” в виде "Краткого курса истории ВКП(б)”»{435}.
Первый институт по изучению политических проблем был основан еще в 1957 г., в самом начале эпохи мирного сосуществования. Наиболее влиятельными из них были Институт США и Канады, возглавлявшийся Георгием Арбатовым, и Институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО), который в 1983 г. перешел под руководство Александра Яковлева. До 1972 г. Яковлев занимал должность начальника Отдела пропаганды ЦК, с которой был уволен за критику проявлений русского национализма.
Сотрудники этих институтов публиковали статьи в прессе и в научных изданиях, а также занимались подготовкой специальных меморандумов, предназначенных для высшего руководства и содержавших гораздо более откровенную информацию. Иногда они составляли рекомендации по проведению реформ на основе зарубежного опыта. В 1960—1970-х гг. в их работах выражалось положительное отношение к кейнсианской экономической модели, к идее создания государства «всеобщего благоденствия» и к Европейскому экономическому сообществу. Они приводили аргументы в пользу того, что капитализм оказался способен адаптироваться к условиям постоянно изменяющегося мира. По их мнению, правительства капиталистических стран совсем не обязательно были просто орудиями в руках жадных хозяев-капиталистов и сами видели преимущества сотрудничества с социалистическими странами в вопросах разоружения, торговли и охраны окружающей среды. Главный идеолог партии Михаил Суслов был обеспокоен таким подходом и ворчал по поводу «оппозиционных платформ». В 1981 г. он даже предложил закрыть ИМЭМО. Однако к этому времени институт уже пользовался достаточной поддержкой среди членов Политбюро, и это предложение было отвергнуто{436}.
Главный фактор, который сдерживал желание многих партийных лидеров положить конец практике раздражающих посланий и рекомендаций, состоял в необходимости иметь долгосрочное теоретическое оружие в идеологическом конфликте с Китаем. Это делало перспективы «западничества» более приемлемыми для руководства. Кроме того, это было необходимо для поддержания хороших отношений с европейскими компартиями, особенно стран Варшавского Договора. Вдобавок к этому по ряду практических соображений Советский Союз в течение длительного времени поддерживал различные движения в защиту мира, существовавшие в странах Запада. Но некоторые руководители внешнеполитических ведомств делали это искренне, а не из стремления манипулировать этими движениями. Поэтому они выступали за то, чтобы советское руководство само выполняло те требования, которые антивоенные организации на Западе предъявляли своим правительствам{437}. Журнал «Проблемы мира и социализма», издававшийся в Праге под редакцией А.М. Румянцева, находился под сильным влиянием событий «пражской весны 1968 года» и занимал позицию, близкую к позициям западных социал-демократов. Впоследствии из этого журнала к Горбачеву в качестве советников пришли Анатолий Черняев, Георгий Шахназаров и Вадим Загладин. С другой стороны, Отдел сотрудничества с зарубежными социалистическими партиями ЦК, который в шестидесятые годы возглавлял Андропов, был прекрасно осведомлен о практическом опыте, наработанном в странах с альтернативными моделями социализма. Горбачев пользовался рекомендациями и консультациями таких сотрудников этого отдела, как Федор Бурлацкий, Александр Бовин и Олег Богомолов{438}.
К середине 1980-х гг., еще до прихода к власти Горбачева, советское руководство пришло к выводу, что поддержка революционных движений в странах «третьего мира» для СССР — слишком дорогое удовольствие и на деле не способствует укреплению безопасности страны. Советский Союз уже в течение нескольких десятилетий проводил своего рода альтернативную политику, поскольку наряду с попытками спровоцировать и поддержать революционные перевороты в развивающихся странах никогда не отказывался от политики мирного сосуществования с Западом. Действительно, в течение 1970—1980-х гг. параллельно с практически неограниченным наращиванием своего военного арсенала Советский Союз участвовал в переговорах и заключал с основными западными державами соглашения «по безопасности и сотрудничеству» подобно Хельсинкскому соглашению в 1975 г. Потребности дряхлеющей экономической системы увеличивали ее зависимость от импорта западного оборудования, чтобы удержать на современном технологическом уровне хотя бы ключевые отрасли. Больше того, к концу 1970-х гг.. до 40 процентов валютных средств расходовалось на закупку за рубежом сельскохозяйственной продукции ради сохранения пресловутого «социального контракта» с городским населением (дешевые продукты питания в обмен на низкую зарплату){439}.