Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 66)
•и
Женщины желали работать по ряду причин: для самоутверждения, для того, чтобы не пропадало зря полученное образование, чтобы иметь круг общения^ для сознания своей общественной значимости. Но в большинстве случаев они делали выбор в пользу работы, вынуждаемые к этому экономической необходимостью. Так как зарплаты мужа было недостаточно, второй заработок в семье имел обычно существенное значение. Робкое феминистское движение, возникшее на позднейшем этапе существования Советского Союза, высказывалось не только за право женщин получать равную с мркчинами зарплату, но и выступало за право женщин
Эти проблемы приводили к развалу семей и к сокращению рождаемости. Если в 1940 г. рождаемость составляла 31,2 ребенка на 1000 человек, то затем она устойчиво снижалась до 26,7 в 1950; 24,9 в 1960; 17,4, в 1970; 18,3 в 1980 и 16,8 в 1990 г. Самое резкое сокращение рождаемости пришлось на военные сороковые и на шестидесятые годы, что, вероятно, было связано с кумулятивным эффектом урбанизации, которая привела к снижению рождаемости во многих европейских странах. Однако тяжелейшее бремя, которое вынуждены были нести на своих плечах советские женщины, сделало падение рождаемости наиболее значительным в Советском Союзе, особенно в тех регионах (Россия, Украина, Прибалтика), где доля работающих женщин была самой высокой. Здесь нормой было иметь одного ребенка в семье. На Кавказе и в Средней Азии, где число работающих женщин было меньше, показатели рождаемости оставались высокими{393}. К началу 1970-х гг. рождаемость в России, на Украине, в Белоруссии и Прибалтике снизилась настолько, что это привело к реальному снижению численности населения. В долгосрочном плане доминирующая роль русской нации оказалась под угрозой.
Возможно также, что сокращению рождаемости способствовал возврат к упрощенным формальностям при получении на-
правления на аборт (1955) и совершении бракоразводных процессов (1965). Если в 1965 г. индекс разводов на 1000 человек составил 1,6, то к 1979 г. он утроился и достиг 3,5. Здесь Советский Союз вышел на один уровень с США, страной с исключительно высоким числом разводов{394}. Трудно сказать, что было главной причиной этих изменений. Нехватка жилья могла быть одной из них. Хотя по сравнению с шестидесятыми и семидесятыми годами положение в этой области улучшилось, но одновременно возрастали личные запросы и потребности людей. Поэтому проживание в тесных квартирах с многочисленными родственниками уже казалось менее терпимым. Пьянство и насилие в семьях также фигурируют среди основных причин участившихся разводов.
С другой стороны, по мере увеличения числа отдельных квартир возросло значение семейной и личной жизни граждан. Люди больше времени проводили у себя дома, читали, смотрели телевизор, встречались с друзьями и родственниками и все реже ходили на различные митинги и вообще меньше участвовали в общественной жизни. Но одновременно с тем как семья приобретала большую значимость, она становилась менее крепкой. Это было парадоксом, который тревожил власти, желавшие видеть прочные семьи как гарантию роста населения и социальной стабильности.
Советский Союз становился урбанизированным обществом: с середины 1950-х гг. городское население по численности превысило население, проживавшее в сельской местности. Однако процесс урбанизации шел весьма своеобразным путем. Немногочисленные гражданские институты из числа характерных для западного урбанистического общества находились под жестким партийным контролем. Люди вступали в профсоюзы, молодежные движения, женские ассоциации и другие подобные объединения, чтобы получить какие-то социальные льготы и внедриться во всеобщую систему государственного покровительства. Значительное число горожан все еще проживали в коммунальных квартирах. Это приводило к тому, что стесненная жизнь в коммуналках воспроизводила в городах все «прелести» деревенского быта с его склоками и дрязгами. Постоянные очереди за товарами и продуктами играли ту же роль: стоя в очередях, люди обменивались информацией, мнениями и слухами, которые не очень-то освещались средствами массовой информации, а многие были нелестными для советских руководителей.
Наука и образование
К началу 1970-х гг. советское общество стало не только урбанистическим, но и высокообразованным. В определенном смысле подъем образовательного уровня народа был важнейшим достижением советского режима. В 1939 г. всего 1,3 процента населения имели высшее, а 11 процентов — среднее образование. К 1959 г. эти цифры составили 3,3 и 40 процентов, а к 1979 г. — 10 и 70,5 процента соответственно. В 1940—1941 гг. в высших учебных заведениях страны обучалось 800 тыс. студентов; в 1950—1951 гг. — 1,25 млн; в 1960—1961 гг. — 2,4 млн; в 1970—1971 гг. — 4,6 млн, а в 1980—1981 гг. число студентов достигло 5,2 млн{395}.
Конечно, образование образованию рознь. Некоторые институты давали своим выпускникам подготовку, которая на Западе расценивалась бы на уровне профессионально-технического училища. Во всех высших учебных заведениях студенты проходили многочасовые курсы идеологических дисциплин, таких как марксистско-ленинская философия, диалектический материализм, научный коммунизм и история КПСС. Совсем немногие полностью принимали официальную идеологию, но все находились, по словам Александра Зиновьева, под всепроникающим воздействием «мощного магнитного поля идеологического влияния»'*. Тем не менее число интеллектуалов, способных к самостоятельному критическому мышлению, было достаточно велико и продолжало расти. К 1988 г. в стране насчитывалось 1,52 млн ученых и исследователей, работавших в области науки и высшего образования. Среди них было 493 тыс. кандидатов и 49 700 докторов наук{396}.
Результаты этого сказывались на достижениях советской науки и техники. Разработка ядерного оружия и систем его доставки, а также успешное осуществление программы космических исследований в 1950-х гг. показали, что Советский Союз мог стать мировым лидером в тех областях, куда обдуманно вкладывались средства и ресурсы и направлялись самые квалифицированные кадры. Когда было создано ядерное оружие, возникла необходимость срочно разработать средства доставки, и все исследования сосредоточились на ракетных технологиях. В этой области Советский Союз достиг такого уровня, что к 1970 г. мог уже на равных противостоять Соединенным Штатам, несмотря на их огромное опережение, существовавшее в этой сфере раньше. Самым сенсационным результатом этого проекта явилась советская программа космических исследований. В октябре 1957 г. на орбиту был запущен первый искусственный спутник Земли. А в апреле 1961 г. последовал запуск первого пилотируемого космического корабля с Юрием Гагариным на борту. Эти достижения, действительно впечатляющие, создали на Западе иллюзию, которая сохранялась еще не менее десятка лет, о том, что Советский Союз находится на соизмеримом с Западом уровне технологического развития.
В области математики, астрономии и теоретической физики советские ученые задавали тон примерно до конца шестидесятых годов. Но затем здесь наметился едва заметный спад. Среди советских ученых слышались жалобы на твердолобость и ограниченность руководства, на обстановку всеобщей секретности, скудное финансирование работ, вынужденную изоляцию от западных коллег. Часто не хватало компьютеров, современного оборудования и приборов, а подписку на зарубежные журналы отменили. Ученых, приглашенных участвовать в международных конференциях за рубежом, подвергали долгой и унизительной проверке на благонадежность. Часто в результате таких проверок настоящие ученые не выпускались за рубеж, а вместо них посылались разные бездари{397}.
Идеологическая монополия партии не ослабевала. Для общественно-гуманитарных областей науки это было гораздо более губительным, чем для естественных и прикладных дисциплин, но история с Лысенко показала, какой ущерб эта монополия может нанести даже в таких относительно «нейтральных» областях. В 1955 г. известный физик Петр Капица написал Хрущеву: «Научная идея должна родиться и окрепнуть в борьбе с другими идеями, и только таким путем она может стать истиной. Когда прекращают эту борьбу, достижения науки превращаются в догмы... Наиболее разительно это произошло у нас с развитием материалистической философии... Сейчас собрание' академиков- — это не ведущее научное общество, занятое решением передовых вопросов науки, тесно связанное с -запросами и ро-- стом{398} нашей культуры, но скорее напоминает церковные богослужения, которые ведутся по заранее начертанному ритуалу»{399}.
В таком же духе Андреем Сахаровым и его двумя коллегами в марте 1970 г. было составлено обращение, адресованное советскому руководству. В нем они подвергли критике «антидемократические традиции и нормы общественной жизни, сложившиеся в эпоху Сталина и окончательно не изжитые до сих пор». В обращении также отмечалось, что «свобода информации и творческой деятельности необходима для интеллигенции в силу специфики ее работы и роли в обществе. Попытки интеллигенции добиться большей свободы в этой связи являются естественными и вполне законными. Однако государство подавляет эти попытки посредством всяческих ограничений — административного воздействия, увольнений с работы и даже в некоторых случаях привлечения к суду»{400}.