Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 64)
Но реформа не затрагивала основ существующей экономической системы. Чтобы в полной мере воспользоваться предоставленными правами, предприятия должны были иметь возможность самостоятельно устанавливать цены на свою продукцию, а этого им никто никогда бы не разрешил. Предприятия также не были вольны принимать решения о количестве необходимых им рабочих и конкретных условиях найма. Таким образом, они не имели права увольнять нерадивых либо просто лишних рабочих, так как это нарушало бы негласный «социальный контракт» между рабочим классом и партией{382}.
В результате темпы технического прогресса оставались медленными. Внедрение нового оборудования означало остановку производственного процесса на старых технологических линиях, а в условиях жесткой плановой экономики это было трудно осуществимо, поскольку влекло за собой временное снижение плановых показателей и — как следствие — уменьшение зарплаты рабочих. Только ВПК и космическая промышленность в целом удерживали стандарты качества на уровне международных, так как от этого зависел престиж страны. Чтобы поддержать эти стандарты на высоком уровне, власти были готовы к нарушению условий пресловутого «социального контракта» и могли даже пренебречь «его величеством планом».
В большинстве областей промышленное производство в Советском Союзе базировалось на материалах и технологиях, оказавшихся успешными во время «великого подъема» конца 1940 — начала 1950-х гг. Планы по освоению новых технологий связывались в основном с импортом из стран Западной Европы и Северной Америки. В таких отраслях, как автомобилестроение, судостроение, синтетическая химия полимеров, пищевая промышленность и добыча нефти и газа, советская индустрия все больше и больше зависела от партнерства с западными фирмами. Последние с радостью шли на сотрудничество, рассматривая Советский Союз как страну с послушной, дешевой и довольно квалифицированной рабочей силой, обладавшей к тому же огромным потенциалом для дальнейшего развития. Крупнейшим проектом такого рода был подписанный в 1966 г. контракт с итальянской автомобилестроительной фирмой «Фиат», в результате которого был построен крупный автомобильный завод на Волге, в городе, переименованном в Тольятти в честь недавно умершего лидера итальянских коммунистов. Производившиеся этим заводом небольшие «семейные» автомобили имели цену в пределах финансовых возможностей советских граждан, и в течение ближайших двух десятилетий несколько миллионов людей стали их счастливыми обладателями.
Подобные контракты оказывали непосредственное влияние на внешнюю политику страны. Чем больше становилась зависимость Советского Союза от Запада во всем, что касалось новейших технологий, тем меньше он мог позволить себе идти на обострение политических отношений. Поэтому, несмотря на наращивание военной мощи, всегда существовал внешнеполитический императив: поддерживать стабильные и мирные отношения со странами — членами НАТО.
Развитие более тесных экономических связей с Западом влияло и на отношение простых советских людей к внешнему миру. Когда рядовые работники стали регулярно общаться с иностранцами и получили возможность выезжать за рубеж, вера в миф о том, что СССР является экономически процветающим государством и страной социального равенства, серьезно пошатнулась. Советские граждане теперь сами смогли убедиться в том, что их страна и в том и в другом случае отстает от Запада.
Для решения извечной проблемы сельскохозяйственного производства новое партийное руководство существенно увеличило капиталовложения в мелиорацию почв, включая гидромелиорацию и повышение плодородия за счет внесения удобрений, в производство сельскохозяйственных машин и оборудования. Рост был настолько бурным, что к началу 1970-х гг. инвестиции в сельское хозяйство составили четверть всех капиталовложений в экономику. Были также введены долгосрочные задания по сдаче сельхозпродукции и увеличены закупочные цены на нее. Это позволило колхозам и совхозам эффективнее планировать свою деятельность и повысить зарплату работникам. Крестьянам было возвращено право продавать на рынках продукцию, произведенную в подсобных хозяйствах: значительная доля продуктов, потребляемых в городах, поступала на стол горожан именно с рынка. Но такие продукты были дороги, и рядовые граждане не могли позволить себе вводить их в свой ежедневный рацион. Колхозное производство имело жизненно важное значение для страны, но из-за его низкой эффективности при продаже колхозной продукции по реальным рыночным ценам она также оказалась бы недоступна большинству людей. Основные продукты питания продавались в обычных городских магазинах по низким ценам, а государство в целях компенсации продолжало увеличивать дотации сельскому хозяйству, которые к 1977 г. достигли 19 млрд рублей в год. Один экономист назвал это «самой гигантской цифрой сельскохозяйственных субсидий в истории человечества»{383}. Такова была цена, которую режим готов был платить за сохранение пресловутого «социального контракта» с городским рабочим классом.
Такая политика, однако, не привела в итоге к процветанию и повышению благосостояния городского населения. Хотя голод ушел в прошлое, а колхозники могли получать значительные деньги от своих подсобных хозяйств (и имели с 1964 г. гарантированные пенсий), деревня оставалась в удручающем состоянии. Прежде всего там не было условий для воспитания детей, так как получить хорошее образование было просто невозможно. Поэтому молодые люди продолжали покидать деревни, когда призывались в армию или направлялись в города для получения специальной технической подготовки, а девушки при первой же возможности следовали за ними. В некоторых деревнях остались одни женщины и старики. К началу семидесятых годов многие деревни оказались полностью вымершими, и только заколоченные и медленно гниющие избы свидетельствовали о том, что некогда здесь обитали люди.
К концу 1960 — началу 1970-х гг. общество, «выплавленное» при Сталине в огне восстаний и революций, пришло во вполне устойчивое состояние, стало консервативным, превратилось в иерархическое сплетение множества звеньев, основанных на принципе «покровитель — клиент», которое управлялось и контролировалось номенклатурной элитой. Жизненный успех человека в этом обществе зависел от его положения в социальной иерархии и от возможностей его покровителя манипулировать существующей системой ради получения максимальных материальных и других выгод. В обычных магазинах цены на товары были низкими, но доступность товаров была относительной из-за больших очередей, выстраивавшихся за ними, а так как продолжительное стояние в очередях было несовместимо с нормальной работой, многие предприятия занимались «добычей» продуктов питания и товаров ширпотреба для реализации их своим работникам прямо на рабочих местах. Я вспоминаю, как, будучи аспирантом одного из московских вузов, был очень поражен и раздражен длинными очередями, выстраивавшимися в обеденное время в Библиотеке им. В.И. Ленина. Их продвижение замедлялось людьми, набивавшими доверху свои авоськи различными продуктами — молоком, сосисками, конфетами и т.п. Только потом я понял, что это были сотрудники библиотеки, отоваривавшиеся прямо на работе. Это было гораздо удобнее, чем рыскать по магазинам по дороге домой, тем более что к вечеру прилавки уже пустели.
Каждый завод, контора, колхоз, учебное заведение, транспортное предприятие, короче говоря, все существовавшие в то время предприятия и учреждения занимали строго определенное место в социальной иерархии, хотя и неофициальной, но всеохватывающей системе, созданной в 1930-е и продолжавшей укрепляться в 1950-е и последующие годы. От места, занимаемого конкретным предприятием или учреждением в этой социальной иерархии, зависели заработок его сотрудников, «кормушки» и другие привилегии его руководителей, а также степень оперативности, с какой удовлетворялись их нужды и запросы. Поднаторевший в этих вопросах директор, имея хорошие связи, мог серьезно облегчить жизнь своих работников, доставая высококачественные материалы, запчасти, топливо, продукты и имея доступ к другим дефицитным услугам, делая это быстрее и дешевле, чем его менее опытные конкуренты. Большинство директоров имели в своем штате специальных людей, прозванных «толкачами», чья основная задача как раз и состояла в завязывании полезных знакомств и максимальном использовании полученных с их помощью преимуществ{384}.
Поскольку официальная (или «белая») экономика не справлялась с выпуском всех необходимых товаров, она зависела от другой, теневой, экономики в выполнении Госплана. Наряду и параллельно с работой на государственных предприятиях трудящиеся старались дополнить свои мизерные доходы путем «левой» работы «на стороне» или, как это тогда называлось, «халтуры», используя для этого заводские станки, инструменты и материалы: занимались, например, ремонтом личных автомобилей граждан или починкой водопровода и канализации в квартирах, индивидуальным пошивом одежды, производством различных товаров ширпотреба и страшно дефицитных запчастей — всего того, что недодавали государственные предприятия. Со своих дополнительных доходов от «халтуры» рабочие плати-\ли «магарыч» начальству за его молчаливое согласие. Все относились к государственной экономике как к общему котлу, из которого можно черпать все необходимое для собственных нужд. В последующие десятилетия советская экономика трансформировалась посредством такого неформального, но повсеместно распространенного способа в полуприватизированную. Теневая экономика усилила систему личных связей и покровительства (известную как «блат»), которая и так была характерна для советского режима{385}.