Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 63)
То, как он ушел в отставку, показало, насколько более цивилизованной стала политика в Советском Союзе спустя всего одиннадцать лет после ареста Берии. Не было больше арестов, абсурдных обвинений, не было, естественно, казней, а только передовицы в газетах, в которых некие руководители обвинялись в «прожектерстве» и «неспособности использовать достижения научной мысли». Позднее сам Хрущев с гордостью говорил об этом следующее: «Возможно, это — самое главное из того, что я сделал. Они смогли избавиться от меня простым голосованием. При Сталине их бы всех арестовали»{378}.
В 1957 г. номенклатурные деятели помогли Хрущеву победить его противников. Им хотелось, чтобы он укрепил их власть и привилегии, освободил страну от террора и упрочил статус СССР на мировой арене в качестве сверхдержавы, равной США. Они продолжали оказывать ему поддержку до тех пор, пока он, как им казалось, успешно продвигался в направлении этих целей. Когда номенклатуре стало ясно, что прогресс в этих двух областях замедлился, она убрала его.
Хрущев был политической фигурой, характерной для своего времени. Являясь проводником сталинского террора и пользуясь его плодами, Хрущев пришел к власти, разочаровавшись в Сталине, и, как и большинство сограждан, жаждал более стабильной и безопасной жизни. Что же касается мышления и методов работы, то он был пленником породившей его системы. Его видение мира не допускало многозначности; в любой ситуации он видел одно-единственное «правильное» решение, которое представлялось ему решением всех остальных проблем при условии проявления вождем необходимой политической воли. Умея налаживать отношения с простыми людьми, он был уверен в их поддержке и убедил себя в том, что его противники — отдельные нечестные личности из числа элиты, поэтому оппозиция казалась ему нелегитимной. Он считал, что от научных возражений всегда можно просто отмахнуться, а политическое сопротивление преодолеть. Партия, которую он возглавлял, была всегда и во всем права. Являясь, по сути, умеренным политическим деятелем, он при решении вопросов проявлял явный экстремизм, и это мешало его собственным достижениям.
14. Советское общество в период «развитого социализма»
Брежнев как лидер
Руководители, отстранившие Хрущева от власти, не были едины в своих взглядах. В их число входили и Алексей Косыгин, сторонник постепенных экономических реформ, и Александр Шелепин, стремившийся к восстановлению жесткой дисциплины и авторитарных методов руководства. Но в одном они были едины: изменения должны осуществляться испытанными и проверенными кадрами под их руководством. Их лозунгами стали «коллективное руководство» и «стабильность кадров». На деле это означало следующее: партийно-государственный аппарат и номенклатурная верхушка, которые больше не подвергались сталинскому террору и были избавлены от беспокойств, доставляемых Хрущевым, получали отныне широкую самостоятельность решать вопросы в соответствии со своими интересами.
Леонид Брежнев, ставший Первым (впоследствии Генеральным) секретарем ЦК КПСС, идеально подходил для руководства такой командой. В определенном смысле он был бесцветной личностью и, конечно же, не блистал ни ораторскими способностями, ни познаниями в области теории. Вероятно, его избрали в качестве временного, своего рода «переходного» лидера. Поступая таким образом, его товарищи по партии совершили ту же ошибку, что и их предшественники в отношении Сталина, хотя уже бед катастрофических для себя последствий. Будучи инстинктивным сторонником консенсуса в руководстве партии, Брежнев избегал принятия политических решений, которые бы могли настроить против него кого-либо из коллег. .
Зато он был силен в.незаметной на первый взгляд, рутинной работе, которая так необходима при управлении кадрами., Отличаясь в начале своего правления скромностью, он массу времени уделял телефонным разговорам, беседуя с секретарями обкомов и начальниками отделов ЦК, чтобы выяснить их взгляды и настроения и завязать с ними личные отношения. В решении вопросов по принципу личного знакомства Брежнев был настоящим мастером своего дела. С огромным терпением он постепенно освобождал Политбюро от коллег, с которыми чувствовал себя не особенно уютно или которые были ему менее обязаны, чем другие, и заменял их на тех, с кем работал в свою бытность секретарем Днепропетровского обкома партии, Первым секретарем ЦК партии Молдавии и Казахстана. Это были такие люди, как Константин Черненко, ставший его правой рукой в Секретариате, и Николай Тихонов, который в 1980 г. сменил Косыгина на посту премьер-министра. Члены партийного руководства, не входившие в ближайшее окружение, с издевкой называли эту группу «днепропетровской мафией»{379}.
Брежнев перестроил Центральный Комитет по своему образцу. Хотя, пожалуй, правильнее было бы сказать, что его долголетие на посту первого лица в государстве объясняется тем, что он сам как нельзя лучше соответствовал тому образцу, по которому был создан ЦК. Три четверти его членов состава 1981 г. вступили в партию до 1950 г. и получили первый опыт политической деятельности во время войны и при Сталине. 82 процента из них были выходцами из рабочих и крестьян, хотя 78 процентов из этого числа имели высшее образование. Таким образом, все они прошли достаточно долгий дуть к своему нынешнему высокому положению в общественной иерархии. 55 процентов были военными или имели опыт работы в оборонных отраслях промышленности. 86 — относились к славянской национальности (67 процентов были этническими русскими).
Женщин в ЦК было ничтожно мало (всего 3 процента). ЦК составлял ядро правящего класса, и мировоззрение его членов, по сути своей
Согласие между членами ЦК по этим вопросам не исключало их разделения на кланы, каждый из которых имел своего хозяина и «клиентов». Даже состарившись и серьезно заболев, Брежнев продолжал играть роль посредника во взаимодействии между этими кланами. Когда в 1978 г. в состав Политбюро был введен Михаил Горбачев, он с ужасом обнаружил, что Брежнев, председательствуя на заседаниях, часто теряет нить обсуждения и даже может забыть, о чем идет речь. В своих личных беседах с Андроповым Горбачев говорил об этом, на что тот ответил: «...надо делать все, чтобы и в этом положении поддержать Леонида Ильича. Это вопрос стабильности в партии, государстве, да и вопрос международной стабильности». Другими словами, пребывание на посту Генсека дряхлеющего Брежнева удерживало различные фракции в руководстве партии от открытой и жестокой борьбы. Это также отвечало интересам местных партийных руководителей, которые не хотели иметь слишком энергичного и любопытного лидера, способного вмешаться в дела в их вотчинах. Короче говоря, они заключили с Брежневым «джентльменское соглашение», которое давало первым партийным секретарям регионов практически неограниченную власть в их уделах, а они, в свою очередь, оказывали поддержку своему Генеральному секретарю, превознося его как выдающегося руководителя и вождя{381}. Возможно, таким же было молчаливое соглашение, которое давало русским царям абсолютную власть в XVI в.
Новые руководители, пришедшие к власти, столкнулись с теми же проблемами, что и Хрущев. Как и он, они пытались повысить жизненный уровень народа, сделать Советский Союз образцовым социалистическим обществом и поднять на мировой арене военный и дипломатический статус СССР как сверхдержавы, по мощи равной США. Они направляли свои усилия на развитие всех родов и видов Вооруженных сил — армии, Военно-морского флота (как надводного, так и подводного), Военно-воздушных сил и Ракетных войск, чтобы при возникновении кризиса СССР был в состоянии продемонстрировать свою мощь в любом регионе мира. Это был настолько колоссальный проект для страны, значительно уступавшей США по уровню экономического развития, что связанное с его реализацией перенапряжение имеющихся ресурсов отрицательно сказалось на всех остальных планах по улучшению жизни народа.
Без особых трудностей было принято согласованное решение о прекращении хрущевских реформ из-за того, что они, с одной стороны, причиняли беспокойство партийному аппарату, а с другой — грозили созданием ситуации, когда управление экономикой будет передано дилетантам. Были упразднены совнархозы и восстановлены отраслевые министерства. «Раздвоение» (на сельские и промышленные отделы) партийного аппарата было также отменено, и, что еще более важно, — было отменено решение об обязательной ротации партийных кадров. Партийные секретари могли вновь считать свои места отданными им в пожизненное пользование. В 1965 г. Косыгин предпринял робкую реформу управления промышленностью, которая давала руководителям предприятий большую свободу в принятии решений относительно использования своей прибыли, направлении ее на выплату премий рабочим, на капиталовложения в новое, более совершенное оборудование. Эта реформа вводила также небольшие налоги на основные фонды в целях борьбы с «гигантоманией» и «утаиванием сверхбалансового сырья и материалов». Согласно реформе выполнение плана засчитывалось не по валовой продукции, а по объемам реализации, что повышало значение качества товаров.