Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 41)
И все же этот метод шел вразрез с преобладающей в обществе традицией уравнительности и «круговой поруки». Успешная и эффективная работа стахановцев зависела от помощи других рабочих, которую те не всегда готовы были предлагать, поскольку испытывали зависть к льготам и привилегиям передовиков производства. Почему одному рабочему должны доставаться все блага, создающиеся общими усилиями? Возникало также немало возмущенных вопросов относительно справедливости оплаты труда. Если на предприятие своевременно не поставлены материалы, если нет запчастей или они некачественные, если производственная линия все время простаивает, то как же можно вообще выполнить производственную норму? Кроме того, рабочие места часто были грязными, а помещения плохо проветривались. Подсобные рабочие могли задержаться с выгрузкой продукции, с ремонтом или техническим осмотром.
Помешать выполнению нормы могли длинные очереди в заводской столовой или необходимость пораньше уйти с работы, чтобы купить дефицитные товары в магазине{249}.
Короче говоря, добиться высоких результатов в работе по указке свыше оказалось невозможно. В результате советский завод, как и старая сельская община, стал социальной единицей, устремленной прежде всего на выживание своих членов. В такой производственной общине руководители, инженеры, техники, представители профсоюзов, передовики производства и простые рабочие — все имели свое место и, в свою очередь, частично зависели от чиновников Госплана и промышленных министерств. Поскольку давление рынка полностью отсутствовало, то именно эти люди в совокупности определяли, какую промышленную продукцию им выпускать, сколько должна стоить готовая продукция, сколько нужно платить каждому рабочему за его личный вклад в производство и, наконец, в каких условиях они должны работать. При этом рабочий зависел от своего начальства, которое должно было заботиться об условиях труда и отдыха и сносной зарплате. А начальство зависело от выполнения рабочими производственных заданий и норм, чтобы избежать крайне нежелательных для себя проверок, расследований, наказаний, смещений с руководящих постов или даже ареста и суда. Таким образом, советское промышленное предприятие превратилось в новую форму патриархальной общинной структуры, в которой начальство и рабочие часто имели между собой больше общего, чем с вышестоящим начальством в Москве. Их принципиальные интересы заключались в том, чтобы максимально снизить производственный план и всячески уклоняться от любых перемен.
Время от времени Москва пыталась разорвать эти отношения взаимозависимости, но особого успеха так и не добилась. В течение 1937—1938 гг. правящий режим отчаянно возрождал атмосферу 1928—1929 гг. с ее системой преследования специалистов и проведения показательных судебных процессов. Только на сей раз жертвами стали управленцы и технические работники, которые невольно заняли место «буржуазных специалистов». Любые несчастные случаи и невыполнение планов теперь приписывались недостаткам управляющего персонала, коррупции или даже тщательно подготовленному саботажу. С этой целью проводились многолюдные митинги, на которых обвиняемые практиковали «самокритику» и признавали свои ошибки перед лицом всего трудового коллектива. Некоторые управленцы подвергались арестам, а отчеты о судебных процессах аккуратно публиковались в местной печати{250}.
Общественная система, созданная советским режимом, в конечном итоге оказалась вовсе не такой уж безденежной и нерыночной, как того хотелось. Это была система, в которой отдельные элементы рынка причудливым образом сочетались с директивной экономикой и своеобразной мотивацией к труду. А в самом центре этой системы стоял патронаж директора предприятия, который нанимал рабочих и увольнял их, поддерживал отношения с партией, Госпланом, промышленными министерствами и, по мере необходимости, с органами безопасности. Кроме того, он прилагал немало усилий, чтобы добыть горючее, топливо, запчасти, сырье и материалы и в целом обеспечивал бесперебойную работу своего предприятия, преодолевая на этом пути многочисленные трудности и опасности.
Что же до рабочих, то материальные интересы заставляли их смириться с существующей иерархией на производстве и всеми силами защищать свое место в этой системе. Однако здесь присутствовали и нематериальные интересы, которые долго и напористо пропагандировала партийная идеология. Обещание коммунистов построить общество социальной справедливости, равенства и благополучия для всех было выполнено лишь частично, но партия немало сделала для создания широкой системы народного образования и медицинского обслуживания. Многие рабочие все еще помнили старую систему эксплуатации при царском режиме, хотя для многих новая система оказалась не лучше. Тем не менее они ценили обещание дать социальные гарантии. Кроме того, режим всячески афишировал ужасы последнего этапа капитализма, которые проявлялись тогда в нацистской Германии. Партийная пропаганда усиленно эксплуатировала это сочетание антикапитализма с патриотизмом, тем более в условиях действительно реальной угрозы со стороны германского нацизма. Это еще больше способствовало укреплению в народе образа Сталина как простого, скромного Друга и Учителя всех трудящихся, Мудрого Вождя угнетенных народов и всего прогрессивного человечества. Другими словами, такой патриотизм был по своему характеру скорее советским, чем исконно русским. Впрочем, различия между этими видами патриотизма не были абсолютными. Мы уже видели, что русские люди всегда были склонны отстаивать систему общечеловеческих, наднациональных ценностей, включая в нее все другие народы{251}.
Успешное выполнение первого пяти летнего плана привело к значительному росту промышленной продукции, но произошло это прежде всего из-за широкого использования новых ресурсов, главным образом людских. В промышленное производство было вовлечено большое количество крестьян, а государственная власть сделала все возможное, чтобы сосредоточить новые ресурсы на немногих избранных направлениях промышленного производства. Все другие сферы экономики отходили на второй план или были вообще запущенны. К застойным отраслям можно отнести сельское хозяйство, жилищное строительство, розничную торговлю, сферу обслуживания и производство товаров широкого потребления. И это не могло не сказаться на всей экономике в целом. Даже рабочие приоритетных сфер нуждались во вспомогательных отраслях. Без их успешного развития люди были вынуждены тратить свободное время и силы на обеспечение своих семей необходимыми потребительскими товарами. А недостатки в сфере медицинского обслуживания, например, самым непосредственным образом сказывались на развитии приоритетных отраслей промышленности. Мало внимания уделялось даже таким важным сферам производства, как химическая промышленность и электроника, что приводило к весьма разрушительному кумулятивному эффекту.
Однако неравномерное развитие советской экономики было отнюдь не самым главным недостатком, таившим серьезные опасности для будущего развития страны. Все дело в том, что так называемая плановая советская экономика не являлась таковой в строгом смысле слова. Это была патерналистская экономика, в которой рабочие и служащие зависели от администрации предприятия, а та, в свою очередь, зависела от министерского начальства; в целом же все зависели друг от друга и делали все возможное, чтобы обеспечить себе более благоприятные условия и гарантированное благополучие за счет слоев населения, оставшихся за бортом тяжелой индустрии. А просуществовала эта система так долго прежде всего потому, что Россия располагала огромными ресурсами, как человеческими, так и природными. Как отмечал в свое время Моше Левин, «все было построено на затратных принципах, без которых не могло работать ни одно предприятие, и на этой основе возникла огромная паразитическая надстройка». Промышленные министерства выбивали у Госплана дополнительные ресурсы для вверенных им предприятий, а промышленные предприятия выбивали у министерств ресурсы для своих подразделений. При полном отсутствии рыночных сил и каких бы то ни было механизмов финансовой дисциплины получение максимальных дополнительных ресурсов было главным показателем эффективности производства. Именно поэтому довольно часто к реализации строительных проектов приступали, не зная толком, когда и каким образом будет завершено это строительство и будет ли оно вообще завершено когда-нибудь. По этой же причине в страну часто завозили дорогостоящее импортное оборудование, не зная, как его использовать с максимальной выгодой. А потом эти машины ржавели под дождем и снегом на открытом воздухе, так как не было готовых помещений для их бережного хранения. И так далее и тому подобное. В стране с богатейшими природными и людскими ресурсами такая экономическая система могла существовать очень долго, но не до бесконечности. В конечном итоге стали истощаться ресурсы, а всевозрастающее давление международной конкуренции в конце концов обнажило все недостатки и пороки такой системы{252}.
Архитектура и городское планирование